2016-11-13T03:06:18.124Z

Жизни Алкиона

Замечание

"Жизни" опубликованы в двух томах. С момента первых исследований были обнаружены и узнаны новые члены Группы Служителей и потому были добавлены новые диаграммы.

Изображения были нарисованы одним из наших помошников, который удачно совмещал качества художника, способного быстро изобразить описание, и в некоторой степени ясновидящего. Они дали нам ясное представление о внешности героя биографий, в той мере в которой он нам был известен.

Я верю, что это первая серьёзная попытка связать вместе много жизней многих личностей в последовательном порядке и что они ярко освещают работу Кармы и Закон Реинкарнации. Они напоминают об одном сказании из Иудейских Манускриптов: "Я приведу сынов своих издалека и дочерей моих с концов земли." Настоящий этап жизни — один из тех, что "собирает клан вместе", и странно видеть как несомненно случайно, девочки и мальчики собрались вместе из разных Наций, ведомые обстоятельствами, и естественно оказались в слаженной группе.

Несомненно другие подобные книги появятся в будущем, ибо развитие ясновидения становится всё более общим. Эта работа — пионер, и вероятно, что наш корабль отправится в бурное море.

Предисловие

Все прочитавшие книгу "Человек: Откуда, Как и Куда" знакомы с идеей о Группе Служителей — группы людей которые предложили себя для исполнения определённого количества трудной работы для мира, особенно работы первопроходцев. Когда новая земля выбирается для обживания, должен быть человек который вступит на неё первым, который будет в течении долгого времени стремиться забыть все те мелкие удобства, что делают существование терпимым, жить просто и работать усердно, вырубать деревья, очищать подлесок, копать и выравнивать землю, бурить колодцы и строить дороги, вообщем превращать дикую природу в плодоносное поле и делать джунгли обитаемыми; и без такой предварительной работы цивилизованная жизнь и всё, что она несёт с собой по пути возможности и достижений, было бы вообще невозможно.

Тоже самое верно для другого и более высокого вида развития. Когда должна появиться новая Коренная Раса, Ману, вовлечённый в это дело, должен взять определённое число людей и обращаться с ними во многом также как первопроходец обращается с новой землёй. Он должен разрушить многие их привычки, предвзятости, способы мыслить, и встроить в них другие, весьма отличные от прежних. В то же время Он вносит изменения в форму и строение их физических тел. Ясно, что эта работа трудна и сложна, но в любом случае она может быть сделана меньшими усилиями, если человеческий материал податлив, если он в некоторой степени знаком с процессом и стремится взаимодействовать в меру своих возможностей, как только что перекопанную землю проще копать, чем ту к которой ещё не прикасались.

Для начала послушание о котором мы только что сказали. Мы должны стремиться последовать за Ним через все трудности и опасности, с рвением принимать любой совет который Он даёт нам, всегда быть готовыми отложить в сторону личные желания и чувства ради работы которая должна быть сделана.

Во вторых понимание по меньшей мере общих идей работы, ибо это позволит нам взаимодействовать в той мере, в которой мы в настоящее время проявляем интерес к Теософии.

В третьих терпение, ибо без него мы несомненно упадём во время долгого марша эволюции, обескураженные скудностью видимых результатов наших усилий.

В четвёртых усердие, вливающаяся энергия, которая вопреки всем трудностям поддерживает маховик несущий нас через точку истощения и отчаяния.

В пятых приспособляемость, чувство товарищества, для того, чтобы мы могли учиться работать сообща как целое, доверять друг другу и помогать друг другу.

Так у всех ли среди нас — у тех кто имеет честь принадлежать к этой Группе — все те качества полностью развиты? Определённо нет, но мы постепенно развиваем их и нам даются все мыслимые возможности для ускорения их раскрытия. После опыта многих воплощений растянутых на тысячи лет, мы обязаны проявить эти качества в заметно большей мере чем могут наши ближние. Если мы всё ещё не проявляем их так, если мы всё ещё не стали теми, кеми Он хотел, чтоб мы стали, то это очевидно наша вина и нам следует немедленно взяться за исправление этого. История наших прошлых жизней показывает нам, что с некоторыми из нас Его усилия уже увенчались успехом в полной мере. Кроме того, для остальных у кого прогресс был не столь стремителен, знание того, чего добились те кого мы сейчас знаем как адептов, должно сразу же стать сильнейшим стимулом из возможных и наиболее заманчивой целью. Давайте посмотрим чему мы можем научиться у этой истории.

С тех пор как была написана книга "Человек: Откуда, Как и Куда" были поведены дальнейшие исследования в целях подготовки к печати новой книги, содержащей записи о 48-ми жизнях Алкиона. Эти исследования в некоторой степени изменили наши прежние выводы и взгляды на относительную важность разнообразных влияний ведущих последовательные воплощения этой Группы Служителей. Когда "Жизни Алкиона" были впервые опубликованы в "Теософисте", лишь немногие из важных личностей были упомянуты после каждой жизни, потому что лишь они оказались вблизи он героя истории и сыграли в его жизни заметную роль. Некоторые их этих людей всё время оказывались вместе, хотя такие встречи и оказывались спорадическими, однако это показалось исследователям как раз тем, что следовало ожидать, ибо очевидно, что люди столь разных характеров создадут для себя карму различных видов, которая приведёт некоторых в одном направлении, а некоторых в другом, кто то окажется в небесном мире между инкарнациями долгое время, а кто то обнаружит себя спускающимся в физическую жизнь после намного меньшего интервала.

Мы также осознали существование трёх важных факторов которые определяют время и место рождения каждого человека. Во первых сила эволюции, которая отправляет человека в то место, где он быстрее всего разовьёт качества которых ему недостаёт. Во вторых закон кармы, который ограничивает действие первой силы за счёт позволения человеку столько, сколько он того заслуживает. В третьих закон притяжения, который приводит человека снова и снова к тем эго с которыми он создал узы какого нибудь вида. Мы обнаржуили, что эти силы обычно действуют в указанном порядке и этот порядок передаёт их относительную важность для огромной массы человечества. Это правда, как мы и предполагали, что длительность человеческой жизни в небесном мире определяется количеством духовной силы созданной им будучи на земле. Это правда, что карма предыдущих жизней во многом решает каким будет существование человека в новой жизни — будет ли он счастлив или неудачлив в новом воплощении.

Но дальнейшие исследования показали нам, что в случае Группы Служителей, эти правила, которые применяются в обычных случаях, подчинены цели Группы. Суть принадлежности к этой Группе в том, чтобы быть готовым отложить в сторону личные чувства и интересы во имя интересов всей Группы; и мы обнаружили, что это правило применяется даже в отношении рождений которые мы принимаем. Для нас первым становится третий из этих факторов и то, что является преимущественно не индивидуальной кармой, а потребностями целой Группы. В тех ранних исследованиях мы обнаружили случаи когда лишь немногие из его друзей оказывались рядом с Алкионом и в то время мы решили, что остальные возможно не имели инкарнации в тот период. Раскидывая наши сети немного шире и изучая поколения до и после того, в котором он родился, делая поиск среди соседей и друзей, а также родственников, мы смогли почти во всех случаях обнаружить всех кого мы явно указали; так что хотя это правда, что карма Алкиона или потребности его индивидуальной эволюции приводили его иногда в самый центр этой Группы, а иногда уводя в сторону от неё, мы всё же не должны полагать, что в эволюции Группы как целого есть какое то изменение.

Теперь ясно, что члены этой Группы с эмоциональными или интеллектуальными, духовными или материальными наклонностями, сошлись вместе на протяжении эпох и что факт их связи всегда играл определяющую роль в их жизнях, в месте и в времени новых рождений. Их свели вместе там, где от них требовалось работать без учёта их личных нужд и индивидуального прогресса. Мы не должны полагать, что их индивидуальная эволюция была оставлена без внимания или что их точная личная карма не подействовала; из за членства в этой примечательной группе их цели были достигнуты методами слегка отличающимися от тех, что обычно применяются. Например большее или меньшее количество духовной силы созданной в данной жизни проявляется не в сравнительной длительности небесной жизни, а в её сравнительной интенсивности.

Были заметные периоды времени когда от Группы не требовалась работа оккультного характера, но даже тогда Группа держалась вместе. Её члены не расходятся раздельно, по своим линиям эволюции, а держаться вместе там где мы могли их наблюдать, когда это нужно для достижения наилучших результатов. Когда они не требуются для внешней работы, их личная эволюция берётся во внимание, но даже тогда она не столько индивидуальная, сколько общая. Фактически эта Группа может в некоторой степени рассматриваться как маленький мир. Большая часть кармы её члена обязательно создаётся при участии остальной Группы и вырабатывается в пределах Группы, делая тем самым узы между её членами сильнее. Таким образом очевидно, что в вычислении средних величин по миру разумно не учитывать членов Группы, так как они находятся под влиянием которое выделяет их во многих смыслах среди тех, кого ещё не используют особым образом.

Во введении к "Жизням" опубликованном в "Теософисте" было упомянуто, что мы отметили существование двух классов эго, которые, помимо всего прочего, отличались в длительности промежутка между жизнями: один длился в среднем 1200 лет, а другой примерно 700 лет. Мы до сих пор находим эти классы ясно выделенными, но когда их члены попадают в группу Служителей их интервалы тем самым немедленно меняются. Разница всё равно сохраняется в определённых огворенных случаях. Подробная информация об этом, изображенная на диаграммах которые будут опубликованы в новой книге "Жизней", покажет, что есть случаи о которых кто то может подумать, что унаследованная тенденция оказывается слишком сильной для нового влияния и потому Группа временно распадается на две, каждая из которых берёт интервал к которому она привыкла ранее. Но когда это случается, мы обнаруживаем, что Группа опять объединяется простой схемой синхронизации третьей инкарнации одной группы с второй инканацией другой группы, так что они оказываются разделены сравнительно недолго. Между этими случайными нарушениями старой привычки они прибывают вместе, достигая компромисса, однако интервалы оказываются иногда нерегулярными, иногда 1000 лет или больше, а иногда лишь 800 лет. Некоторые члены иногда отрываются от Группы на одну или две инкарнации из за созданной кармы которая требует особой отработки.

Своё влияние на эти случающиеся отклонения от обычного процесса имеет одно явление которое можно назвать подгруппами. Некоторые из основных персонажей имеют своих последователей, которые обычно следуют за ними куда бы те ни пошли. Это становится полностью очевидно лишь когда перед нами предстаёт целая последовательность диаграмм, так что наши читатели не смогут это увидеть пока у них не будет новой книги "Жизней"; но даже из весьма неполных диаграмм опубликованных в "Теософисте" возможно увидеть намёки на этот факт. Близкая связь между Гераклом и Марсом — пример этого факта; сам Марс обычно связан с Юпитером и Ману; в то время как Геракл сам имеет более менее определённую группу последователей, среди которых Капелла, Беатрикс, Гемини, Аркор и Каприкорн наиболее заметные. Ещё более близкая связь между Алкионом и Мицаром и где бы они ни были, обычно неподалёку можно найти Сириуса, Электру и Файдс. Эрато, Милет, Конкордиа и Аусония образуют группу которой случилось быть тесно связанной с настоящей инкарнацией; однако это не является исключением из их обычного правила когда они на протяжении последних жизней находились в тесных отношениях. Пара Калипсо и Амальтия примечательна тем, что они постоянно оказываются мужем и женой и если случается так, что кто либо из них по дурному совету образует пару с кем то ещё, они обычно так всё устраивают, что в конце концов женятся друг на друге. Другая группа, которая кажется тесно связана, состоит из Драко, Андромеды, Аргуса, Аталанты, Лили, Феникса и Дактиля; связь между ними столь частая, что когда в процессе исследования мы встречаем одного, мы обязательно и немедленно встречаем остальных и это правило редко нас подводило. Ещё одна группа включает Гектора, Альбирео, Лео, Лето, Беренис и Пегаса; другая состоит из Альдебарана, Ахиллеса и Ориона. Все они образуют меньшие системы внутри Группы, как целого, во многом подобно тому, как в солнечной системе большие планеты имеют свои системы спутников. Только в случае Группы есть отличие: подгруппы не обязательно наследуют однородность от Группы, хотя чаще наследуют чем нет, и иногда перемешиваются, хотя и очевидно, что такие изменения делаются намеренно.

Ещё одна любопытная группа состоит из тех у кого связь с этим кланом менее определённая, потому что их отношения, кажется, чаще враждебные чем дружелюбные. Решительным примером является Скорпио, который на протяжении эпох яростно противостоял Гераклу и его отношение не изменилось и в настоящей жизни, в которой ненависть и беспринципность как всегда его выдающиеся качества, хотя его сила вредить стала меньше с течением времени. Другие члены того же типа, хотя и несколько менее агрессивные: Канцер, Лацерта, Урса и Гесперия. Они, в свою очередь, имеют друзей, среди которых Трапезиум, Маркаб, Авелледо, которых иногда связывают с ними, а иногда с более лояльными членами Группы. Поллюкс, случайно оказавшийся в числе этой группы, имеет особую связь с Мельпоменой, хотя эта связь часто выражается нежелательным образом. Те кто начали 40-50 тысяч лет назад как члены этой менее удовлетворительной подгруппы, кажется постепенно выходят из неё и всё больше связывают себя с основными членами; Гамма и Тетис — примеры этого. Есть и другие, которые близко и достойно связаны с кланом, но почти всегда оказываются в подчинённом положении; примером этого является Бореас. Эго очень решительно сохраняют особые характеристики; например все герои в большинстве жизней в некоторой степени связаны друг с другом и видимо поэтому находятся на одном социальном уровне; однако когда бы мы ни заглядывали в инкарнацию где одни из них священники, а другие воины, то всегда можно заранее угадать чьи имена обнаружатся в каждом классе. Есть те, кто попадают в эту группу случайно — очевидно они не являются её членами, но возможно карма связала их с теми, кто такими членами являются; примерами этого — Лота, Каппа и Лиовтай.

Группа Служителей очень большая: 250 её членов, кому были дани имена, составляют менее чем одну десятую всей группы. Вероятно, что весь клан разбит на части с целью особой тренировки и их одну за другой выбирает Ману и его подчинённые. Наши 250 героев вполне могут быть такой частью и когда один из них пропадает на некоторое время, он возможно получает опыт в одной из других частей; есть много свидетельств в пользу этого. Например наших героев Ману созвал вместе 70,000 лет до н.э. когда Он готовил основу для новой Коренной Расы. Многие их них погибли в бойне которая случилась позже, но получили Его обещание, что те кто умерли тогда ради Расы, немедленно получат новое воплощение в более подходящих условиях. 10,000 лет спустя, когда Раса основательно встала на ноги, каждый член нашей группы родился в ней. Когда пришло время создать вторую подрасу, нашей группе нашли применение во время первого захвата долины и вновь спустя 2,000 лет во время миграции в Аравию. То же самое случилось в отношении третьей подрасы: наша группа прошла через три инкарнации на пути к основанию той подрасы. Но когда пришло время для основания 4-ой и 5-ой подрас, ни один из наших 250-ти героев не был замечен среди помогающих Ману в Его работе. Нам кажется очевидным, что в тот период пришёл черед другой части Группы и другая группа эго должна была пройти через это испытание.

Когда Бодхисаттва снизошёл до появления в Индии как Шри Кришна и как Иисус в Палестине, ни один из нашей группы не был замечен рядом с Ним и ни один из нас не был выбран, чтобя подготовить путь к Его пришествию. В обоих случаях у Него были помошники, поэтому мы предполагаем, что они принадлежали к другой части нашей Группы.

Из проблесков начала Шестой Коренной Расы, которые мы смогли увидеть, мы знаем, что наш клан Служителей возьмёт на себя честь участвовать в её основании; также есть основание предполагать, что мы примем участие в развитии 6-ой подрасы настоящей Коренной Расы. Однако причина того, что мы сейчас собраны вместе, не в этом, хотя она и имеет природу подготовки. Мы собраны для того, чтобы подготовить путь Господу — помочь подготовить мир к пришествию Бодхисаттвы. По этой причине метод инкарнации отличается от всего того, что было до него. Когда мы основывали новую физическую расу, мы рождались в одной стране и оказывались в близких физических отношениях, но это совсем не то, что нужно сейчас. Идущий Учитель нуждается в глашатаях, чтобы те подготовили Ему путь во всех странах, поэтому древняя и компактная Группа Служителей обнаружила себя разбросанной по всему цивилизованному миру.

Разбросав нас таким образом, они соберут нас вместе вновь, но в этой раз интеллектуально, на ментальном плане вместо физического. Они соберут нас вместе посредством общего интереса к Теософии. Они проводят с нами этот интересный эксперимент, чтобы увидеть сможем ли мы, после всего полученного опыта, сохранить дух группы и работать вместе для общей цели, несмотря на рождение в разных расах и разных странах. Субъект эксперимента поначалу ничего не знает о нём. Они обнаружат себя в связи с людьми у которых есть свои особенности и посмотрят как они смогут поладить с ними. Но сейчас они идут через оболочку различий к общему человеческому ядру. Эго прорывается через завесу его проводников и старое чувство товарищества вновь заявляет о себе. Мы должны быть в каждой стране, потому что Он нуждается в агентах в каждой стране; мы должны быть работать сообща как одно великое существо управляемое одним великим духом.

В поздних жизнях мы обычно находим наших людей собранных вместе в три или четыре большие семьи, часто появляющиеся от одной пары или от 2-3 пар. Наследники этих пар в 3-4 поколениях обычно состоят почти полностью из членов нашей группы. Затем поток внезапно подсыхает и следующие поколения состоят из странников. Однако многие из этих странников часто встречаются и возможно, что они смогли доказать на дальнейших проверках, что достойны быть членами той второй группы, о существовании которой мы начали догадываться. Вполне возможно, что та вторая группа, состав которой мы пока не определили, могла быть задействована после нашей группы в случае первой, второй и третьей подрасах, и что они пробовали себя в роли лидеров в четвёртой и пятой. Вероятно, что по такому важному случаю как пришествие Бодхисаттвы, обе этих группы, и возможно ещё дюжина других, примут инкарнацию.

Наши исследования были предприняты с особой целью связанной с последними жизнями Алкиона, а эго которым были даны имена это те, кто оказался в наиболее близких отноениях с ним — те кто проходил те же испытания в то же время. Те кому выпало проходить испытания в другой группировке естественным образом вообще не были обнаружены, хотя очевидно, что их работа должна быть столь же важна в отношении других подрас. Даже в нашей собственной группировке есть те, кого мы встречаем часто и они, без всяких сомнений, могут быть найдены среди существующих членов Теософического Сообщества, если им было дано то же количество трудностей, что выпало другим в самом начале.

Иногда теософисты спрашивают нас, были ли они среди этой Группы Служителей в прошлом, потому что они чувствуют столь сильную привязанность к Великим или к Президенту, что им кажется будто они встречали их раньше. Я думаю, что почти наверняка почти каждый из нашего сообщества (на любом уровне, кто работает усердно и бескорыстно ради него) был в той или иной группе в прошлом. Некоторые из них могли образовать позднее поколение, которое мы так часто не вполне узнаем. Вокруг семей, которых мы каталогизировали, есть что то вроде полутени или бахромы которая, возможно, содержит тысячи учеников священной мудрости.

Иногда какой нибудь персонаж почти что заставляет нас обратить на него внимание. Например, я заметил в нескольких случаях как великая, но неизвестная, фигура появляется вблизи от некоторых из наиболее достойных имён — эго, безусловно, большой важности. Встретившись с этим эго три или четыре раза, мы в конце концов решили последовать за ним до сегодняшнего дня и обнаружили, что он — учитель Мастера К.Х. — старший адепт, которому мы на наших диаграммах дали имя "Дхрува". Совсем недавно я пересёкся с другим персонажем, несомненно волею случая. Один из наших членов обратил моё внимание на своего молодого друга, потому что он слышал, что нам случилось иметь определённые общие интересы; и в момент когда мне представили этого молодого странника, я увидел, что он вовсе не странник, а напротив, выдающийся персонаж во многих прежних жизнях — в тех, где я не был в инкарнации. Он пришёл в мою жизнь как раз тогда, когда доказательства для новой книги "Жизней Алкиона" были на руках; он появился как раз вовремя, чтобы попасть в диаграмму 1, но слишком поздно, чтобы оказаться в списке персонажей — странице, которая уже ушла в печать. Случившееся может случиться вновь, ибо в любой момент мы можем встретить того, кто играл важную роль среди нас в те дни старины. Даже если бы мы сделали это, он всё равно появился слишком поздно для включения в это издание книги. В любом случае новых имён уже не выдаётся, потому что их количество уже довольно велико для наших диаграмм и списков. Кроме того, добавление нового имени в список не служит какой либо полезной цели — у нас уже есть достаточно примеров для выводов в отношении Служителей. Если в будущем будут предприняты новые исследования, гораздо полезнее будет их направить на совершенно другие классы.

Диаграммы сделаны по принципу генеалогического дерева. Каждая диаграмма показывает отношения между персонажами на определённый момент. Из них легко, хотя и трудоёмко, сделать диаграммы где каждому герою отведена отдельная страница, а его отношения изображены последовательно в правильном порядке. Это бы позволило нам увидеть какие должности он занимал и как часто он был вблизи от того или иного персонажа. Пример такой диаграммы может быть опубликован в новой книге, как образец для любого, кто пожелает составить такой том.

Один друг недавно отметил, что продолжительность физической жизни упомянутых героев всегда намного выше, чем средняя на сегодняшний день, по измерениям страховых компаний. Это так, но такие измерения основаны на среднем среди жизней разных эго, а не последовательных жизнях одного эго. Из всего что мы знаем, эго имеют свои особенности в этом отношении: некоторые имеют привычку брать настолько длинную физическую жизнь, насколько позволяет карма, тогда как другие предпочитают более частые изменения. Или это может быть решено за нас другими.

Ученики заметят, что на протяжении эпох почти все наши герои были практически моногамными. Это не должно восприниматься как признак того, что цивилизации в которых они жили никогда не допускали практику полигамии. Возможно, брать только одну жену было инструкцией Ману, или это могло быть вопросом практического удобства, как это сейчас делается в Индии. Я понимаю, что Индийские обычаи накладывают мало ограничений на количество жён которые одновременно могут быть у одного мужчины, и среди моих многочисленных друзей в Индии я знаю одного, не принадлежащего к определённым королевским семьям, который имеет более одной жены.

Семьи на наших диаграммах весьма большие — хотя и не настолько большие когда мы их сравниваем с некоторыми в наши дни, так как в этой инкарнации 20-го века один из наших наиболее прославленных членов принадлежал к семье с 35-ю членами — это больше, чем на любой из наших диаграмм. Разумная забота о детях всегда была заметной частью инструкций Ману и по этой причине вы обнаружите низкую детскую смертность среди наших героев. Это была Его инструкция семьям жениться внутри группы, чтобы новая Раса могла поддерживать чистоту браков — в результате мы сравнительно редко наблюдаем, как кто либо из наших героев женится на ком-то неизвестном.

Обычно мы разбросаны по 3-4 поколениям; любопытно отметить группировки которые возникают. Две или три пары с которых всё начинается часто оказываются среди сегодняшних Великих, и мы можем понять, что для зарождения нового типа людей необходимы высокоразвитые основатели. Великие часто оказываются братьями и сестрами в одной семье, остальные члены которой нам неизвестны. Их родители иногда очевидно высокоразвитые люди и мы можем предположить, что с тех пор они возможно достигли Адептства и уже за пределами нашего кругозора. Первые наследники тех 2-3 пар обычно из тех людей, которые сейчас среди их близких последователей. Они, в свою очередь, женяться между собой и мы получаем новую группу людей. Обычно есть четкая нижняя линия на диаграмме, ниже которой редко обнаруживаются отстающие. Даже на нижней линии наших героев мы почти неизменно находим узнаваемых людей, но их семьи, многочисленные как и всегда, состоят из тех кого мы не знаем. Такая организация достаточно общая, чтобы иметь основания предположить, что она не случайна.

Интересно отметить, что некоторые герои почти всегда оказываются на нижней линии, и как показывают наши диаграммы и списки, они не имеют потомства, потому что их дети не находятся среди тех, кого мы смогли узнать. Другие же наоброт, обычно появляются вблизи вершины диаграммы и имеют много детей, хотя их прародители и иногда даже родители нам неизвестны. Третьи имеют привычку попадать в середину диаграммы, так что мы можем внести в список как их родителей так и их детей. Сейчас слишком рано и преждевременно обсуждать смысл такого расположения, хотя без сомнения он проявится в рамках будущего исследования. Можно предположить, что те у кого дети из этой группы, учатся тренировать проводники для лучшего использования, однако рассуждения на эту тему едва ли имеют смысл до того как перед нами будет вся масса фактов в виде таблицы и мы сможем рассмотреть их со всех сторон. Достойная работа в этом направлении уже была сделана Монсьером Гастоном Ревелом, но, к сожалению, он имел в своём распоряжении лишь немного статистики опубликованной в "Теософисте" и многие из его выводов нуждаются в пересмотре, как в этом нуждаются многие наши прежние попытки обобщения. Например мы приступили к интересному исследованию средней продолжительности между жизнями после мужской или женской инкарнации, однако сейчас мы видим как этот интервал зависит не от пола, а от потребностей целой группы, так что теперь очевидно, что продолжать исследование в этом направлении нет смысла.

Ясно, что эксперимент предпринимаемый в отношении настоящей инкарнации Группы Служителей весьма нов. Они не только всегда были в прошлом в физических отношениях, ясно также и то, что детали этих отношений были не случайны, а тщательно подобраны в рамках определённого плана, в котором отношения в полупатриархальной семейной жизни были использованы для достижения нужных результатов, подобно тому как в наши дни используются полуразделённые семьи для других целей.

То, что применяемый метод эффективен, было показано в случае Алкиона. В этой жизни 20-го века лишь один из группы, кого мы часто замечали в его окружении, родился его родственником, но каждый член Группы, встречая его в этой жизни в первый раз, немедленно узнаёт духовное родство, которое значит гораздо больше, чем земные узы. И то, что верно для Алкиона и его ближайших друзей, также верно для других групп и подразделений клана Служителей, и в немного меньшей мере в отношении всего клана. 40 или 50 жизней назад мы нашли Алкиона создающего определённые особые связи; позже мы обнаружили, что он часто встречает этих людей, это так, но всё же это несколько менее связано с ними, потому что он до сих пор занят созданием новых определённых связей — делая усилия, результаты которых, возможно, всё ещё в будущем.

Настоящая цель этих инкарнаций заключается в формировании этих связей, чтобы члены клана могли учиться понимать и доверять друг другу, таким образом становясь надежными, восприимчивыми и разумными единицами, которые бы могли быть использованы Великими как инструмент. Это правда, что мы не можем измерить важность любой жизни по поверхностным случаям, которые и есть всё, что мы можем описать в последовательности рассказов. Иногда впечатляющие случаи дают возможность проявить героическое усилие и, таким образом, внезапно и ясно кристаллизуют результаты долгого внутреннего роста. С другой стороны жизнь бесплодная на приключения может быть плодоносной в тихом развитии необходимых качеств — жизнь счастливая, трудная, невпечатляющая, неспешно прогрессирующая. Отложив в сторону повторяющиеся связи вызванные принадлежностью к малым подгруппам, можно обнаружить, что каждый, в течении серии жизней, приводится в близкую связь с большим числом других людей. Если для примера мы откроем список и посмотрим на колонки мужей и жён, мы найдём совсем немного повторений. Иногда эго женится на другом эго снова и снова, но чаще 48 жизней покажут 48 разных экспериментов в супружеской жизни. Нам кажется ясно, что те кто управляет этим, смешивает нас намеренно, чтобы посредством наиболее близкой привязанности к разным людям, мы поняли их досконально и научились с ними работать.

Быть членом этой Группы Служителей — в самом деле, достойная амбиция, но это не то, что выглядит почётным в глазах людей. Во время основания подрас, часто необходимо, чтобы некоторые из наших героев занимали высокие должности королей и высших жрецов, хотя сообщества с которыми они связаны, часто небольшие. В дальнейшем, особенно в исторически важные периоды, мы должны занимать более скромные должности, хотя мы всегда должны держаться среди цивилизованных людей своего времени. Немногие из нас родились с именами, которые остались в истории, и те немногие, в большинстве случаев, достигли с тех пор Адептства, как это можно увидеть в таблицах опубликованных в "Человеке."

Многие из нас, без сомнения, выше того интеллектуального уровня, но то, что от нас требуется это не быть гением, а иметь те качества которые я упоминал в начале этой статьи. Так как это то, что очевидно от нас требуется, наше дело — работать над их развитием со всей силой, чтобы когда Господь пришёл, он мог найти в нашей группе инструмент готовый для своей руки, инструмент настолько близкий к совершенству, насколько мы могли его таким сделать.

Чем больше я смотрю на эту Группу Служителей, тем больше я благодарен за честь принадлежать ей, ибо она несомненно делает работу для Него, и возможность делать это — на самом деле редкое удовольствие. Чувствуя это как я, нельзя не сожалеть глубоко, что некоторые люди сформмировавшие часть этой Группы за последние века, должны уйти в этой жизни. Я знаю, что они не могут уйти навсегда, что их блуждания как у ребёнка, который вырывается из рук отца и убегает, часто оказываясь лицом в грязи. Я знаю, что в их будущих инкарнациях они вернутся и будут среди нас учить ту же философию, работая с той же великой целью. Они несомненно возьмут будущие возможности, однако жаль, что они упускают эту. Вспомните как Лорд Будда своим благословенным появлением дал великолепный пример всем, кто пришёл в его влиянии. Пришествие Господа Любви оказало бы тот же эффект на тех кто был бы вокруг него, так зачем же человек будет закрываться перед такими дарами? Можем ли мы надеяться, что эта изумительная магнетическая сила приведёт их к стопам Его, что эта сияющая слава откроет глаза тем кто слеп, что непонимание, подозрительность и жадность расплавятся в огне Его Любви? Но если кого то нет, кто должен быть среди нас, покажем всю силу и решительность, что у нас есть, чтобы вся работа, что должна быть сделана, не стала меньше — чтобы отсутствие наших товарищей прошло незамеченным, пока они не смогут восстановиться от своей временной слабости и не вернутся в наши ряды. Превыше всего мы должны помнить золотое правило: "ненависть не остановить ненавистью — ненависть остановит только любовь."

Некоторые из имён упоминаемые в книге

Четыре Кумары — Четыре Властелина Огня живущих в Шамбале.

Махагуру — Бодхисаттва, упоминаемый как Гермес, Заратуштра, Орфей, Гаутама или Лорд Будда.

Сурья — Лорд Майтрейя, в настоящий момент Бодхисаттва, Верховный Учитель мира.

Ману — Глава коренной расы. Более высокое звание, Коренной Ману, дано тому, кто главенствует на протяжении большего этапа эволюции называемого Раундом (Кругом) или Цепью. В индийских книгах как Коренной Ману так и Ману пятой коренной расы Арийцев одинаково называются Вайвасватой.

Вирэй — Махачохан. Это высокое звание, эквивалентное Manu или Бодхисаттве.

Сатурн — Мастер, называемый в некоторых теософских книгах Венецианцем.

Юпитер — Мастер, живущий в горах Нилгири.

Марс — Учитель М. Оккультного Мира

Меркурий — Учитель К.Х. Оккультного Мира

Нептун — Мастер Илларион.

Осирис — Мастер Серапис.

Брихаспати — Учитель Иисус

Венера — Мастер Ракоци (или Раковски), "Венгерский Адепт", Comte de S. Germain 18-го века.

Уран — Учитель Д.К.

Вулкан — Мастер, известный по его последней земной жизни как сэр Томас Мур.

Афина — Мастер, известный на Земле как Томас Вон или Евгений Филателист.

Альба — Этель Вайт

Албирео — Мария-Луиза Кирби

Алкион — Д. Кришнамурти

Алетция — Джон ван Манен

Альтаир — Герберт Вайт

Аркор — Вильсон

Аврора — Count Bubba-Licics

Капелла — Мауд Шарп

Корона — Юлий Цезарь

Кракс — почтенный Отвэй Кафф

Денеб — лорд Кохрейн (десятый граф Дандонелда)

Евдоксия — Луиза Шоу

Файдс — Арундейл

Гемини — Мауд Грин

Гектор — Кирби

Гелиос — Мария Русак

Геракл — Анна Безант

Лео — Фабрицио Русполи

Лумия — Веджвуд

Лютеция — Чарльз Брадлаф

Лира — Лао-Цзы

Мира — Карл Холбрук

Мицар — Нитинанда

Мона — Пьер Мильман

Норма — Маргарита Русполи

Олимпия — Дамодар Маваланкар

Паллас — Плато

Фоция — Джадж

Феникс — Паскаль

Полярис — Вадья

Протей — Тешу Лама

Селена — К. Джинараджадаса

Сириус — Ч.У.Ледбитер

Шива — Субба Роу

Спика — Франциска Арундейл

Таурус — Жереми Андерсон

Одиссей — Г.С.Олькотт

Вайра — Е.П.Блаватская

Веста — Минни Хольбрук

Введение

Среди людей есть много разных классов и меры предпринимаемые для их реинкарнации сильно различаются, потому что единственная высшая цель — продвижение их эволюции, и будучи столь разными, они требуют разного подхода. Сэр Эдвин Арнольд написал: Кто был рабом, тот может вернуться как принц За благородство и заслуженную победу Кто был королём, тот может скитаться в лохмотьях За то, что он сделал и не сделал.

Хотя не подлежит сомнению то, что случаи столь внезапных изменений описанных поэтом имеют место, они всё же сравнительно редки и не должны рассматриваться как пример обычного хода линии жизни. В огромном большинстве случаев, человек родившийся в культурной среде, скорее всего обнаружит себя в сходном положении в следующем рождении. Причина этого двояка. Во первых, его эго может выиграть от такого окружения, иначе бы его не отправили туда; во вторых, карма, что он создал в том положении, слишком сложна, чтобы её можно было реализовать в трущобах или среди примитивных дикарей. Поэтому эго высокого класса обычно рождаются среди культурных людей, хотя мы встретимся с примечательным исключением.

Среди таких высоких классов эго есть несколько распространённых типов. Эго с которым мы лучше всего знакомы благодаря нашим исследованиям, обычно идёт через разные расы, придерживаясь обычного порядка, как правило рождаясь один раз в каждой расе с промежутком около тысячи лет между рождениями. Каждая подраса оказывается особо подготовлена развить определённые качества и научить определённым урокам. Эго проходит через все подрасы по очереди, так что его характер постепенно оказывается сбалансированным и оно достигает совершенства. Эго уже обладающее качествами для развития которых предусмотрены условия в определённой подрасе, может пропустить эту инкарнацию и родиться в следующей, в то время как эго необычно отстающее в развитии этого качества, может родиться два или три раза подряд в этой подрасе, перед тем как оно будет готово перейти в другую.

Есть, однако, другой высший класс эго, которые не рождаются в своих подрасах по порядку, а имеют тенденцию возвращаться вновь и вновь к одной подрасе. Они, в основном, посвящают себя эволюции через эту подрасу, и делают лишь редкие экскурсии в другие подрасы в поисках особых качеств. Обнаружено, что этот тип обычно имеет более короткий промежуток между рождениями — в среднем 700 лет вместо тысячи. Это не значит, что такие эго создают меньше духовной силы — они её просто вырабатывают гораздо интенсивнее. Более быстрые рождения и возвращение в ту же подрасу намекают, что они каким то образом посередине между 1-м и 2-м классами, так как они в некоторой степени обладают качествами последнего класса, но при этом они по общему уровню развития принадлежат к высшим из первого класса эго, чьи жизни мы рассмотрели раньше. Они не совсем такие как остальные, так как тип мозга у них немного другой. Возможно, они в целом меньше живут на физическом плане, но более развиты на высших уровнях. Однако мы так и не смогли обнаружить что нибудь, что было бы фундаментальным отличием.

Очевидно, что эго, прибывающие сюда с Лунной цепи, приходят группами в "лодках", также как пассажиры прибывают пароходом из Америки — с значительными промежутками между ними, и члены каждой такой "лодки" имеют общие черты, в том смысле, что они наверно отличаются от всех остальных "лодок". Сначала мы подумали, что это может доказывать то, что эти люди разных планетарных типов, но это оказалось не так, потому что в каждой "лодке" есть люди почти что всех типов.

Всё это лишь начало, предварительные стадии, но мы уже можем видеть как нам открываются интересные перспективы, и когда исследования заметно продвинутся вперёд, они, возможно, значительно добавят к нашему знанию о разных методах эволюции.

Вполне возможно, что есть другие необнаруженные типы. Уже известно, что евреи — исключение из правил, что они образуют расу в стороне от других и, что её члены редко рождаются за её пределами. Было бы неудивительно обнаружить, что китайцы и японцы образуют другую подобную расу, также являющуюся исключением из правил. Но это предположение может быть доказано или опровергнуто лишь сбором большого числа дополнительных фактов.

Существенно более низкий класс эго рождается много раз в каждом случае, потому что они намного медленнее выучивают уроки. Поскольку их духовное развитие не столь значительно, они создают намного меньше силы и, соответственно, промежутки между их рождениями намного короче. Таким образом, за исключением особых случаев, основной приницип в том, что те, кто находятся ниже в эволюции, имеют более короткие промежутки между рождениями. Настоящий дикарь, живя он в Центральной Африке или в трущобах Лондона, проводит несколько лет на астральном плане и почти сразу же возвращается на землю. Отсюда следует, что разница между развитыми и культурными людьми и огромной массой неразвитых не столь безнадёжна, как это кажется на первый взгляд, потому что последние ..., ибо они проводят совсем мало времени на высших планах, тогда как первые далеки от физического плана 90-95% своего времени. Попытка дать грубую классификацию эго была сделана во втором томе "Внутренней Жизни."

В случае очередного рождения в силу вступают три фактора. Первый и самый важный это влияние закона эволюции. Божество желает продвижения человека и Его воля выражается в виде непрерывного давления на него. Действие этого Закона всегда помещает человека в окружение, которое лучше всего подходит для развития недостающих в нём качеств, полностью игнорируя его предпочтения. Человек, в своей близорукости, часто думает об таком положении как о неприятном и даже враждебном для его прогресса, потому что он естественно желает оказаться в окружении, где у него будет возможность делать то, что он уже хорошо умеет делать, тогда как Закон стремится поместить его в условия, где он будет вынужден делать то, что он ещё делать не умеет — чтобы развить качества, которых у него ещё нет.

Второй фактор, который вступает в игру при выборе места где человек должен родиться, это его собственная Карма — результат его прошлых действий. Сам по себе закон эволюции выбрал бы человеку лучшие из возможных условия для его развития, но его прошлые жизни могли быть не столь хороши, чтобы заслужить эти возможности. По этой причине бывает невозможно дать ему наиболее подходящее место и ему приходиться выбирать следующее. Точность, с которой любая возможная комбинация кармы выражает себя в окружении, просто изумительна; часто бывает ясно, что ни одно другое место в мире не может быть столь подходящим чем то место где человек обнаруживает себя. Если не считать это за непочтительность, то местоположение совсем неразвитого человека не представляет трудности для кармических божеств; если ему нужно родиться в дикой расе, то неважно окажется ли он в Центральной Африке, в Южной Америке или среди аборигенов Австралии; если он должен увидеть свет в трущобах, едва ли важно будет ли это Монтамарт, Бовери или Seven Dials. Грубые влияния, которые сами по себе могут произвести на него любое впечатление, есть в любом из этих мест. Развитый человек должен представлять собой куда большую трудность, ибо он в прошлом запустил всё многообразие конечных сил, и потому необходимо окружение в котором их эффект подействует на него. Любое из сотни мест возможно одинаково хорошо подойдут для молодой души, ибо ей надо выучить столько уроков, что не так уж важно с каких начать, или где она получит начальное обучение. Более взрослая душа требует особого отношения и то место, которое ей предложено, обычно единственное во всём мире, которое ей подходит. Человеку свойственно редко думать об этом именно так, потому что не его предпочтения, а его истинные интересы были учтены при выборе окружения; но это утверждение, тем не менее, верно.

Третий фактор который влияет на новое рождение человека это другой вид кармы — связи с другими эго, которые он создал в прошлых жизнях. Всё незначительное зло и добро, что мы делаем, идёт в общий счёт и отрабатывается индивидуально, но если мы так повлияли на жизнь кого то, значительно ускорив или затруднив его эволюцию, то мы создаём личные узы, которые вынуждают нас встретиться вновь, иногда не один раз. Бескорыстная любовь — одна из величайших сил в мире, которая сводит эго вместе опять и опять, чем сильно меняет действие сил эволюции и кармы. Не то чтобы какой то человек мог избежать последствий того, что он сделал — долг будет неизменно уплачен — но условия и время часто так сильно меняются этой прекрасной силой. Многие примеры этого будут найдены в линиях жизни, которые мы опубликовали для нашего исследования.

Кажется очевидно, что в течении длинного потока жизней мы собираемся вместе в группы (или, может быть, мы изначально пришли в виде таких групп), в которых обычно есть доминирующее центральное эго. В истории жизней Алкиона мы видим такую группу (или скорее следы двух групп) собранную вокруг могущественных индивидуальностей двух Великих, которые с тех пор стали Адептами. Продвигаясь всё дальше, в туман далёкого прошлого, мы находим этот маленький круг эго связанным ещё сильнее. Это ни в малейшей степени не означает, что узы между ними ослабли со временем: напротив, они кажутся сильными как никогда. Скорее можно предположить, что они стали достаточно сильны, чтобы разделиться на время, не теряя связи между собой: каждый из них может отправиться куда бы то ни было для развития отсутствующих качеств или чтобы выучить особые уроки, без опасности забыть своих товарищей или обнаружить свою любовь к ним угасающей. Последние несколько тысяч лет они встречались не так часто как в былые времена, учась жить по одному; но в этой инкарнации вся группа вновь собралась вместе — не по причине простых семейных отношений, а благодаря гораздо более сильным узам общих интересов в совместной работе, как всегда следуя за благородными лидерами которым они обязаны всем, что у них есть — за Учителями Мудрости в руках которых лежит судьба Расы. В этой жизни они преданные члены Теософического Сообщества, и через него они посвящают служению человечеству все свои силы, которые они приобрели через все трудности жизней лежащих позади. Некоторым из них было дано, как минимум, обещание, что больше им не придётся расставаться — что вся их будущая жизнь будет посвящена любимой работе которую они выполняют под руководством великих лидеров и с которыми их жизнь столь тесно связана.

Этой группе мы дали имя Служителей, и было обнаружено, что на протяжении их истории, у них была привелегия выполнять работу первопроходцев для основания новых подрас.

Все те, чьи жизни мы до сих пор исследовали, являются членами этой группы и мы обнаруживаем, что для них принадлежность к этой группе всегда была важнейшим фактором в определении времени и места нового рождения. Эмоциональные или интеллектуальные, духовные или материальные по характеру, они всегда шли через века вместе, а результатом образования большего количества духовной силы в какой либо жизни, всегда был (как обычно) не более длительный период пребывания в небесном мире, а большая интенсивность жизни в нём.

20 лет назад мы обратили внимание на жизни Эрато — первая серия жизней на которую мы обратили внимание, 17 жизней с необычно длинным интервалом между ними; они были не очень насыщенны событиями, но двигались последовательно через подрасы с образцовой регулярностью. Затем были серии жизней поменьше; следующая длинная серия, рассмотренная 14 лет спустя, состояла из 24 жизней Ориона. Эти жизни были бурными и непохожими друг на друга, заметно отличаясь от жизней Эрато. Ещё два года спустя началось исследование жизней Алкиона: серия из 30 жизней была опубликована в Теософисте. В рамках исследования связанного с основанием подрас, мы обнаружили, что группа Служителей существовала в раниие периоды истории; мы пересеклись с ними 70,000 лет до н.э., затем вновь 60,000 лет до н.э., потом 42,000 лет до н.э., 40,000 лет до н.э., 38,000 лет до н.э. и 32,000 лет до н.э. Так как наши предыдущие исследования привели нас к 22,600 году до н.э., нам показалось стоящим продолжить их на 10,000 лет дальше; так что сейчас у нас есть записи 42 последовательных жизней Алкиона, помимо нескольких проблесков из далёких эпох.

Герой этих жизней, которые мы предлагаем нашим читателям, кому мы дали имя звезды Алкион, принадлежит к типу людей у которых между рождениями проходит в среднем 800 лет. Он не появляется в подрасах последовательно, а посвящает себя в основном 5-ой подрасе 5-ой коренной расы — сначала в её доме в море Гоби, затем принимая участие в нескольких миграциях на равнины Индии и, наконец, рождаясь когда возможно на той странной древней красивой и мистической земле. Заметную часть жизней, что мы успели рассмотреть, проведена на исторической земле Индии; однако эти жизни привели его к вратам Пути Святости, поэтому ясно, что его преданность одной стране никак не замедлила его развитие. Изучив его жизни вслед за его стопами, читатель увидит в них какие качества необходимы для достижения Пути, чтобы он, в свою очередь, мог войти в поток, куда вошёл Алкион, и мог считаться среди тех, чьё предназначение — посвятить себя службе человечеству.

В этих жизнях видно, как некоторые качества развиваются, как усиливаются определённые отношения, и всё это должно рассматриваться как цель поставленная перед ним Монадой. Похожие качества и отношения должны быть развиты и образованы каждым — кем то раньше, потому что он начал раньше, а кем то позже, потому что он начал позже. Это может некоторым помочь понять, что сейчас всё также как и в начале, что дверь открыта и Путь проходят как и в былые времена. Все те, кто любил, поддерживал и боролся рядом с Алкионом тогда, вместе с ним и сейчас: некоторые, чтобы помогать, а некоторые для получения помощи.

Вероятно стоит сказать несколько слов о методах исследования которые применялись для изучения прошлых жизней. Обычный план состоит в использовании способностей каузального тела, чтобы просто читать записи. В этом случае вся исследуемая жизнь может быть пройдена так быстро или так медленно как это будет удобно. Обычно лучше всего быстро пробежать всю жизнь и отметить лишь те случаи, что имеют наиболее далекоидущие последствия, чтобы затем вернуться к ним и описать их подробнее. Поскольку во многих историях прошлого, исследователи жили вместе, второй метод исследования заключался в том, чтобы вернутся в то время и вновь прожить те суетливые жизни — вновь почувствовать, что они чувствовали тысячи лет назад, вновь посмотреть на мир с положений индийского аскета, атлантского аристократа или арийского захватчика. В этом случае многие события оказались для исследователей столь яркими и живыми, что они хотели бы иметь способности великих писателей для адекватного представления увиденного.

Когда обсуждаются прошлые жизни, люди часто спрашивают, как получается определить точные даты столь далёких событий. Это достигается утомительным счётом от обычно известного события с датой определённой ранее; и, когда возможно, результаты проверяются с помощью дополнительных вычислений или с помощью астрономических наблюдений. Конечно, в результаты счёта могли закрасться ошибки, но погрешность таких вычислений мала.

Эти свидетельства прошлого написаны не просто как примеры хороших историй — хотя часто они таковы — а как уроки о работе кармы, полные указаний для ученика и полезные для осознания непрерывности человеческой жизни. Однако стоит помнить при их чтении, что более глубокие причины часто не видны, и что в записи истории жизни неизбежно слишком много действий, но мало мыслей и чувств. В то же время мысли и чувства гораздо более важны, потому что они создают причины и затем наши действия и потому что действия это воплощение прошлых мыслей и чувств, а не то, что определяет будущее. Намерение в действии достаёт гораздо дальше чем само действие, хотя оно часто спрятано, а действие всегда на виду.

Несмотря на это, многое о работе кармы может быть изучено на примере серии жизней. Мы видим внутренние отношения между индивидуальностями, результаты выгоды и убытка, связи которые собирают эго вместе и антипатии, что уводят их друг от друга. Мы видели эпохи, в которых собирались великие группы связанных эго, как они расходились на протяжении тысячелетий и собирались вновь. И из всего этого растёт чувство безопасности, всеведущего руководства, Мудрости которая планирует и Силы которая исполняет, определённых результатов великой цели, агентов выбранных, принятых или непринятых, возможностей предложенных, использованных или упущенных, несомненного движения эволюции среди сложности отливов и приливов. Отдельная жизнь видна среди предшествующих и будущих жизней. Чувство силы и почтения растёт внутри читателя, когда он думает: "у меня тоже есть длинное прошлое лежащее позади, у меня тоже есть огромное будущее лежащее впереди." Проблемы настоящего теряют свою серьёзность в свете бессмертности. Успехи и неудачи становятся мимолётными событиями в общей панораме. Рождение и смерть: они случались так часто! Он осознаёт глубокую истину сказанную Шри Кришной: "ибо Обитатель в теле отбрасывает изношенные тела и облачается в новые, ты, о сын Кунти, не должен огорчаться."

Мы верим, что публикуя эту серию жизней мы помогаем нашим читателям в их пути. Быть может это поддержит их в трудные времена и окажется факелом, бросающим свет на запутанную дорожку их жизни!

Жизнь 1-ая

Работа Группы Служителей едва ли была более тяжёлой чем в первые дни пятой Коренной Расы. Те, кто прочёл книгу "Человек: Откуда, Как и Куда" вспомнят, как великий Господь Вайвасвата Ману вывел избранных из Атлантиса перед великой катастрофой 75,025 лет до н.э., отправив их сначала в Аравию и затем, после долгого испытания там, к берегам моря Гоби в Центральной Азии. Медленно, очень медленно и постепенно, Он делал всё так, как подобает тому, чья работа нацелена на далёкое будущее, кто перемещает нации как пешки на доске, у кого есть столетия в распоряжении для обдумывания хода. Белый Остров Шамбала уже тогда был центром из которого Он управлял, хотя великий город, улицы которого расходились из центра как спицы колеса, планировалось построить лишь тысячи лет спустя.

В период, когда наша история открывается — приблизительно пронумерованы семьдесят тысяч лет до рождества Христова — сообщество из, возможно, семи или восьми тысяч человек, живет в нескольких деревнях вдоль южного берега Внутреннего моря. Maну, как король, жил на Острове и редко появлялся на материке, где правил от Его имени его сын Юпитер. Схема правления была в значительной степени патриархальной, и пять сыновей Юпитера выполняли свои задачи под его руководством. Его самый старший сын Марс управлял одной из деревень и построил для себя там, на небольшом холме, большой и удобный дом, окруженный большими деревьями и широкими лужайками, на которые он собирал своих сельских жителей, когда он желал обратиться к ним или провозгласить свои законы.

В истинно патриархальную жизнь родился наш герой Алкион — даже семьдесят тысяч лет назад в близких отношениях с теми, кто с тех пор стали Великими Учителями, которые вдохновили Теософическое Движение — их ребенок во плоти тогда, как он их ребенок в духе теперь. Во всех своих жизнях с тех пор он никогда не дрогнул в своей устойчивой преданности им, и так как он шагает по Пути, которым они шагали, он приближается к цели, которую они уже достигли. Ничего не знал он об этом, когда играл так счастливо семьдесят тысяч лет назад в том красивом саду у моря с его братом Сириусом и его сестрой Mицар – компаньонами, испытанными и верными, чья любовь к нему продлилась через эпохи, всегда горячая, никогда не уменьшавшаяся, которые стоят около него все еще и кто будет с ним до конца.

Он был красивым мальчиком в те далёкие времена, с орлиным носом и горящими глазами, чем то похожий на самых аристократичных представителей арабов или патанов (одно из афганских племен – прим.пер.). Он жил, в основном, на открытом воздухе, потому что это было мудрым обычаем тех времён, когда безумную практику держания толп растущих детей в плохо проветриваемом помещении школ ещё не придумали. Марс нанял, как наставника и компаньона для его детей, персонажа, которому мы дали имя Роза – мужчины в том рождении, хотя имя звучит по-женски — прилежного и обученного сына Рональда, друга его отца Юпитера. Всякий раз, когда погода позволяла (должен был выпасть очень уж плохой день, чтобы он согласился не делать этого), обучение давалось во время прогулок по парку, который окружал их дом, или в лесах, которые покрывали соседние холмы.

Таким образом, мальчики росли здоровыми и счастливыми, и когда Алкион достиг брачного возраста, он был смелым наездником, прекрасным пловцом и неустанным пешеходом так же, как квалифицированным декламатором удивительных поэтических легенд и молитв, которые были популярной литературой в то время. Мальчики и девочки обучались вместе и изучали одни и те же физические упражнения, хотя девочки, как полагалось, узнавали кое-что о домашних делах: кулинарии, вязании и искусстве врачевания. Выбор в браке был свободным, но подлежащим праву вето Maну, которое, однако, фактически никогда не применялось. Братья Сириус и Алкион влюбились в двух сестер, Вeгу и Лео — они были друзьями, преданными им во все времена, и все еще стоящими около них в неизменной любви и преданности. В рассмотренной жизни те две сестры были их кузинами со стороны матери, великой дочери знаменитого руководителя Кoрoны.

Столь большим был замок, который построил Марс, что его сыновья не оставили его, когда поженились, но только ввели в использование новую секцию или добавили комнату или две, когда потребовалось. У них была очень счастливая семья, особенно были неразлучны Сириус и Алкион. Они действовали как помощники отца в большей части его работы, управляли его обширным состоянием и осуществляли усовершенствования, которые он постоянно планировал. В этих занятиях годы жизни проносились почти незамеченными, и крепкая семья быстро разрасталась вокруг каждого из братьев. Mицар вышла замуж за своего любимого кузена Геракла, у них было пятеро детей; семьи постоянно общались, их деревни были на расстоянии всего нескольких миль одна от другой.

Когда Maну достиг преклонного возраста, Он уже знал, что приближается время, когда для пользы расы Он должен будет взять другое тело так, чтобы дело могло бы начаться снова на более высоком уровне. К этому времени Он послал за руководителями: Юпитером, Короной, Марсом и Вaйрой и дал им определенные инструкции, предупреждая их относительно того, что должно случиться — что раса будет почти полностью истреблена дикими кочевниками с севера, и что они должны принять меры, чтобы спасти нескольких выбранных детей, через которых раса могла бы продолжиться теми же самыми Эго снова, но в более подходящих телах. Таким образом, руководители возвратились на материк, уполномоченные сделать отбор среди детей, и доставить ограниченное количество их на Белый Остров для безопасной жизни в храмах, прямо в ауре Великих Kумар и Их сияющего окружения – Дэв, Ангелов Элементов, истинных правителей мира.

У Алкиона и Лео было к этому времени четыре ребенка, все они великие души, которые с тех пор стали Адептами. Их дочерями были Сурья и Брихат (первая – теперь Бодхисаттва, а вторая – Учитель , чьи проводники Он взял в Палестине), их старшим сыном был Уран, а младшим – Нептун. Все четыре были выбраны патриархами, но из детей Сириуса и Вeги была взята только девочка Пeрл . Еще маленькая Гектор, младшая дочь Ахиллеса, была выбрана из большой семьи Марса; у Геракла и Mицaр была привилегия на двух — их младшего сына Фидеса и их младшую дочь Пиндaр. Все три мальчика Афины и Лиры были взяты и три дочери Кастора и Гелиос, Эльза и Крукс дали сына Полариса и дочь Сигнус; Электра, единственный сын Би и Виолы, был добавлен к группе.

Все они были весьма молоды; но трое старших детей, принадлежавших более раннему поколению, также были включены – Вулкан и Венера, дети пары Аполлона и Oсириса, и Паллас, младший брат Веги и Лео. Паллас был взрослым юношей и, подозревая себя объектом сегрегации, искренне просил оставить его и позволить ему сражаться; но ему было серьезно сказано, что он должен перейти на Остров, чтобы заботиться о Венере, которой он не смел признаться в своей симпатии. У него не было никакого выбора, кроме как повиноваться, и он получил свою награду в форме разрешения Maну жениться вскоре на его возлюбленной. Капелла, самая младшая сестра Геракла и по годам почти ребенок — была помещена под наблюдение группы, и быстро разделила ответственность, назначенная в будущем выйти замуж за Вулкана, самого старшего в группе.

Как только дети были благополучно доставлены на остров, разрушение, которое предвидел Maну, обрушилось на деревни на материке. Орда туранцев, напавшая в подавляющем количестве на арийцев, уничтожила всю колонию, несмотря на храбрость и решительность сопротивлявшихся. По приказу Maну все ценности были захоронены так, чтобы дикари не cмогли найти их, так что победа, которая стоила им очень дорого, оказалась абсолютно бесплодной. Их традиционные страхи препятствовали тому, чтобы попытаться напасть на Белый Остров. А когда их армия продвигалась в пустыне на севере от Моря Гоби, началась ужасная песчаная буря и целые полки их были задушены, так что только жалкие остатки могущественного хозяина пустыни в панике вернулись домой, на равнины Татарии, и в течение неcкольких тысяч лет помнили благотворное воздействие этого урока, и арийскую колонию оставили в покое.

Интересно отметить, как Maну рассматривал абсолютно все, что случалось, только с точки зрения Плана как целого. Истребление Его новой расы для Него ни в коем случае не причина сожаления; это – необходимая часть схемы; и Он так же объяснил это Его последователям. Мы наблюдаем не только в этом, но и во многих других случаях, что физическая смерть не расценивается Великими так, как это обычно бывает во внешнем мире. Наш современный подход – рассматривать это как самое большое из всех зол, причинение этого, как окончательное наказание; те же Лидеры, которые знают намного больше чем мы, считают это простым инцидентом в исполняемой работе, или иногда в качестве награды за часть хорошо выполненной работы. Действительно, хорошо было бы для нас, если бы мы смогли принять это отношение Учителей Мудрости, если бы мы могли видеть истинным зрением правду, которая находится позади иллюзорного внешнего проявления. Тогда мы смогли бы успокоиться в чрезвычайном доверии к мудрости божественной Силы, знающей что

Ни гибель, ни спасенье нисколько не волнуют, Когда важнее Дело; Любовь и Жизнь – это нити; а Смерть и Боль – Челноки ткацкого станка. Созданье и уничтоженье совершенствуют; Чем изящнее – тем лучше; Медленно создается прекрасное изделье, И – осуществляется План.

Жизнь 2-ая

Арийцы, которые были убиты в набеге туранцев, встретили свою смерть бодро и даже радостно, поскольку Maну обещал им, что те, кто умер для младенческой расы, быстро родятся заново, при этом в лучших проводниках; и Он скоро начал принимать меры для выполнения этого обещания. Как только они были устроены на острове, Вулкан и Капелла поженились одновременно с Пaллaсом и Венерой; и примерно через год пришло пополнение к группе под Его управлением. Приблизительно двадцать два маленьких человека росли вместе очень счастливо и, когда они достигли брачного возраста, они, естественно, разделились на пары.

Когда пришло назначенное время, Maну оставил свое износившееся тело, и родился заново от Сатурна и Сурьи, через двенадцать лет после нападения. Марс и Вирай быстро последовали за Ним как брат и сестра, в то время как Юпитер, Селена и Корона появились как дети Электры. Поскольку они в свою очередь росли, дальнейшие браки предоставили возможность рождения Алкиона, Mицара, Геракла, Сириуса, Рамы и Аполлона, и скоро потомки Сатурна и Сурьи превратились в значительный клан, в котором те, кто потерял свои жизни в набеге, постепенно вновь появлялись в телах более очищенных, чем те, которые они оставили. Спустя тридцать два года после этого прибытия на остров, наш герой родился как самый старший сын Maну, и вскоре после этого молодое сообщество было снова переселено на материк. Maну решил восстановить и занять тот же самый дом, который Марс построил для себя в его предыдущем воплощении, так, чтобы Алкион был – в течение второй жизни, проходившей в том же самом месте и при тех же самых условиях – почти с теми же самыми компаньонами. Его дядя Марс разделял с ним в течение нескольких лет его отцовский дом, и таким образом, его кузены, Геракл и Mицар, всегда были с ним; Аполлон, ранее его дядя, был теперь его младшим братом; в то время как Сириус и Рама, которые прежде были братом и тетей, были теперь кузенами, живущими по соседству, и поэтому всегда в одной партии.

Даже на этой ранней стадии Maну замыслил план великого города, который должен был носить Его имя в будущую эпоху. Его фактическое строительство не было начато до окончания другого большого истребления несколько тысяч лет спустя; но у Него уже была в уме схема исходящих улиц десяти миль в длину, из каждой точки которых можно было бы видеть Белый Остров. Он не начал монтаж величественных зданий, которые должны были выровнять эти проезды; но он, действительно, установил их направление, и в отдаленном конце каждого Он устроил огромные дольмены, как в Стоунхендже, и вне их в каждом случае маленький храм, вряд ли больший, чем часовня. Улицы, в конечном счете, должны были веером распространяться от берега; но в это время никаких улиц не существовало – были спланированы только семь исходящих путей, протянувшихся через холмы и леса, и в конце каждого такой монтаж, как описано. Но члены нашего клана были проинструктированы посещать одну из этих часовен каждый день по очереди.

На рассвете они купались и завтракали; вскоре после этого все встречались в доме Maну и начинали процессию вдоль одного из путей. Они проходили их с пением стихов, сочиненных для них Maну – в основном молитв, призывающих на себя и их будущий дом благословения всех духов земли и воздуха, воды и огня. Таким образом, идя и напевая, они совершали свое паломничество в часовню соответствующего дня. Когда они доходили до нее, необходимые молитвы были пропеты, и клан отдыхал некоторое время, прежде, чем преобразовать их праздничную процессию в возвратную. К тому времени, когда они приходили домой, уже был полдень или позже, таким образом, их обед был уже приготовлен. После того, как они заканчивали его, было обычаем отдохнуть какое-то время, и затем потратить остаток дня на какой-либо сельскохозяйственной работе, как было необходимо, чтобы предусмотреть маленькие потребности сообщества, или в том, чтобы выполнить другое задание руководителей.

Таким образом, можно заметить, что половина каждого дня была полностью посвящена тому, что мы должны расценить как религиозное действо, хотя, с другой точки зрения, это можно было бы считать отдыхом, поскольку все люди очень наслаждались этим, и любой, кто был оставлен дома по болезни, из-за травмы или некоторого срочного задания, чувствовал себя как бы наказанным. Маленькие дети просили, чтобы им позволили пойти, прежде, чем они стали достаточно сильными для двадцатимильной прогулки, и расценивали ее как своего рода "достижение совершеннолетия", когда они, наконец, получали разрешение присоединиться к процессии. Алкион, когда был молод, получил большую популярность среди его товарищей, убедив своего отца позволить ему организовать группу детей, которым можно было бы разрешить пройти определенное расстояние с процессией, и затем играть, пока они не смогли бы присоединиться к ней снова по ее возвращении – он взял обязательство, как капитан группы, быть ответственным за безопасность и хорошее поведение подростков. Это было удивительно, однако, как в таком возрасте молодые люди могли преодолевать такое расстояние без усталости. Поскольку они проходили этот путь регулярно, станет понятно, что они достигали семиразового паломничества только через неделю, и посещение каждой часовни по разу в тот же самый промежуток времени давало эффект магнетизации путей, которые должны были стать улицами отдаленного будущего. Эта ежедневная двадцатимильная прогулка, несомненно, сделала много, чтобы держать сообщество в хорошем состоянии, и им, очевидно, не было трудно выполнить всю необходимую работу, назначенную на остаток дня.

Maну, очевидно, придавал большое значение впечатлению, производимому молитвами, регулярным ритмичным пением и атмосферой радостности. Молитва, несомненно, имела эффект привлечения определенного вида духов природы и ангелов; и не только привлечения в настоящее время, но и создания для них своего рода постоянной линии привлекательности, или, может быть, лучше сказать, линии наименьшего сопротивления, вдоль которой все ангелы и духи природы в любое время могли бы естественно и легко перемещаться – такое путешествие давало бы устойчивое увеличение магнетизма. У регулярного ритма и пения были свои функции в установлении того, что можно было бы назвать привычкой к вибрации в эфире, и в астральной и ментальной материи – эффект был в том, что установить порядок и регулярность было легче, а беспорядок и нерегулярность труднее и поэтому менее вероятно – имело ли это отношение к мыслям, эмоциям или действиям вдоль установленного маршрута. Дух радостности, которому так много было уделено внимания, естественно, получал тенденцию умножаться, и, следовательно, устанавливать это настроение, как общий фон для будущих жителей.

Когда Алкион подрос, он был уже в состоянии разделять с отцом его работу и, наконец, взять многое из нее на себя. В возрасте девятнадцати лет он женился на своей кузине Oсирис, и теперь радостно приветствовал, как одну из своих дочерей, Meркури, которая была его матерью в предыдущей жизни и была, действительно, связана со всем его существованием как человека, поскольку она присутствовала при его индивидуализации из животного мира. Другие друзья начали собираться вокруг него, некоторые, как его собственные дети, а некоторые – в семьях Сириуса и Mицар, Геракла и Авроры, Аполлона и Рамы; и прежде, чем он оставил физический план, фактически вся группа Служителей была снова в воплощении.

Сообщество было тогда все еще небольшим и жило как большая семья, а не племя – простая, происходящая на открытом воздухе жизнь, в которой все одинаково работали, изобретая и изготавливая для себя такие инструменты, в каких они нуждались; хотя многие такие вещи были запрятаны перед нападением по приказу Maну, так что они были достаточно хорошо оснащены в этом отношении. Их положение было фактически положением пионеров в новой стране, но они имели преимущество в отношении зданий и дорог, построенных перед нападением; к тому же большая территория была ранее расчищена и распахана, и хотя все опять заросло за прошедшие годы, это ни в коем случае не было столь трудным, как в первый раз. У них были традиции высоко цивилизованной нации, и Maну установил высокие идеалы для них, показывая им, как добиваться лучших результатов с ограниченными средствами в их распоряжении. Они были в большой степени изолированы от остального мира (в действительности, это было целью Maну и необходимой частью его схемы), но у этого были свои преимущества так же, как и неудобства, поскольку это позволило им взять большое количество земли, большую территорию для расширенияи и полагаться на себя.

Когда Maну достиг семидесятилетнего возраста, Он захотел отойти от служебных забот, и передал бразды правления Алкиону, как самому старшему сыну. Нашему герою было тогда только пятьдесят, когда он занял место лидера небольшого сообщества, где с честью и достоинством проработал до своей смерти в возрасте восьмидесяти пяти лет, когда его место наследовал его старший сын Шива, уже достаточно опытный в делах. Это воплощение может быть расценено как очень важное для тех, кто принял участие в нем, поскольку в нем мы замечаем определенное вмешательство со стороны Maну в части изменения интервалов между жизнями Его последователей — поскольку мы видим, что он нашел нужным возвратить их почти немедленно для пользы расы, которую он основал.

Жизнь 3-ая

На данном этапе мы не делаем попытки дать последовательную историю нашего героя; мы просто отмечаем его появление, когда мы, случается, сталкиваемся в ходе исследований, предпринятых для весьма отдаленных объектов. Мы перепрыгиваем приблизительно на десять тысяч лет от последней из упомянутых жизней, и подходим к тому, что может быть расценено как заключительный шаг в основании Коренной Расы. Не раз прежде делалось то, что похоже на предварительное или неудавшееся начало, и после нескольких столетий роста раса просто сметалась с лица земли под наплывом дикарей; так же, как художник мог бы стереть набросок, чтобы попробовать еще раз с намерением выразить это еще лучше. Каждый раз несколько из самых многообещающих детей были спасены от истребления, чтобы быть семенем следующей попытки; каждый раз Maну собирал ту же Группу Служителей, чтобы они, привыкнув к его методам, могли бы воплотиться как его потомки, и так нести Расу по направлениям, которые Он желал. Не имея личной кармы, которая бы препятствовала ему, он каждый раз делал для себя тело, наиболее приближающееся к образцу, данному для той Расы Солнечным Божеством; единственной трудностью в Его пути были ограничения, наложенные на это тело происхождением, которое, хотя и лучшее из возможных, обязательно нуждалось в совершенствовании. Он должен был брать жену из существующей расы и поэтому Его дети, естественно, были несколько ниже его уровня в отдельных свойствах, специфических для нового типа; но он, обычно, воплощался несколько раз в линии его собственных потомков, и каждый раз вел расу ближе к нужному типу.

Последнее из истреблений имело место приблизительно в 60000 г. до н.э., и несколько тщательно отобранных детей были перевезены на Остров, как и прежде. Среди них была Юпитер, дочь Maну; и когда она выросла, она вышла замуж не за кого-нибудь из ее собственной расы, но за Марса, толтекского принца из Пoсeйдoниса, которому Maну устроил воплощение там именно с целью этого брака, потому что он думал, что желательно смешать таким образом часть самой благородной крови толтеков с Его собственной. Самым старшим сыном Марса и Юпитер был Вирай, и он в положенное время женился на Сатурн, которая была его кузиной и самой красивой среди великих дочерей Maну. Когда последний благословил этот союз, он оставил свое тело и родился как их сын, имея таким образом одну четверть крови толтеков к трем четвертям арийцев, каждую из самых лучших своего вида.

В то же самое время родилась Сурья, великая дочь от Его предыдущего тела; и когда они оба достигли подходящего возраста Maну женился на ней, и от этой благородной пары новая Раса перешла в свой заключительный этап развития. Мы заметили необычную особенность в связи с Его семьей и семьями Его сыновей и дочерей – которая едва ли может быть случайной. У него самого было двенадцать детей, и каждый из них в свою очередь имел семью точно такого же размера. Мы наблюдаем то же самое явление, повторяющее себя в третьем поколении; несколько из Его внуков, также имеют двенадцать детей. Почти каждый идентифицированный член нашей Группы Служителей принял участие в этом усилии, и есть многие, кого пока мы еще не знаем, хотя, вероятно, в будущем они займутся теософической работой. Очевидно Maну, устроив Себе наилучшее рождение в особенно подходящее тело, и настроенный использовать его как определенное начало Его Расы, собрал все силы, имевшиеся в Его распоряжении, и бросил всех Его прямых потомков на быстрейшее применение полученных для них благоприятных условий. Таким образом, новый тип был быстро и прочно установлен так, чтобы арийский отпечаток проявлялся безошибочно, и даже небольшая примесь той крови показывала себя в течение сотен лет.

Как только у Него появилась эффективная группа способных рабочих, началось строительство могущественной столицы Его будущей империи. Вместо того, чтобы позволить Его городу расти постепенно, вместе с ростом населения, Он установил с самого начала, чтобы здания строились прежде, чем прибывали жители для них, и чтобы использовались такие прочные материалы, которые останутся неразрушенными в течение длительного времени. Никогда прежде и никогда с тех пор не было ни одного города, замеченного мировой историей, который был бы подобен этому; потребовалась тысяча лет, чтобы построить его, и он простоял неизменно почти пятьдесят тысяч лет, пока большая катастрофа погружения Пoсeйдoниса не превратила его в руины. Полный отчет о его величии может быть найден в книге "Человек: Откуда, Как и Куда" в главах XV и XVI.

Но нас интересует не законченный город, а сам процесс его строительства, когда сто человек сделали работу, которая могла бы выполняться сотней тысяч. Эти пионеры должны были сначала установить для себя временное жилье, иметь к тому же продукты, чтобы поесть; но однако, они начали выкапывать обширные карьеры, откуда добывали огромные блоки из красивого камня, необходимые для монтажа тех зданий, которые позже так удивляли мир. Была у этих людей уникальная особенность – они прежде всего желали и были рады дать их силу и энергию работе для будущих поколений – поколений, которые состояли бы частично из них самих, как, вероятно, они знали; но из них самих в других телах, без памяти обо всем этом предшествующем тяжелом труде так же, как теперь у них не было никакого ясного предвидения славы, которая была впереди. Все же они испытывали радость как от религиозного служения, потому что их великий Правитель сказал им, что это было почетной работой, частью мировой эволюции, громадного плана, представить который они пока еще не могли. Медленно, очень медленно разворачивался великий проект; пути, которые наши Служители магнетизировали с таким постоянным усилием в их ежедневных процессиях за десять тысяч лет до этого, были теперь размечены как широкие прямые улицы, как радиусы паутины; постепенно было обозначено положение пересекающихся улиц, и план целого города начал выявляться по линиям, расчищенным в большом лесу, который покрывал этот участок.

Проходили десятилетия, и громадные здания начали возвышаться и на священном Белом Острове, и на материке. Остров всегда был центром мысли и поклонения этой растущей нации; из каждой точки семи расходящихся улиц могли быть замечены его светящиеся храмы и его великий центральный собор, который доминировал над всеми и символизировал жизнь всего города. Но мы имеем дело с событиями текущего дня, когда вся эта слава была пока еще в мечтах отдаленного будущего; таким образом мы должны вернуться от жизни города к частной жизни нашего героя.

Самый старший сын Maну и Бoдхисаттвы Коренной Расы жил окруженный большой группой благородных и любящих братьев и сестер; возможно он редко имел более благоприятную для себя среду. Будучи самым старшим – первым, рожденным новой Расой, первым образцом нового потока жизни, которая лилась в мир – он имел преимущество самого деликатного личного обучения в руках его отца и матери. Они жили почти все время под открытым небом, и большое внимание было обращено на физическую сторону их развития. С очень раннего возраста Maну держал своего сына рядом с собой ночью и днем, очевидно рассчитывая на постоянное влияние личного магнетизма.

Спустя чуть больше года после его рождения прибыла младшая сестренка Геракл, и поскольку дети росли вместе, возникла самая сильная привязанность между ними – во всяком возрасте. Они учились вместе, играли вместе, работали вместе, поскольку мудрая опека Maну никакого значения не придавала принадлежности к тому или иному полу. В те ранние дни напряженного труда немногое из того, что составляет образование, имелось у них, и хотя дети учились читать и писать, книг было мало, и они ценились, как священные сокровища. Для наших предков самым опытным человеком был буквально тот человек, который мог приложить свои руки к чему-нибудь, кто был неистощим в изобретательности, быстр в решениях и действиях, способен в любом смысле этого слова во всех областях жизни. Когда они достигли юности, эти рослые сыновья и дочери Maну были не только великолепной группой представителей новой Расы, но также и компетентными, проницательными и уверенными в себе лидерами сообщества, которое возникало на берегах моря Гоби.

Подразумевается, что это сообщество состояло из потомков детей, спасеных во время последнего истребления, на сей раз довольно многих – но что только дети Maну в его последнем рождении (когда Он женился на Сурье) рассматриваются как принадлежащие к божественной расе – Дети Солнца, как они были названы, каждый из двенадцати, идентифицируемый одним из знаков Зодиака. Естественно, эти двенадцать должны были жениться на тщательно отобранных посторонних – то есть лучших из потомков Maну в Его предыдущем рождении; но когда их дети в свою очередь достигли брачного возраста, Он выразил Свое желание, что в максимально возможной степени они должны выбрать своих партнеров в пределах Солнечной семьи. Как видно из сопровождающей диаграммы, эта инструкция была выполнена всеми персонажами, кого мы идентифицировали.

Уже понятно, однако, что наши идентификации включают менее половины группы Служителей, поскольку, хотя мы в состоянии признать всех этих двенадцать детей и тех, на которых они женились, мы знаем только половину их внуков, поскольку мы укомплектовали четыре из этих двенадцати семей, и можем назвать только четырех или пятерых детей в каждой из других. Когда мы переходим к следующему поколению, наше знание ограничено только потомками Алкиона, и даже там у нас есть едва половина общего количества, только три семьи, являющиеся полными. Спускаясь на еще одно поколение, мы встречаем несколько отставших среди внуков самого старшего сына Алкиона Сириуса, но не находим фактически ни одного, кого бы мы знали, в другом месте. Это как раз то, чего можно было ожидать, поскольку к этому времени новая раса так прочно установлена, что особой потребности в работе пионеров больше не существует, и эго, не столь определенно посвятившие себя самоотверженному служению, могут продолжить новую нацию обычным способом. Число детей в семьях к этому времени нерегулярно, и во многих случаях видно, что потребность преднамеренного регулирования больше не требуется. Группа Служителей сделала свою работу, и отдыхает в небесной жизни, пока не наступит время для ее следующего воплощения.

Когда Алкион достиг брачного возраста, он женился на своей кузине Меркури, любимом ребенке Вирая и Сатурн, девушке высокого развития и сияющей красоты, которую он любил с глубокой и почтительной преданностью. В течение года родились мальчики-близнецы – Сириус и Мицар, которые будут крайне связанными с ним, с Меркури, и друг с другом, поскольку они будут вместе на протяжении столетий. Год спустя прибыл третий мальчик, Электра, и конечно никогда не могло быть трех более прекрасных или более счастливых детей. Другие братья и сестры следовали в быстром порядке, чтобы получить свою долю любви и опеки, но эти трое, так близкие по возрасту, образовали небольшую собственную подгруппу. Они были любопытно одинаковыми на лицо; никто, кроме их родителей, никогда не отличил бы одного из них от другого, и Электра отличался, когда они были вместе, только тем, что он был чуть пониже. Со времени, когда они уже были в состоянии ходить и говорить разумно, они были неразделимы; ночью и днем они должны были находиться вместе и почти всегда с их отцом, кроме тех случаев, когда его работа удаляла его в места, куда они не могли пойти. Они получили шутливое прозвище "троица", потому что они обычно выступали как три идентичных проявления одной и той же силы. Все виды нелепых ошибок были результатом их неразличимости, и "троица" скорее получала удовольствие от них , чем принимала меры для их избежания. Вне семьи расценивали это абсолютное сходство как несколько странное, и хотя это касалось только первых трех сыновей Алкиона, возникло стереотипное представление, что все его сыновья были неразличимыми – представление, которое было только частично нарушено появлением его следующего сына Фидеса два года спустя, поскольку он также имел сильное сходство с его старшими братьями. Везде, где трое появлялись, на них смотрели с большим почтением, как на надежду расы и ее будущих правителей; хотя Сириус был старшим нa несколько минут, и поэтому был технически наследником, никто никогда не знал, который из трех был им, и таким образом все расценивались одинаково.

У них, возможно, был риск в том, чтобы стать испорченными общей лестью, если бы не было нежной мудрости их матери Меркури, которая учила их всегда, что их высокое положение несло с собой непреложные долги и обязанности и что только потому, что их улыбка или доброе слово от них означали так много для всех, кого они встречали, в той улыбке или добром слове никогда нельзя отказывать, независимо от того, насколько занятыми они были, или как неотложна была их работа. Алкион был в это время постоянно занят с его отцом Maну в управлении монтажом огромного полумесяца дворцов, которые должны были сформировать морской фронт будущего города, и эти три мальчика интересовались их работой и просили дать им управление определенными частями их дела. Maну с улыбкой согласился, и мальчики были в состоянии высокого волнения – полны одновременно благодарности за доверие к ним и беспокойства оправдать то доверие неутомимой бдительностью. Рабочие были также очень рады, потому что это было общим убеждением, что "троица" несла с собой всюду, где бы она ни была, удачу и спасение от несчастного случая; это верно, что в ходе такой громадной работы, которая включала в себя подъем и перенос огромных тяжестей, не было никаких гарантий от любого несчастного случая.

Таким образом, Алкион жил постоянной работой, этапами которой были начало или завершение того или иного здания. Его главным желанием было получить разрешение на производство монтажа изумительного комплекса храмов, который должен был покрыть священный Остров; но эта честь никак не выпадала ему, поскольку был декрет Kумар, согласно которому должна быть закончена определенная часть города прежде, чем эта работа могла быть начата. В редких случаях Maну получал аудиенцию Самого Логоса, и тогда же давались инструкции Алкиону и его трем старшим сыновьям, так что у них была замечательная привилегия и благословенное положение побывать в непосредственном присутствии Правителя Планеты — опыт, который никогда не забывается.

Maну жил среди Его народа в течение полного столетия, и когда Он решил, что будет лучше всего оставить их на некоторое время, Он собрал Своих детей и внуков и сказал им, что Он поручает их рвению работу, которую Он начал; что теперь какое-то время он должен наблюдать это с более высокого плана, но что Он сможет все еще консультировать, когда это будет необходимо, того, кто когда-либо будет главой правящего Дома; и что, когда Он увидет, что станет необходимым Его присутствие, Он спустится в воплощение еще раз, но всегда в той же самой королевской линии, которая должна всегда сохраняться свободной от любой примеси чужой крови, кроме как только в случаях Его собственного специального указания.

Так Он оставил Свое тело, и по Его собственному желанию оно было перенесено далеко в центр пустыни Гоби и там похоронено. Его наказ состоял в том, что не должно было быть никакого траура по Его отбытию; с той поры Алкион, Его сын (теперь уже сам человек восьмидесяти лет) стал править Его уделом, и работа продолжалась в таком же порядке, как и прежде. Несколько раз Он показал Себя Алкиону во сне и дал ему указания по строительству города, но в основном Он выражал полное удовлетворение тем, что было сделано.

В течение десяти лет Алкион мудро управлял его теперь очень увеличившимся сообществом; но в конце этого времени скончалась его нежно любимая жена Меркури, и Он решил передать всю активную работу в руки своих сыновей. Таким образом, он в свою очередь собрал семью (на сей раз его великие дети были вокруг него) и приказал им впредь рассматривать самого старшего сына Сириуса как их короля; затем подозвал его, чтобы тот выступил вперед и был торжественно возведен на престол. Но Сириус встал на колени перед ним и попросил позволения сделать один заключительный запрос прежде, чем он оставит свою власть; и когда позволение было дано, он объяснил, что почти семьдесят лет он и его братья Мицар и Электра были в самой близкой гармонии, работая и консультируясь вместе ежедневно, так, что, действительно, они казались людьми одного сердца и одного ума; и благо, которое он просил, было то, чтобы это дорогое товарищество могло бы остаться в целости до смерти — чтобы все три брата могли бы иметь звание короля, чтобы они могли бы сидеть вместе на трех равных тронах, и что, если они когда-либо разойдутся во мнении, решение двух, кто согласится, должно преобладать; что, если один умрет, другие два должны продолжить правление, и только когда второй умрет, оставшийся должен стать единственным королем. Алкион сидел некоторое время в раздумье, общаясь с духами его отца и его мудрой жены Меркури; наконец, он дал согласие на эту уникальную договоренность, но только при условии, что после смерти третьего из этого триумвирата, корона должна перейти к Koли, самому старшему сыну Сириуса, чтобы не могло быть никакого вмешательства помимо прямой линии наследования, к которой Maну приложил так много сил. Так три трона были должным образом устроены, и Алкион дал свое благословение "троице" — почти так же, как в давние дни их детства, как навсегда дорогим друг для друга, хотя каждый был теперь отцом прекрасной семьи.

Странное тройное управление работало превосходно, но оно дало начало удивительной истории, которую несли некоторые путешественники даже к далекому Посeйдонису—истории о том, что среди пустынь Центральной Азии существует большой город невероятного богатства и красоты – город, настолько обширный, что в половине его зданий никто не живет – которым управляет король, обладающий такой изумительной волшебной силой, что он в состоянии умножать себя, и может быть сразу в трех одинаковых формах, сидящих на трех тронах одновременно, когда он вершит правосудие!

После сложения с себя полномочий Алкион жил еще два года и мирно оставил свое тело в возрасте девяноста двух лет, пожелав, чтобы оно было бы похоронено путем проведения такой же церемонии, как и для его отца, которая и была выполнена соответствующим образом в присутствии трех правителей и других его детей. Сообщество росло и на сей раз с небольшим вмешательством извне. Его члены были почти полностью изолированы от внешнего мира, как это было десятью тысячами лет раньше.

Их единственными соседями были различные племена, наполовину атланты и наполовину лемурианцы, которые населяли долины среди гор приблизительно на двадцать миль вглубь страны – миролюбивые люди, но совершенно нецивилизованные, возможно, несколько похожие на мaoри, когда их впервые обнаружили европейцы. Но эти люди сохраняли себя, не доверяя открытым территориям около моря, от которого на их предков за столетия до этого вели свои набеги кочевники Taтарии. Некоторые из более смелых духом путешествовали вниз к арийскому поселению и привлекались как слуги и чернорабочие, а “троица” со своими друзьями несколько раз совершали экспедиции в горы, чтобы увидеть деревни горцев; но не было ничего, что можно было бы назвать общением между расами, их языками и обычаями, являющимися полностью различными.

Жизнь 4-ая

Следующий проблеск, который мы наблюдаем в судьбе нашего героя, отстоит от предыдущего почти на восемнадцать тысяч лет. Большой город Maнoa, начало строительства которого мы видели в нашей последней главе, имеет теперь славную историю, является центром обширной и процветающей цивилизации, возможно, уже пройдя ее первую эпоху. Наша Группа Служителей появляется только эпизодически в поселениях и больших сообществах, работа ее участников должна быть скорее первопроходческой, чтобы подготовить почву для роста некоторого нового типа, сделать, так сказать, расчистку леса и прокладку дорог, которые позднее сделают возможным продвижение для других.

Только в этот период у Maну назрела потребность в них, потому что он чувствовал, что настало время, чтобы основать второе подразделение большой арийской расы – подразделение, которое мы теперь называем арабским (остатки его). Это было, как и предыдущее основание, снова выполнено в малом масштабе, хотя и без потребности в прошлом истреблении, потому что изменение, необходимое на сей раз, не было радикальным, фундаментальным различием между одной коренной расой и другой, но только подчеркиванием специальных особенностей, которые отделяют новую подрасу от ее предшественников. Но общий принцип был тем же самым, и Maну начал с отделения нескольких из его преданных последователей от остальных и перемещения их в одну из долин, которые лежали в горах вдали от города. Во время начала тысячелетия город его величайшей славы вырос чрезвычайно, но Maну заботило, чтобы этот рост происходил в основном вдоль берегов Моря Гоби, а внутрь страны – только лишь к предгорьям на расстояние в двадцать миль так, чтобы долины остались с все еще девственной почвой и первобытным лесом. Теперь одна из них должна была использоваться с целью, для которой она была предназначена с начала, таким образом Maну продолжил выбор своих инструментов.

Он Cам не был в воплощении в этот раз, но Он действовал через Своего представителя Юпитера, который был тогда главным священником. После изучения Его пожеланий Юпитер сразу предложил своих собственных детей для работы, естественно, учитывая их самостоятельный выбор. У него были сын Кoрона и две дочери, Фомаль и Бет. Корона быстро принял возможность, предлагаемую ему, прекратил свое процветающее дело в городе и переехал с его женой Teo, его женатыми сыновьями Гераклом и Пиндаром и их собственными семьями в выбранную долину, чтобы начать там истинно примитивную и патриархальную жизнь, в большом контрасте по отношению к тому, чем он жил до сих пор. Его сестра Фомаль вышла замуж за Деметра, и эти двое были немедленно привлечены с тем же самым энтузиазмом, а сами они сделали все, чтобы заразить им своих шестерых детей. Другая сестра Бет также захотела участвовать, но ей не столь повезло во влиянии на ее мужа Каликса.

У Каликсa была своя любопытная история; он воплощался втечение многих эпох всегда в паре с Aмаль, с которой он особенно близко был связан, так что они всегда находили друг друга и женились жизнь за жизнью с весьма экстраординарной регулярностью. В конкретном воплощении, которое мы рассматриваем, они случайно родились как брат и сестра, и следовательно, обычай страны не разрешал им возобновить их обычные отношения. Каликс женился на Бет, младшей дочери Юпитера, а Aмаль была убеждена ее матерью на брак с Лаксой, богатым торговцем, которого она, в действительности, не любила. Обе семьи жили более или менее несчастливо, Лакса энергично возражал против частых посещений его шурина; и все шло в этой ситуации к заключению определенного компромисса.

Когда Бет, сильно настроенная пожертвовать собой и своей семьей в ответ на запрос Maну, неуступчиво взволновала своего уже двухквартирного мужа, чтобы (метафорически) взять свой крест и пойти дальше в глухомань, где не было никаких достопримечательностей для него, это подействовало на него как последняя молекула, которая запускает осаждение вещества из газообразного состояния, или внезапно превращает в лед поверхность бассейна с водой, которая, в то время, как снизилась до температуры ниже точки замерзания, все еще была без фактического замораживания. Он покинул свою жену (оставив ей письмо, чтобы объяснить, что он никогда не мог быть счастливым с нею и поэтому решил, что этот его шаг освободит ее, чтобы она могла следовать за ее собственными планами) и сбежал со своей сестрой Aмаль в отдаленный город. Лакса был разъярен — не из-за потери жены, но из-за скандала, который, как он думал, мог бы затронуть его бизнес; он объявил, что он никогда не доверял ей, всегда знал, что она была неверна, и никогда, ни при каком рассмотрении ситуации не позволит ей вернуться в его дом. Бет и ее дети нашли убежище у своей сестры Фомаль, которая приняла их с распростертыми объятиями, и так случилось, что все дети Юпитера были в состоянии воспользоваться возможностью, которой он так искренне желал для себя. Что касается сбежавших любовников, они вновь появились несколько лет спустя, надеясь, что их бегство будет прощено; но общество в Maнoa отказалось принять их и, таким образом, они вынуждены были предстать перед новым сообществом в долине. Но видя, что и здесь их не очень-то ждали, они вернулись назад в отдаленный город, куда они сбежали сначала, и так заканчивается их история.

Новое сообщество начало свое существование под руководством Короны и состояло из его потомков и таковых его двух сестер. Самый старший сын Короны Геракл уже был женат на Сириус, и у него была большая семья, всех членов которой мы узнаем как старых друзей. Среди сыновей наш герой Алкион и его всегда любимый компаньон Mицар; Селена также, и Уран и Ахиллес; в то время как среди сестер мы отмечаем Нептун и Oрион. Таким образом, мы видим что, хотя в весьма различных отношениях, Алкион, Мицар и Сириус еще раз вместе; и хотя на первый взгляд третий член "троицы", существовавшей восемнадцать тысяч лет назад, кажется отсутствующим, он теперь будет обнаружен в личности кузины.

Детство Алкиона было потрачено на разнообразные удовольствия города, теперь же он остро наслаждался большей свободой жизни первопроходца. Переселенцы ни в коем случае не были без удобств, поскольку было много доступных денег, так что были наняты чернорабочие, чтобы выполнить необходимое рытье и строительство, и работа нашей группы была, главным образом, работой планирования и управления. Молодые люди принялись за работу с большой энергией и настойчивостью; были сначала построены временные учебные места; затем территория была очищена и пущена под культивирование; были устроены колодцы, чтобы обеспечить водой хозяйство; а в то время, как постоянные здания постепенно строились в подходящих местах, вокруг них были насажены прекрасные сады.

Почти все наши персонажи появились в сообществе долины в кругу своих быстро увеличивающихся семей. Некоторые из более раннего поколения остались в городе: Ксантос, Koс, Пепин и Oбрa были слишком старыми, чтобы переселяться, хотя иногда участвовали некоторые из их детей. У Ксантоса и Кос было три сына и была, к счастью, хорошая способность обсуждать между собой вопросы переселения. Родители благоприятствовали этому, и их сын Деметер принял все это с энтузиазмом, как уже было сказано; но их самый старший сын Кастор (кто был великим приверженцем приспособления и соглашения и всегда весьма уверенным, что он был прав по каждому предмету под солнцем) не видел пользы в таком переезде, таким образом, он и его жена Рея были против этого. У них было трое детей, но все они имели различное мнение по этому вопросу, но так как они поженились в семьи, которые переселились, то они предпочли последовать за своими супругами. Кастор и Рея поэтому чувствовали себя уязвленными и опустошенными так же, как и третий брат Лакса, от которого сбежала Aмаль; но Вале, сын Лаксы все еще оставался с ним и, благодаря своей немобильности, стал единственным наследником богатства этих двух семей.

Изменение в жизни страны было отличным преимуществом для Алкиона, который сделался высоким, широкоплечим и сильным из-за постоянного нахождения на свежем воздухе. Теперь он женился на своей кузине Перси, и, таким образом, имел шесть детей, среди которых мы находим Раму и Вулкана, в то время как Венера и Осирис были соответственно его зятем и невесткой. Некоторые из тех, кто теперь Учителя Мудрости, родились в том поколении, поскольку, в дополнение к уже упомянутым, среди племянников и племянниц нашего героя – Сурья, Марс и Меркури. Как сын Марса и Меркури сам Maну вновь появился и взял в жены Koли, которая была снова ребенком сына Алкиона, как в предыдущей жизни, но на сей раз внучка, а не внук. Сатурн и Вирай родились как кузены Maну, и в том же самом поколении Друва появилась еще раз, таким образом, новая подраса началась под высоким покровительством.

Долина была живописной – очень хаотично заросшей первобытным лесом. Конечно, часть из этого была расчищена, но Кoрoнa желал все изменить, так как многое было несовместимо с его планом. Долина составляла приблизительно десять миль в длину, и плавно поднималась вверх, к горам. В более высоком конце ее был обрыв, в низ которого срывался великолепный водопад, формируя глубокий водоем у его подножья и затем давая начало быстрой реке, которая катила свои воды вниз к центру долины. Основная идея Короны была в переустройстве этой долины в виде террасы (которая была приблизительно в две мили шириной) в виде двойного ряда, и с этой целью он планировал сделать двадцать секций. На шести из них он начал работу, как только необходимые здания были возведены, затем он распределил их на попечение, соответственно, своего зятя Деметрa, двух своих сыновей Гераклa и Пиндарa, и племянников Веги, Mиры и Авроры. Семь сыновей Гераклa все действовали при их отце, принимая под свое управление (после их необходимого взросления) различные отделы; и Алкион, хотя был еще молодым, быстро дал знать о себе, как о способном и заслуживающем доверия помощнике. Он особенно стремился спасти все самые прекрасные деревья, уделял много времени этому и придумывал различные изобретения для осуществления своих планов. Он всегда говорил, что ему, фактически, причиняет боль отдавать приказ относительно уничтожения дерева – это расценивалось им, как убийство друга. Он так поставил дело, что, контактируя со всеми другими руководителями, убедил их принять схему, которую он опробовал в секции его отца; и так как ни один из них не мог отказать настойчивому ясноглазому мальчику, часть долины, которая была расчищена, стала напоминать, на первый взгляд, цивилизованный парк. Он вскоре стал авторитетом по прокладке дорог, и главы всех секций использовали его таланты в этом направлении. И несмотря на то, что только несколько мест были закончены, Корона запланировал улицы города будущего, простирающегося вдоль обоих берегов реки в долине; и это было в значительной степени заботой и предвидением молодого Алкиона и результатом его личных усилий, так как он чувствовал свою миссию – создать город-сад с улицами, достаточно широкими, чтобы вмещать двойной ряд деревьев и два потока воды.

Его неутомимое усердие принесло ему возможность быть замеченным его властным дедом Кoрoной, который быстро женил его на его кузине Перси, как было уже упомянуто. Перси была обходительной и статной девушкой редкой красоты и стала преданной женой и матерью. И Алкион и Mицар любили с их самых ранних дней другую кузину и подругу, Электру; но деспотичный дедушка расценивал своих потомков как пешек в игре и назначал их друг другу в браке в соответствии с некоей неясной собственной теорией примеси различных качеств, которые, по большому счету, были просто личными склонностями. Его решения воспринимались людьми, как неизбежная судьба, и таким образом, когда Электру выдали за Перлa и Денеб – за Mицарa, не было никакого внешне выраженного протеста, хотя некоторые из них пронесли свои воспаленные чувства в сердцах через все проходившие празднества. Все молодые люди были абсолютно лояльны к своим обязательствам, и поскольку их дети росли вокруг них, их жизни были достаточно счастливы; действительно, они были слишком заняты, чтобы заниматься неконструктивными препираниями.

Все же, в конце концов странным поворотом колеса фортуны мечты детства были реализованы. Прекрасная, как бриллиант, но капризная жена Mицарa Денеб умерла через три года после их свадьбы при рождении их дочери Сигнус; а спустя меньше, чем два года, после этого муж Электры Перл, кого она "вырастила", чтобы любить нежно, упал с моста, который он строил через реку, был подхвачен быстрым теченим и утонул. Было вполне естественно, что Mицар, самый близкий друг детства, должен был посетить и попытаться утешить ее в связи с грустной потерей; а так как вдовцу было всего лишь двадцать пять лет, а вдове двадцать три, было, возможно, еще более естественным, что любовь, которая никогда не умирала в их сердцах, должна была теперь подробно утвердить свое влияние, и что леди должна была согласиться сделать предмет своей прежней любви счастливым, предусмотрев только, что они должны задержаться до рождения посмертного ребенка Перлa. Mицар часто думал со страхом, что это может стоить Электре ее жизни, как случилось с его первой женой; но это предсказание счастливо не осуществилось во время немного странного, но благополучного прибытия на сцену, как оказалось, нашей старой подруги Паллас, которая по достижении требуемого возраста вышла замуж за Вайру. Как только Электра восстановила свои силы, преданные любовники были объединены – Корона не возражал; и все, кто видел искреннюю сердечную любовь и доверие, которые можно было заметить в прекрасных сияющих глазах этой наиболее благородной невесты, не могли сомневаться в том, что их счастье было обеспечено.

Электра заметила, смеясь, что у немногих пар была такая удача, чтобы начать свою супружескую жизнь, уже имея восемь детей! К счастью, она нежно любила детей, и ее материнские инстинкты были настолько развиты, что, когда прошли годы, они более чем удвоили первоначальную семью. Они жили, радуясь жизни, и постепенно объединили домашнее хозяйство, замечательно свободное от неудачи и дисгармонии. Как только облако неприятностей появлялось на их горизонте, они своими быстрыми и энергичными действиями рассеивали его без длительных последствий. Как уже упоминалось, Вайра женился на Паллас после того, как в ходе обмена визитами соединил бизнес с ухаживанием; это позволило семьям Mицарa и Поларисa вступить в тесное взаимодействие друг с другом.

Эффектный, но, скорее, пустой, младший брат Вайры по имени Поллукс, так сумел очаровать сердце Mельпо, что их отношения стали незаконно близкими. Раскрытие этого стало большим шоком для Mицарa и Электры, поскольку Mельпо была пока еще только ребенком в их глазах, и у них не было ни малейшего подозрения, что она может оказаться в какой-либо опасности. Родителям Поллукса так же было очень больно узнать о случившемся; был проведен поспешный совет с обеих сторон, и было решено, что юноша, поскольку он был виновен, должен сразу жениться, а всех знавших о произошедшем обязали никогда не показывать того, что они знали. К счастью, брак оказался реально хорошим, поскольку молодые люди, действительно, любили друг друга; Поллукс, хотя и праздный, и эгоистичный, не был требовательным, а Mельпо была чем-то вроде поэтессы и художника, так что у нее было, чем занять свое время.

Тем временем Алкион и его величественная супруга Перси жили очень счастливо и полезно, все более поглощенные, поскольку годы шли, библейской задачей превращения дикой местности в плодоносное поле, и затем объединения плодоносных областей в благородные состояния, достойные домов магнатов большого города, который должен был вскоре быть. Их четыре рослых мальчика безупречно несли свою службу во всем этом, а их двум дочерям достаточно повезло выйти замуж за мужчин того же самого типа, которые сердцем и душой приняли большой план, который так быстро выполнялся, поскольку одним из этих мужей был Aквиллa, сын Электры от первого брака, а другой был не кто иной, как Венера, младший брат Марса, будущего отца Maну. Одновременно с Maну, фактически, вся остальная часть персонажей вошла в воплощение; и после этого грубая работа первопроходцев была закончена, новое сообщество было успешно поставлено на ноги, и таким образом, Группа Служителей уже не была более необходимой.

Корона, таким образом, был отозван его отцом, и Геракл взял в свои руки узды правления на его земельном участке, руководя хорошо и мудро и везде выполняя первоначально установленную схему. И Геракл, и Сириус жили до старости, но их сыновья Aльдеб и Ахиллес скончались до этого, таким образом, все оказалось в руках Алкиона, когда Геракл доверил ему управление делами и когда его очередь подошла; они оба хорошо знали, что все должно было быть передано великому племяннику Алкиона, Maну, как только он пожелает взять на себя ответственность за это. Алкиону было уже шестьдесят два года, когда он стал вождем клана, известным и любимым каждым его членом; и каждый день его умного руководства увеличивал симпатию, с которой его люди относились к нему. Пять лет спустя Maну выступил как лидер, чтобы повести Его новую подрасу, и Алкиону дали привилегию формальной встречи Его, водружения короны на Его голову и право первому принести присягу. Еще семнадцать лет жил Алкион, уважаемый и любимый всеми; жена Перси умерла, и Mицар и Электра, возможно, самые близкие из всех, скончались за несколько месяцев до этого; таким образом, он чувствовал (и ни от кого не cкрывал этого), что если все компаньоны его юности ушли, то и для него более привлекательным стал потусторонний мир, а не этот. Так перешел он с миром в иное существование, с благословением Самого Maну как причастием, готовый возвратиться к земной жизни всякий раз, когда у его лидера возникнет потребность в его служении.

Изучающие должны отметить, что, хотя эта Группа Служителей сохраняется Maну для работы определенного типа, ее участники ни в коем случае не всегда заняты этой работой; есть серьезные причины, требующие для этого соответствующих промежутков времени.

Мы не должны предполагать, что их индивидуальная эволюция была проигнорирована или что их определенная личная карма не смогла произвести эффект в каком-либо случае; но из-за их членства в этом замечательном клане эти потребности были достигнуты методами, отличающимися немного от тех, которые, кажется, чаще используются. Большее или меньшее количество духовной силы, произведенной в данной жизни, например, находит свой результат не в сравнительной длине небесной жизни, а в ее сравнительной интенсивности. Есть значительные интервалы, во время которых Группа не требуется для работы оккультной природы, но даже тогда они все держатся вместе; ее участники не уходят отдельно, каждый преследуя свое собственное развитие, но они помещаются, насколько мы это можем видеть, туда, где с самой большой пользой для самого большого их числа можно лучше всего взаимодействовать. Когда они не требуются для внешней работы, их собственная эволюция принимается во внимание; но даже тогда это не для индивидуальности, но для массы. Фактически, до некоторой степени, клан можно рассматривать, как небольшой отдельный субмир. Большая часть кармы его участников обязательно произведена с их товарищами, и поэтому имеет тенденцию давать плоды в пределах группы, делать связи более сильными между ними так, чтобы они могли всегда иметь доступ друг к другу и учились сотрудничать.

Жизнь 5-ая

Перепрыгнув через одну или две жизни, потраченных, вероятно, в той же самой подрасе, связанной со схемой Ману, мы снова находим Алкиона родившимся в королевской семье Maнoa. Он был четвертым сыном Юпитера, который был тогда правителем Империи, и его старшими братьями были Ману, Марс и Аврора. Его детство прошло еще раз среди блеска большого города Maнoa, хотя он потратил много времени на посещение той долины среди гор, для которой он сделал так много в его предыдущем рождении, чтобы преобразить ее. У него была младшая сестра Фидес, которая обожала его, а он в свою очередь был глубоко предан Maну и Марсу. Он был также великим фаворитом своего дяди Вайры, чей сын (Мицар) был его закадычным другом. У близких товарищеских отношений между этими двумя семьями был свой естественный результат, поскольку, когда Алкион достиг совершеннолетия, он женился на сестре Мицара Электре, в то время как в тот же самый день Мицар женился на Фидес. Супружеская жизнь обеих пар была восхитительно счастлива и гармонична, хотя теперь, как мы должны вскоре увидеть, острая необходимость исполнения планов Ману вызвала временное разделение мужей и жен, что было большим испытанием для всех затронутых.

Это было приблизительно через две тысячи лет после освоения долины, когда замечательная схема Короны была окончательно выполнена. Долина из конца в конец поднималась в виде последовательности террас с большим каскадом в ее конце и рядом меньших каскадов с промежутками в две или три мили. Участки также повышались гигантскими шагами от реки до уровня холмов, и на каждом из них стояли прекрасные жилые дома, окруженные красивыми садами и высокими деревьями; так план Алкиона был увековечен, и целая долина стала одним обширным парком, и деревья скрывали здания, стоящие за ними. Даже великолепный город, который занял начало долины, если смотреть от холмов вниз, представлялся скорее рощей деревьев со зданиями, рассеянными тут и там, чем большим городом, которым он в действительности был.

Сообщество, населяющее эту прекрасную долину, выглядело большим и преуспевающим и было теперь, действительно, нацией само по себе, способной к посылке вовне значительной и хорошо укомплектованной армии. Оно оставалось частью большой империи Maнoa, но имело всегда собственного правителя, который обычно был самым старшим сыном короля, также как в Англии самый старший сын правителя берет звание принца Уэльского — за исключением того, что в Maнoa это было не просто звание, а реальная власть.

В этот раз наша история показываетет Ману, как самого старшего сына Юпитера, правящего в долине, когда Он издал закон, вводящий строгие ограничения на смешанные браки ее жителей с таковыми из больших городов на морском берегу. Те, кто читал книгу "Человек: Откуда, Как и Куда" вспомнят, что, когда Он первоначально прибыл из Атлантиды с маленьким отрядом последователей, которых Он выбрал как ядро его Пятой Коренной Расы, он сначала остановился непосредственно в горной местности Аравии. После пребывания там в течение долгого времени Он сделал новый отбор из числа его людей и увел их к берегам Моря Гоби, оставив своих арабов, чтобы расти и умножаться в их горном доме. Теперь когда его задача состояла в том, чтобы распространить специальные особенности его второй подрасы, не сталкиваясь с населением империи Maнoa, он, естественно, вспомнил об этих арабах как о тех, кто во внешнем мире были в целом ближе всех к типу, который он желал произвести. Поэтому Его план состоял в том, чтобы пройти с тщательно отобранной армией его новой подрасы в Аравию, утвердиться там, по возможности избегая конфликтов, и постепенно поглощать в свою расу потомков его древних последователей.

Таким образом Он принялся за работу, чтобы обеспечить всем необходимым предстоящую экспедицию большой армии, тщательно подбирая людей. Только тем, кто был молод и силен, позволили присоединиться. Большинство из них было холостыми мужчинами, а среди тех кто был женат, он выбирал мужчин у которых пока еще было немного детей. Общее количество бойцов размещенных отдельно составляло приблизительно сто пятьдесят тысяч; а жены, дети и небоевые службы лагеря добавляли, возможно, еще сто тысяч. Естественно, большая часть группы Служителей была включена в эту армию, поскольку, действительно, предстояла большая первопроходческая работа, которая к этому времени стала для них привычной.

Его первым шагом стало распределение руководящей работы среди людей, находящихся в непосредственных отношениях с Ним. Управление всей армией было временно поручено Его брату Марсу до момента присоединения Его Самого. Третий брат Аврора должен был стать наследником трона Maнoa и регентом долины; это было намерением Maну передать ему управление долиной, как только армия будет готова выступить, но остаться здесь на какое-то время, чтобы порекомендовать и направить его, в то время как Его армия выполняла бы медленное продвижение через дружественные страны Персии и Месопотамии, а затем непосредственно Самому, путешествуя быстро, настигнуть ее и принять лидерство прежде, чем она фактически прибыла бы в Аравию. Он также хотел заранее отправить послов, чтобы сообщить арабским племенам о Его прибытии, и для этой щекотливой миссии он выбрал еще одного младшего брата, четвертого сына Юпитера нашего героя Алкиона. Кузен Алкиона и одновременно его шурин — Мицар — должен был сопровождать его, а старший брат Мицарa Корона и племянник Тео, должны были стать лейтенантами Марса, отвечающие за фланги армии.

Миссия доверялась Алкиону, а Мицар расценивался с точки придания большего веса и уверенности; но у миссии был болезненный аспект, она отделяла их от жен, которых они нежно любили. У Алкиона уже было три маленьких сына (один малыш недавно родился) и у Мицарa также; и хотя подразумевалось, что жены и дети этих двух послов должны следовать за ними с армией и быть во время поездки под специальным присмотром непосредственно Геракла, жены генерала, было невозможно не чувствовать горечи разделения и определенного беспокойства о благосостоянии их семей. Леди, однако, столь гордились доверием, оказанным их мужьям, которых они провожали как бы в отпуск и даже участвовали в своего рода прощальной церемонии, когда они стояли наверху лестничного пролета и долго наблюдали отъезд небольшой кавалькады.

Отряд не был большим, поскольку, хотя наши друзья взяли охрану чести, как приличествует их разряду, они не очень стремились демонстрировать военную силу, так как они желали убедить арабов в мирности их миссии. Вся черная работа в долине, надо сказать, была сделана в основном людьми монгольской расы, принадлежащими к племени, которое жило в почти недоступной части гор выше большого каскада. Maну давно сделал частью его работы посылку миссионеров в это племя, чтобы дать ему какую-то цивилизацию, и чтобы их люди были в состоянии ассимилироваться; в результате большинство из них оставило их прежнюю охотничью жизнь и приехало, чтобы работать как слуги, садовники, чернорабочие и рядовые солдаты для сообщества долины, всегда, однако, возвращаясь домой в свои горы, когда они удалялись от активной жизни.

Из людей этого горного племени был составлен отряд охраны чести, который сопровождал молодых путешественников; это были рослые сильные мужчины, не особенно интеллектуальные, но полностью проверенные в части храбрости и преданности. Их капитаном был Иота, персонаж, редко появлявшийся в нашей истории, и обычно вместе с Oрионом, а не с Алкионом. Другим человеком того же самого горного племени, который сопровождал их, был Борей, кому когда-то выпала удача быть принятым на службу в домашнее хозяйство дворца; он, тогда молодой парень, был однажды назначен следить за играми Алкиона (тогда крошечного ребенка), почувствовавшего такую сильную и неотразимую привязанность к нему, что тот уже никогда больше не оставлял его, то есть взял на себя непрерывное обслуживание его как свою часть домашней работы — договоренность, против которой никто не возражал, поскольку это освободило других слуг от ответственности. Когда Алкион подрос, Борей стал его личным адъютантом и телохранителем, и теперь в этой экспедиции в далекую Аравию он все еще умело исполнял те же самые функции и по отношению к нему, и к Mицару, к которому его преданность была лишь немного меньше, чем к его собственному хозяину.

Отряд направился сначала к Maнoa, чтобы выразить уважение Юпитеру, а затем, повернув на запад, несколько лет перемещался в том направлении. В течение долгого времени их маршрут проходил через их собственную землю, где их знали и встречали с почётом; но в конце концов, они пересекли границу с Персией, к правителю которой у них было сообщение от Maну, которое просило пропустить армию через территорию страны и предлагало маршрут, которым Он мог бы следовать, чтобы вызвать наименьшие помехи для местного населения. Они были уполномочены также принять меры для снабжения продовольствием армии в различных пунктах ее марша; и после успешного выполнения всех этих дел курьеры были отправлены назад с новостями для Maну, которых они взяли с собой специально для этой цели. Король Персии принял их любезно и выразил свою готовность сделать все, что в его власти, для плана Maну. Он хотел, чтобы они остались на несколько месяцев в его столице, обещая для них все виды развлечений; но Алкион, благодаря его за его доброту, сказал ему, что дело требует поспешности, и что он для исполнения его обязанностей должен отбыть так быстро, как он сможет. Тогда король отправил с ними дополнительный и намного больший почетный караул, чтобы сопровождать их к его юго-восточной границе, а также при проезде через пустыню, которая, как говорили, кишела грабителями.

Когда персидские солдаты оставили их, они уже были около несколько неточно указанных границ Аравии, и вскоре они столкнулись с группой воинственно настроенных всадников, принадлежащих одному из арабских племен Северного Союза. Они провели переговоры с этими людьми, и предложили им награду, если они приведут их в присутствие их вождя Урсы, что они дальше и сделали; наши послы тогда предложили ему различные подарки от имени Maну и попытались объяснить ему желание и намерение своего Великого Лидера. Урсa не реагировал; он не видел, что он мог бы получить от предложенного вторжения иностранцев; он отметил, что он и его люди были достаточно удовлетворены делами, как они уже шли, и намекнул, что схема кажется ему скорее попыткой аннексии под другим названием. В конечном счете удалось добиться от него обещания, что он не будет выступать против прохода Maну через определенную часть его территории, но не может согласиться, пока не увидит, как дело покажет себя.

Два кузена переходили должным образом от одного руководителя к другому, и в целом они были всюду гостеприимно встречены; но ни один из тех, с кем они говорили, не был готов полностью согласиться с идеей введения иностранного элемента и объединения племен в империю или конфедерацию. Но некоторые из местной знати приезжали к ним конфиденциально, чтобы сообщить, что они лично будут приветствовать любую схему, которая принесла бы в страну стабильность и превратила бы их в великую нацию, такую как Персия или Египет.

Алкион периодически посылал для Maну сообщения караванами, едущими через пустыню в Персию, и затем курьерами от персидской столицы до Maнoa: таким образом, Maну прекрасно понял, что поглощение полуцивилизованных остатков его народом не было желательным. Но Он, однако, завершил свои приготовления настолько быстро, насколько было возможно, и приблизительно через восемнадцать месяцев Его армия начала свое долгое путешествие. Марс, Корона и Teo провели ее успешно через их собственную страну в Персию, и Maну настиг их, когда они вошли в большую пустыню. Перед этим Он тщательно приобщил Аврору к Его работе, торжественно попрощался с отцом и матерью, и теперь Он был подготовлен посвятить остальную часть Его жизни "арианизации" Аравии.

Электра и Фидес путешествовали с армией под присмотром Геракла; и каким бы медленным не было продвижение, они очень радовались, что каждый день приближал их к мужьям, которых они так нежно любили. Замечательна была группа детей, которых они везли с собой: пять мальчиков, красивых и физически совершенных; более того, все они сейчас стоят на высших ступенях иерархии, а один и них – сам Бодхисаттва, Учитель ангелов и людей.

Тем временем Алкион и Mицар, проведя месяцы в кругу каждого из многих руководителей кланов и прилагая все усилия, чтобы стать друзьями с этими подозрительными магнатами, возвратились к первому племени с которым они столкнулись вначале и с нетерпением ожидали прибытия Maну. Когда Он наконец появился, его армию не узнали; какой-то глупый местный чиновник перепутал Его людей с персами, придя к заключению, что якобы Персия безо всякой причины вторглась в Аравию, и послал отряд конницы, чтобы напасть на них. Он легко отразил нападение, захватив некоторых из офицеров; а затем отослал их рассказать их руководителю кто был Он и потребовать переговоры. Урсa был зол на перемену в его людях и очень встревожен тем, что он услышал о размере и великолепии появившейся армии; сначала он отказывался от встречи, боясь ловушки, но Алкион приложил все усилия, чтобы заверить его в безопасности и в конечном счете убедил его поехать с ним, чтобы встретить армию. Потребовалось немало труда, чтобы убедить его, что никакого вреда не будет причинено ему; он был, очевидно, смущен присутствием столь огромной силы в пределах его границ. Алкион, который находился достаточно долго в стране, знал, что эти мелкие вожди постоянно были во вражде друг с другом, поэтому он сказал ему, что, если он предложит гостеприимство этим чужеземным войскам, он будет в полной безопасности от нападения; это рассмотрение очевидно перевесило и, наконец, он решил сделать лучшее из возможного, и поехал через горы с Maну, чтобы показать Ему большую пустынную долину, которую он решил предоставить в Его распоряжение.

Maну сразу принял это и привел Его людей сюда, и очень скоро они сумели сделать большие изменения в этой долине. Они знали все о реорганизации долин, Корона и Алкион были полностью в своей роли здесь; у них были в распоряжении все виды ресурсов, о которых никогда даже не мечтали арабы, и они преобразили ту пустыню в плодородный сад в течение года. Как только они обеспечили себя зерновыми, которые были абсолютной необходимостью для их сообщества, они начали создавать в долине имитацию их горячо любимого дома, который они оставили позади. Деревья, конечно, росли медленно, и климат был весьма отличен; но даже сейчас было видно, что это бесплодное место скоро станет раем.

Урса с жадностью смотрел на свою замечательно преображённую долину; фактически, она стала чем-то вроде виноградника. Его самый старший сын Поллукс, праздное и развратное существо, всегда убеждал его захватить все, истребив чужаков, но вскоре он понял, что даже с преимуществом предательского нападения, это было бы задачей выше его сил. Он долго был в постоянной ссоре с Ласеем, руководителем соседнего племени; и его второй сын Трипос советовал ему убедить Maну напасть на этого наследственного врага, аргументируя тем, что кто бы ни был победителем, результат был бы благоприятен для них. Если Maну победит Лаceя, вражда закончится в их пользу; если Ласей победит Maну, было бы легко добить измотанные боем остатки его сил. Но очень некстати для интриганов Maну свел на нет лукавое предложение; Он сказал, что, если бы Урсa подвергся нападению, Он боролся бы за него, но Он не видит причины столкнуться с другим племенем, которое можно мирно переубедить путем переговоров.

Тогда Tрипос предложил другую идею — его отец должен тайно отправить послов к его старому врагу Ласею, чтобы побудить его обещанием богатой добычи присоединиться к ним в истреблении ненавистных иностранцев. Ласей согласился на это, соображая, что, когда победа будет одержана, у него, вероятно, будет возможность обращения оружия против Урсы и уничтожения его войск или что, возможно, он был бы в состоянии во время конфликта обмануть его и перебежать на сторону Maну. Эти схемы вели к несчастью, однако, поскольку для Maну их заговор не был тайной, он был полностью подготовлен; когда они напали, Он разгромил их объединенную армию и, поскольку они оба были убиты в сражении, объявил себя правителем обеих их стран. Поллукс был тоже убит, но Tрипос был взят в плен так же, как и Капри, сын Ласея; таким образом, Maну послал за этими двумя молодыми людьми и серьезно сказал им, что дни междоусобной войны и анархии закончились, но если бы они захотели принять Его предложение стать администраторами их соответствующих стран, Он дал бы им возможность проверить себя в этой должности. Униженные и испуганные, они были удивлены милосердием победителя; и они приняли его невероятно великодушное предложение, трепеща от страха. Они изучили кое-что из Его методов, и в течение долгого времени справлялись успешно; но они не смогли никогда полностью преодолеть их врожденную тенденцию к закулисным процессам, и когда был, наконец, обнаружен их странный заговор убить Maну и возвратить страну для себя, Он решил, что бесполезно экспериментировать далее с ними, таким образом, Он выслал их из Его доминионов, и они нашли убежище у Аластора, фанатичного главаря режима на юге Аравии. Тем временем Maну объединил Его королевство и постепенно учил людей истине, что честность – лучшая политика, и что строго справедливое правительство является в конечном счете самым выгодным для всех.

Формирование сильного и справедливого государства, естественно, привлекло большое внимание в Аравии. Различные соседние вожди пробовали совершать набеги на территорию Ману, но быстрота и эффективность, с которыми налетчики были сокрушаемы, давали свои уроки, постепенно проникая даже в те тупые головы, которым иногда желательно заниматься только своим делом. Действительно, эти неверно направленные попытки обычно заканчивались аннексией нападающего племени; и то племя, агрессия которого была подавлена, усвоившего при этом некоторые элементарные принципы общественного порядка, неизменно обнаруживало, что аннексия была чрезвычайно выгодна, и немедленно начинало удивительно процветать. Другие племена наблюдали этот рост снаружи завистливым глазом, и некоторые из их правителей были достаточно мудры, чтобы добровольно представить себя Maну, тогда Он всегда предлагал сюзеренитет и включал племя в Его империю, но с сохранением предыдущего руководителя как вице-короля с определенными полномочиями, назначая при этом квалифицированного члена Его собственного штата как своего рода политического агента, чтобы объяснять, что должно быть сделано и как сделать это. Таким образом, постепенно все внутреннее плато Аравии попало в Его руки и северная часть земель побережья так же; но фанатическая пропаганда Аластора скрепила южных арабов в сопротивлении новому и более благородному влиянию; таким образом, они оставались в течение нескольких столетий в их старых нецивилизованных условиях беззаконного правления.

Работой арианизации управляли постепенно и с большой тщательностью. Те из наших персонажей, кто был в армии Ману, фактически все были молодые женатые мужчины, и даже когда в будущем их дети взрослели, они в свою очередь почти неизменно женились внутри их собственной расы. Только внуки (внучки) оригинальных иммигрантов были поощрены вступать в брак с поколением арабок (арабов), как только страна была устроена; но только семь из наших персонажей были найдены среди этих молодых холостяков – Бутес, Вале, Aбель, Aпис, Пoмo, Люксa и Зефир. Аравийские женщины, на которых они женились, могут быть найдены в сопровождающей диаграмме.

Радость Алкиона и Mицарa в воссоединении с их женами и детьми после двух лет разделения не поддается описанию. С течением времени еще четыре сына и три дочери прибыли в семью Алкиона, один из которых — Меркурий — в настоящее время его Учитель. Семья Mицара достигла той же самой численности и все её члены со временем выросли и поженились. Maну дал всем Его братьям и кузенам провинции, чтобы править совместно с Ним, и та же самая судьба случилась с Аяксом, который женился на Его сестре Веге. Это держало их всех очень занятыми, и вынудило жить обособленно, о чем они, будучи так долго близко связанными, очень сожалели; но они, однако, умудрялись встречаться достаточно часто, а их дети подолгу бывали друг у друга.

Алкион участвовал в нескольких небольших войнах и не раз отличался в сражениях; но поскольку время уходило на войну, он стал реже заниматься реконструкцией и управлением, хотя эта работа требовала всего его времени и внимания. Таким образом годы проходили в делах, немного однообразных, принося с собой постоянную череду событий, которые были различными и достаточно интересными тем, кто принимал участие в них, однако не предлагая ничего выдающегося, что могло бы отличаться от всего остального.

Одним обстоятельством, которое выделилось из всего другого в его памяти, было посещение Maхaгуру, который находился какое-то время в Аравии во время Его пути в восточном направлении после Его пребывания в Египте как Tотa, или Гермеса. Он провел несколько лет в той большой империи (тогда Атлантской и в зените ее славы), проповедуя ее священникам и всем людям о тайнах Скрытого Света и Скрытой Работы и объясняя, как эти большие и великолепные истины были отображены в символической форме в их древней религии. Резюме Его учения дано в книге "Человек: Откуда, Как и Куда", на стр. 284-287, и это было то, что Он повторял, когда Он проходил из провинции в провинцию аравийского королевства Ману. Из всех, кто услышал Его поразительное учение, там не было никого, кто впитал бы это более искренне, чем Алкион и его семья. Более всего это впечатлило его третьего сына Сурью, только что достигшего совершеннолетия; это так наполнило его душу, что он пришел к отцу и матери, требуя (вместо того, чтобы просить разрешение у них) пожертвования всей его жизни на то, чтобы следовать за Maхaгуру везде, куда Он мог бы пойти, и служить Ему всегда. Они признали божественный зов и охотно согласились; но когда они пришли вместе к Maхaгуру, Он с улыбкой сказал им, что Он не нуждается в таком личном служении, но что Сурья был действительно мудр, когда пожелал посвятить свою жизнь распространению Истины, так как он получил право на такое служение еще в давние времена, память о которых теперь временно скрыта от него завесой плоти; и таким образом, Он взял его с собой к Maну и сказал, что хотя он молод, он мог бы быть назначен в этой стране главным священником новой религии, которую Он основал. Maну сразу же согласился, и, таким образом, в этом вновь основанном духовенстве семья Алкиона получила важное место.

Сам Алкион с согласия Ману передал управление своей провинцией в руки самого старшего сына Вирая, очень способного и энергичного молодого человека; и тогда он, отец, перешел в духовенство с энтузиазмом, радуясь службе при его талантливом сыне Сурье, через которого Maхaгуру мог говорить даже когда физически находился на большом расстоянии. Три других младших сына Алкиона – Меркурий, Cириус и Селена — все чувствовали такой же приток священного огня, и торжественно поклялись служить ему во всех их жизнях. Самого молодого из них — Селену, которому было только шестнадцать — Maхaгуру тоже принял за его искреннее обещание, поскольку Он знал их прошлое и будущее; и Он, кто читает в сердцах людей, хорошо знал, кому Он может доверять. Так Он посвятил их всех в духовный сан в процессе большой величественной церемонии в присутствии множества людей; и люди бурно выражали свою радость. И прежде, чем Maхaгуру уехал из страны, Он прибыл однажды в дом Алкиона и, собрав отца и четырех сыновей, которые посвятили свои жизни духовенству, дал каждому своё благословение, произнеся слова, которые ни один из них никогда не забудет. Повернувшись сначала к Сурье, а затем к остальным, Он сказал:

“Приветствую тебя, мой Брат на все времена! Приветствую всех Моих братьев здесь; вы должны теперь нести в мир от моря до моря Любовь Бога и Мудрость Его. Много будет у вас больших трудностей и испытаний, но тем больше будет ваша награда; в течение многих тысячелетий вы должны будете трудиться в выполнении дела, которое немногие смогут предпринять, но когда это будет достигнуто, вы будете блистать, как звезды на небесах, для вас благословение Того, Кто многих поворачивает к справедливости. Есть духовная династия, трон которой никогда не пустует, чей блеск никогда не терпит неудачу; ее участники формируют золотую цепь, звенья которой никогда не смогут разорваться, поскольку они двигают мир к Богу, из которого он появился. Вы среди этих людей, моих Братьев Совершенной Тайны, поскольку через вас должен сиять Свет. Все больше и больше будет проявляться Скрытый Свет; все больше и больше будет видна Скрытая Работа, которую поймут люди; и ваши руки поднимут завесу, и ваши голоса объявят радостную весть миру. Носителями свободы, света и радости будете вы, и ваши имена будут святыми в сердцах будущих поколений. Прощайте; в этом теле вы не увидите меня больше, но не забывайте, что в духе мы всегда вместе.”

Так Он покинул их и отправился к далекой Шaмбале, чтобы теперь уйти от ока людского до той поры, когда десять тысяч лет спустя Его пять священников встретятся с Ним еще раз, чтобы получить от Него те же самые большие истины в новой форме для того, чтобы дать их другой подрасе. Но Алкион и его сыновья никогда не забывали Его, и часто они ощущали Его присутствие среди них, когда возвещали Его учение народу. Так жизнь Алкиона, начавшаяся в войнах и дипломатии, заканчивалась религиозной работой; ему было сорок шесть лет, когда Maхaгуру покинул их, и после этого он проповедовал в течение тридцати пяти лет. Его жена Электрa умерла в том же самом году как и ее муж, сохраняя даже в старости ее ореол неповторимости и изумительной красоты; а в течение нескольких месяцев скончались Мицар и Фидес. Об этой группе может быть сказано так, как о Сaуле и Иoнaфaне, что они “были прекрасны и приятны в их жизни, и в их смерти они не были разделены.”

Жизнь 6-ая

Две тысячи лет спустя Алкион была все еще в той же самой подрасе, но на сей раз в женском теле и в весьма отличающейся среде. Аравийская империя распространилась во многих направлениях; действительно, за исключением полосы территории атлантов на Западном Побережье, Аравия и Египет фактически разделили между собой африканский континент. Марс продвинул свои завоевания далеко на юг до реки Вaaл и утвердил империю там, куда аравийское население, переполнив свои старые земли, устремлялось в непрерывно растущем количестве. Работа построения нового государства была весьма благоприятна для нашей группы Служителей, и так как они всегда собирались вокруг Марса и Меркури, которые были в воплощении в это время и в этом месте, мы не должны задаваться вопросом, почему некоторые из наших персонажей отсутствовали.

Наш цeнтральный персонаж Алкион была самой старшей дочерью Марса, а его самый старший сын Геракл уже управлял одной из провинций. Меркури была сестрой короля и была замужем за Друвой, который тогда исполнял обязанности главного священника и министра образования – положение великой силы и важности, определенное Махагуру для Сурьи (который был упомянут в нашей предыдущей главе), все еще существовало, и, хотя священник не выполнял прямых акций в правительстве страны, его власть в определенных делах была высшей. Например, его обязанностью был выбор наследника трона, и этот выбор ни в коем случае не всегда выпадал на самого старшего сына последнего правителя, как будет замечено позже.

Король Марс и его люди быстро построили города и храмы для себя и ввели в новой стране все достижения их цивилизации так же, как это было сделано в Аравии две тысячи лет назад; но не было найдено возможным арианизировать население страны. Жители, с которыми встретились вновь прибывшие, были негритянскими племенами различного происхождения. За тысячи лет до этого население было чистыми лемурианцами, затем оно значительно смешалось с подрасой рмоахалов и, поскольку страна была когда-то завоевана подрасой тлаватлей, там было небольшое вливание их крови среди вождей. Марс разрешил определенное количество экспериментальных смешанных браков – в действительности, он никогда фактически и не запрещал этого, но его гордые арабы не желали смешиваться с расой, в любом отношении столь низшей и так радикально отличающейся по цвету. Некоторые из белых низшего класса (для арийца арабы были почти белыми) смело взяли негритянских жен, и среди тех, кто сделал этот эксперимент, мы замечаем Фоси и Сирону, но их дети-мулаты были фактически обособленной расой. Некоторые из них, внешне исключительно привлекательные, были поглощены правящей расой, принеся в нее довольно любопытную новую особенность; некоторые же с другой стороны заключали браки среди негритянского населения и в конечном счете слились с ним; но большинство, заключая браки между собой, жили в основном как отдельное сообщество, которое с течением времени медленно превращалось в нацию, которая приобретала собственную территорию и имела длинную и изменчивую историю, которая нас не заинтересовала. Следует заметить однако, что арианизация расы, ранее занимавшей эту территорию, не была в этом случае одобрена и рекомендована, как это было в Аравии; хотя один смешанный брак, заключенный в политических целях, имел влияние на жизни некоторых наших основных персонажей, как теперь выяснилось.

Религия негритянского племени была необычна, поскольку оно поклонялось таинственному женскому божеству, населявшему, как предполагалось, одну высокую скалу, которая была видна на много миль вокруг; подножие этой скалы было окружено почти непроходимым лесом, в котором жили (что достаточно естественно) все виды ужасных демонов, но никакой более определенной информации не было, поскольку никто из негров не осмеливался ступить на темные и мрачные поляны. Несколько раз смелые охотники доходили до края лесистой местности, но они никогда не возвращались; предполагалось, что только главный священник божества мог когда-либо достигать скалы в безопасности, следуя по скрытому пути, знание которого было одной из больших тайн его. Даже он должен был приходить только в установленное время, чтобы сделать специальное пожертвование; подразумевалось, что, если бы он был не в состоянии выдержать его ужасную обязанность или пошел бы без подношения, ему бы пришлось заплатить собственной жизнью. В ночь полнолуния он должен был появляться перед своим страшным божеством в сопровождении молодого красивого человека, только что достигшего совершеннолетия, который был предназначен для сомнительной чести брака с богиней. Что происходило потом, никто не знал, потому что уста первосвященника были запечатаны ужасной присягой; но каждый месяц он возвращался один в состоянии панического страха, и никто больше никогда не слышал ни об одном из женихов.

Ходили слухи, что много лет назад трое отважных молодых людей смелого и скептического духа, друзья выбранного в этот раз супруга, бесстрашно последовали за священником и жертвой, тайно на расстоянии. Двое из них, как говорили, возвратились: один – невнятно говорящий сумасшедший, живший еще много лет; другой – немощный человек с больными нервами, который умер через несколько дней. История, которую рассказал этот оставшийся в живых, была достаточно ужасной. Трое безрассудных молодых людей шли за священником и их другом через лес, слыша и видя то, что пугало их, но не отставая, пока священник и их друг не пришли к подножию скалы. Тогда, по словам трясущегося рассказчика, те двое поднялись несколько выше к своего рода естественной платформе, позади которой была пропасть, изогнутая в форме подковы – он же наблюдал снизу, оставаясь в тени дерева, при этом свет полной луны падал на платформу так, что каждый объект на ней был ясно виден.

Священник начал странно, не по-человечески петь или взывать; внезапно после того, как он пропел, в скале открылась большая щель, и выбежала орда демонов – существ, как примитивные люди или огромные обезьяны, но так или иначе, неопределенно искаженных и ужасных, полных адской ненависти, отчаяния и желания мести. Эти ужасные существа окружили священника и жертву, и казалось, были готовы прыгнуть на них и разорвать их; но священник остановил их властным жестом и возобновил свое пение. Внезапно в обширном дверном проеме, который так загадочно возник на поверхности утеса, появилась огромная голая женская форма, при виде которой священник и его компаньон упали ниц, в то время как демоны танцевали вокруг них со странным жестоким ликованием. Свидетель, охваченный благоговейным страхом, описал фигуру богини намного более высокой, чем человеческая, и все же красивой какой-то ужасной темной красотой, которой не могло быть на земле; и он неистово утверждал, что из всего ужаса его худшей особенностью было то, что, в то время как он был крайне поражен страхом, как никогда прежде, он был в то же самое время неодолимо прельщен, так что его члены абсолютно отказались ему повиноваться, он полз к ногам той ужасной формы, очень хорошо зная, что раскрытие себя означало для него кое-что намного худшее, чем смерть.

Теперь священник и жених встали на ноги, и ужасная, но очаровательная улыбка появилась на лице гигантской фигуры, она протягивала свою руку к обреченному человеку, поскольку он медленно двигался к ней, как если бы был в трансе. Как только он оказался в пределах ее досягаемости, она наклонилась вперед и легко подняла его руками, как большой сильный человек мог бы поднять котенка, повернулась, неся его, и исчезла в темноте. Демоны шумно помчались вслед за ней, и внезапно скала снова стала глухой стеной в ярком лунном свете, и священник сошел вниз с платформы, пошатываясь, как пьяный. Он был слишком полон собственным безумным страхом, чтобы заметить наблюдателей, хотя он прошел вблизи от них; и тогда они последовали за ним, в его диком обратном беге через незнакомый лес. Но как только они потеряли его из виду в темноте, так потеряли и путь тоже, и попали, очевидно, в бездонную топь, из которой удалось выбраться только двоим из них, и это оказалось самой большой трудностью и потребовало самых утомительных усилий. Когда они уже были около края леса, таким образом, так или иначе оставшись в живых и так или иначе возвращаясь домой, тогда тот, кто мог говорить, сказал, что было бы лучше для них, если бы они тоже утонули в трясине. А когда первосвященник услышал эту историю, он улыбнулся страшной улыбкой и сказал, что тот, кто сует нос в тайны богини, не может надеяться уйти от ее мести.

Это было традицией племени, и можно легко предположить, как такой рассказ затронул бы ум толпы суеверных дикарей. Их мрачная религия была окружена такой тайной, которая существовала в течение долгого времени, так что новая правящая раса не узнала чего-либо определенного из этого. Поскольку негры кланялись любой скале всякий раз, когда они замечали ее, сначала предполагалось, что они поклонялись и этой, как трону или символу некоего божества. Но существование предполагаемой богини и жертв, периодически предлагаемых ей, оставалось неизвестным. Путь, через который это стало известно, и все, что последовало за открытием, появятся, поскольку мы разворачиваем нашу историю.

Чтобы все это понять, мы должны сначала описать другую сторону этой отталкивающей религии — льготы, которые ее люди, как предполагалось, получали от их богини беспорядочной полиандрии взамен тяжелых жертвоприношений, подносимых ей. Странным и ужасным пунктом в неприятном впечатлении, которое она произвела на человека вне ее духовенства, который утверждал, что видел ее, была мрачная власть непреодолимой привлекательности, очевидно, магнетическая в ее характере. Утверждалось, что она была в состоянии присудить ее почитателям эту власть, которой священник обладал как ее служитель, а они могли даровать ее другим по желанию – после рассмотрения, конечно! Это могло использоваться в мелком масштабе в делах ежедневной жизни или в крупном масштабе в государственных делах; этим бравый молодой человек мог заставить привязаться к нему леди его выбора, торговец мог влиять на ум клиента так, чтобы он получил свою собственную цену за его товары, или человек, втянутый в бой с другим, мог безопасно направить его на другого врага. Власть может быть описана как гипнотическое управление общением, и ее средствами, без сомнения, священники умудрялись значительно себя обогащать.

Марс и Друва решили в любом случае не вмешиваться в религию негров – чтобы дать им возможность просто услышать правду, не усиливая оппозицию тем, что могло бы каким-либо способом вызвать их внимание. Их общий план исходил из идеи примирения по всем направлениям, и хотя они настояли на своем достаточно сильном правительстве, они сдерживали всю действительную мощь их собственной руки; они оставили негритянских руководителей и священников в большом количестве из-за их показного великолепия, поскольку они того желали. Их вождь в это время не был ни одним из наших персонажей, но его два сына появляются в нашем списке как Маркаб и Скорпион; когда второй из них был еще мальчиком, внимание завоевателей было привлечено к этому любопытному религиозному гипнозу. Старый вождь надеялся, что его самый старший сын Маркаб преуспеет на таком же посту в государстве, какой предоставили ему, и с целью упрочения его положения порекомендовал ему искать жену среди правящей расы. Он даже предложил Марсу, что это была бы подходящая договоренность, если бы Маркаб мог жениться на Алкион, которая была тогда красивой девушкой четырнадцати лет; но Марс отклонил это бесхитростное предложение, и Маркаб утешил себя привязанностью Абель, симпатичной девушки более низкого класса среди арабов. От этого брака политической целесообразности был рожден Поллукс, который позднее создал большую проблему.

С незаурядным представлением о пути его собственной семьи к власти, пролегающем в пределах его досягаемости, старый вождь заключил сделку с первосвященником (у которого, как оказалось, не было детей), что его собственный второй сын Скорпион должен преуспеть в этой важной деятельности; и, следовательно, мальчик уже приступил к необходимому обучению. У молодого Скорпиона так же, как и у его старшего брата, были проекты по поводу прекрасной Алкион; и хотя он прекрасно знал, что он никогда не сможет легитимно добиться ее руки, он думал, что он смог бы получить ее при помощи специфических сил, которыми он учился пользоваться. Придя к такому решению, он умудрился оказаться на ее пути и практиковать свое грязное искусство обаяния в отношении ее — не без некоторого эффекта, поскольку она обнаружила себя постоянно думающей о нем со смешанным чувством отвращения и непостижимого влечения. Алкион рассказала о нем своему кузену и приятелю Сириусу, который держал себя как ее рыцарь и адъютант; в то же время она думала, что должно же быть что-то хорошее в человеке, если эта привлекательность проявляется.

Все же ее милосердие было вымученным, что подтвердилось его некоторыми действиями несколько дней спустя. Встретив ее однажды в безлюдной части большого сада около дворца, он полностью развернул свою почти приобретенную гипнотическую силу и попытался заставить ее подчиниться его объятиям. Внутри нее начали шевелиться ранее неизвестные чувства; хотя у нее был сильный повод для гнева и сопротивления, она все же не могла сдвинуться с места, и так или иначе, но была половина ее, которая не хотела уходить. К счастью преданный Сириус (отвлеченный некоторой работой, которую он должен был сделать для своего отца), думая о ней, прибыл, мчась так же, как Скорпион, с жаждой, пылающей в его глазах, и собираясь стиснуть ее в своих объятиях. Сириус, швырнув его на землю, резко повернулся к Алкион, чтобы выяснить, как она могла позволить такому существу подойти к ней. Она сбивчиво объяснила ему, как она сильно ненавидела его и все же чувствовала себя безвольной, чтобы уйти из-под его взгляда; как некое странное и ненавистное колдовство настроило одну ее половину враждебно против другой ее половины, и как его горящие глаза так или иначе пачкали ее и заставили саму ее душу чувствовать себя грязной. Сириус, выслушав и возмутившись, бросился в погоню за злодеем, который с проклятиями убегал прочь; последний, видя, как был опасен гнев, направленный против него, прыгнул в реку, которая текла через сад, и, таким образом, убежал в этот раз, переплыв на другую сторону; тогда как Сириус, объяснив решительно и точно беглецу в воде, какие именно неприятные вещи он сделал бы ему, если бы он когда-либо изловил его за нарушение границы вновь, возвратился, чтобы успокоить Алкиона.

Они исчерпывающе обсудили вопрос, и так как они вообще ничего не знали о гипнозе, они пришли к выводу, что это, должно быть, некая ужасная местная магия; и Сириус быстро рассказал о проблеме Алкион своей матери Меркури, которая была мудра в таких делах. Она слушала их историю, симпатизируя их негодованию, и успокоила их, сказав, что она знала об этом виде магии давно, и что власть глаза, поскольку она так назвала это, может использоваться как для хорошего, так и для плохого; и хотя священники Света используют это, но в меру, не считая хорошим, чтобы лишать человека его воли даже в благородных целях. И она передала Алкион священное слово, повторением которого можно было предотвратить такое заклинание, если когда-либо Скорпион захочет попробовать его снова; но Сириус спокойно заметил, что он не думает, что Скорпион попробует его снова; но что, если он сделает это, то он, Сириус, лично проявит внимание к нему таким способом, который не позволит ему больше делать эти заклинания в этом воплощении. Меркури загадочно улыбнулась и отослала вполне успокоенных детей. Сириус был пока прав, поскольку Скорпион выучил свой урок и не делал дальнейших прямых попыток в отношении Алкион. Несколько лет спустя он женился на Геспер, девушке его собственной расы, и теперь стал первосвященником, как и предвидел его проницательный отец.

Это был первый случай, который привлек внимание правящей расы к необычным полномочиям, связанным с негритянской религией, но предмет не был серьезно оценен. Достаточно странно, что нечто подобное повторилось в той же самой семье двадцать лет спустя, а это вызвало дальнейшие события, которые привели к полной ликвидации целого неправедного бизнеса и крушению непристойного культа, который надолго проклял страну.

Как и должно было случиться, Сириус и Алкион должным образом поженились, и как будет замечено изучающими перевоплощение, Мицар должен быть их самым старшим сыном, а Электра их самой старшей дочерью, и что все они должны быть соединены силой привязанности намного большей, чем обычно. Другие дети следовали, все они персонажи известные и любимые в их предыдущих и более поздних жизнях, дорогие и теперь, как тогда, хотя некоторые достигли Другого Берега и получили высшие должности среди Тех, кто управляет миром. Было упомянуто, что Маркаб, негритянский вождь женился на Абель; у него было четыре ребенка-мулата два мальчика Поллукс и Трипос, братья снова, как они и были две тысячи лет назад в Аравии, и с почти такими же взаимоотношениями; и две девочки, Аластор и Сетус, менее грубые во всяком случае, чем их мужские воплощения.

Электра с детских лет была известна по всей стране из-за ее поразительной красоты; и Поллукс, будучи фактически тем же, чем он был в Аравии, едва сдерживал огонь желания обладать ею для себя. Как самый старший сын вождя, он имел привычку захватывать то, чего когда-либо он хотел, таким образом, он думал, что и в этом случае он должен только пожелать; и был очень удивлен и раздражен, когда нашел свой иск вежливо, но весьма определенно отклоненным. Он был более, чем удивлен, и поскольку он походил на испорченного ребенка, не могущего даже представить, чтобы ему противоречили, он сделался фактически больным из-за невыполненного желания. Маркаб, действительно любивший самого старшего сына и не видевший настоящего смысла его положения в его самых скандальных свойствах характера, никогда не забывал того, что Марс и Алкион отклонили его собственное предложение брака с последней, во всяком случае меньше, чем Скорпион забыл свой горький опыт от кулаков Сириуса. Поэтому эти важные персоны, ударив по рукам, решили, что нельзя оставлять Поллукса страдающим от любви, но для него должна быть похищена Электра, чтобы таким образом не только освободить его от боли, но и окупить одновременно все старое, удовлетворив их так долго тлеющую ненависть.

Они выбрали для их низкого заговора время, когда Сириус и Алкион были вне дома в течение дня или двух, чтобы устроить часть его священнических дел в другом городе. Подделанным письмом, якобы отправленным подругой, они легко выманили ничего не подозревающую Электру из ее дома; тогда Скорпион встретил ее так же, как он когда-то встретил ее мать, но с использованием силы, умноженной годами практики, и сразу определил ее желание и побудил ее податливо сопровождать его к дому Маркаба. Она никогда не слышала о его попытке схватить ее мать, но он был человеком, которого она инстинктивно не любила и скорее боялась; все же она впоследствии объявила, что у нее не было никакого выбора, кроме как пойти с ним — что (так же, как у ее матери) одна половина ее требовала, чтобы пойти, в то время как другая половина сильно возражала. Идти она согласилась, и когда они шли, Скорпион использовал все свое искусство, чтобы усилить его власть над ее желанием, взяв в руку определенный талисман, который он носил, и посредством его призвал свою ужасную богиню, чтобы она послала ее силу через него, и получил в ответ сильное излияние запаха мускуса, который всегда был признаком ее внимания и одобрения.

Электра послушно следовала за ним к дому Маркаба, и там, чтобы сделать более бесспорным ее абсолютное подчинение, он дал ей зелье, известное многим племенам, часть которого составляли мерзкие секретные яды, имеющие эффект ослабления воли и ослабления и в конечном счете разрушения памяти. Сделав это, он благополучно запер ее в одной из комнат и пошел, чтобы сказать Поллуксу, который лежал больным в кровати с лихорадкой от его неисполненных желаний. Новость его дяди произвела временное излечение; он торопливо поднялся и начал продуманно украшать себя с целью произвести благоприятное впечатление на свою жертву. Но когда, закончив свое переодевание, он быстро спустился к комнате приема, где он был готов найти ждущую его любовь, дверь оказалась открытой, а птичка – улетела! Это было действительно потрясающим сюрпризом для всех трех злодеев, поскольку они хорошо знали, что одно только зелье, не говоря уже о гипнозе, лишало жертву любой возможности уйти самостоятельно; она, должно быть, была унесена, но кем? Они начали чувствовать себя ужасно напуганными, для них это отдавало сверхъестественным; и даже если было некоторое разумное объяснение, дела все равно были плохи, поскольку это вело к раскрытию их подлости и к страшной мести со стороны оскорбленных арабов.

Покинув их на время для их испуганных переговоров, мы сейчас точно объясним, что случилось. Одним из слуг вождя Маркаба был наш старый знакомый Борей; он видел Алкион несколько раз и почувствовал сильное восхищение ею, из-за чего он начал интересоваться религией Света, и тайно принял ее. Он знал многое о развращенности своего хозяина и отвратительного Скорпиона; и когда он увидел, что последний привел молодую Электру в этот позорный дом, он стал подозревать, что готовится некая невообразимая низость. Мельком увидев ее лицо, он понял, что она была под тем, что он назовет магическим влиянием, и он немедленно решил спасти дочь Алкиона от этого адского заговора, который был соткан вокруг нее. Как только Скорпион пошел в комнату Поллукса, Борей открыл дверь, которая только что была заперта, и вошел к Электре, которая повернула к нему бледное и непонимающее лицо, чтобы приветствовать его появление.

"Леди", сказал он искренне и с уважением, “я – Ваш друг, и я пришел, чтобы спасти Вас от злых людей; я прошу Вас немедленно возвратиться в Ваш дом со мной.” Но она не могла понять его ясно; она только ответила: “Как я могу пойти? Он сказал мне ждать здесь его.” Не было никакого времени для аргументации; прося ее простить ему, он поднял ее и на руках быстро перенес в сад и затем окольным путем через какие-то надворные постройки к воротам. “Леди,” сказал он, “Вы находитесь в большой опасности; доверяйте мне, идите со мной, и я спасу Вас. Я не могу нести Вас снаружи, не привлекая слишком большого внимания; Вы должны идти со мной, а я буду помогать Вам.”

Она повиновалась, как будто автоматически, от зелья нарушился эффект гипнотического воздействия; но это также ослабило ее физически, и она шла неуверенными шагами. Он помогал ей, как мог, наполовину поддерживая и ведя ее, пока он не почувствовал себя вне опасности непосредственного преследования; и затем он позволил ей идти более медленно. Его цель состояла в том, чтобы привести ее домой по возможности незаметно; поскольку он сознавал, что ее захват Скорпионом и одно только ее присутствие в доме с дурной репутацией не должны стать общеизвестными, пока он не объяснит все Алкион и не узнает ее пожелания по этому вопросу. Поэтому он выбрал нечасто посещаемый путь, и они достаточно успешно прошли почти никем не замеченными. Войдя в дом Сириуса, он сразу потребовал увидеть Алкион, и был сильно разочарован, узнав, что она и Сириус были вне дома; он колебался мгновение и затем попросил встречи с Мицаром. Последний был шокирован при виде бледного, напуганного лица его сестры, а всего более тем, что она не могла говорить с ним адекватно и, казалось, не понимала того, что он говорил ей. Он потребовал объяснения от Борея, который рассказал все, что он знал, и между прочим попросил взять его в домашнее хозяйство Сириуса как слугу, поскольку он теперь не мог возвратиться к Маркабу. Заверив его в его безопасности, Мицар заставил его повторить тщательно еще раз все, что произошло, и после нескольких коротких и тактичных вопросов к бедной Электре получил от нее достаточно информации, чтобы быстро оценить ситуацию. Тогда он послал за своими сестрами Фидес и Сатурн, поручил им ухаживать за Электрой: положить ее в кровать, чтобы она по возможности спала; и затем отправился в гневе к дому Маркаба.

Прибыв туда, он сразу вошел без церемоний и колебаний и нашел трех испуганных дрожащих жуликов. Он был пока еще почти мальчиком, но он был сыном доминирующей расы, и он выразил свое мнение относительно вождя и первосвященника в строгих и нелестных терминах. Он не обращал ни малейшего внимания на имевшуюся гипнотическую силу священника, который, действительно, был слишком встревожен, чтобы быть в состоянии использовать ее. Он заключил обвинение такими словами:

“Вы знаете весьма хорошо, что я могу пойти к своему деду королю и рассказать эту историю, и в течение часа вы будете в тюрьме, откуда никогда не выйдете живыми; и вы знаете, что это – судьба, которую вы заслужили. Но если бы это было сделано, то ваше преступление и несчастье моей сестры были бы известны всему королевству, а я не желаю, чтобы это было настолько известно. Моей матери нет дома; если, когда она вернется, она найдет мою сестру все еще в этом состоянии, то она будет обеспокоена, а я не намерен видеть ее обеспокоенной. Поэтому вместо того, чтобы доставить вас правосудию, я соглашусь не делать этого при условии, что вы идете и сразу удаляете свое дьявольское колдовство из ума моей сестры и восстанавливаете ее нормальное здоровье. Если вы не сделаете этого, будьте уверены, что вы оба умрете.”

Маркаб сразу задышал более свободно, и поторопился согласиться; но Скорпион выглядел более встревоженным, чем его брат, и сказал: “Молодой белый лорд, я действительно сделал бы это для Вас, если бы я мог; но то, что Вы спрашиваете, невозможно. Если бы я создал только свое заклинание для Вашей сестры, я мог бы удалить его; но я направил на нее величайшую магию по своей команде. Я вызвал на нее заклинание богини, и сама богиня санкционировала его; только сама она может удалить это, если она захочет. Но она никогда не захочет сделать так.” “Я ничего не знаю о вашей богине,” ответил Мицар серьезно,“ и я не боюсь ее, потому что я поклоняюсь Свету; но если только она может удалить заклинание, ведите меня сразу к ее святыне, и я буду говорить с ней один на один в силе Света, и это заставит ее уничтожить ее грязную магию.” “Господин, господин,” вскричал Скорпион испуганно, “Вы, не знаете, что Вы говорите; это смерть – смотреть в лицо богини, и никакой человек не может противостоять ее силе.” “Возможно это так,” ответил Мицар; “но я не буду уклоняться от смерти ради своей матери и своей сестры. По крайней мере я окажусь перед этой богиней, и заклинание будет удалено.” “Молодой сэр, Вы храбры; хотя я ненавижу Вашу семью, я восхищаюсь Вашей храбростью,” сказал Скорпион; “но я предупреждаю Вас, что это бесполезно.” “Возьмите меня к вашей богине, или вы оба должны умереть,” был ответ, который дал Мицар. “Приведи его к ней, брат,” сказал Маркаб, “пусть лучше он умрет, чем мы.” “Идите тогда, если Вы должны сделать это,” сказал Скорпион; “но Ваша кровь будет на Вашей голове. Я даже не знаю, может ли богиня показаться в любой день, но ее собственный день – полнолуние; вполне возможно, что она убьет нас даже за то, что мы нарушим ее отдых. Все же идите, раз Вы должны. О себе я не забочусь; смерть придет любым путем, и я не думаю, что она убьет своего священника.”

Так Мицар и Скорпион вошли вместе в часто посещаемый лес; священник, перебирал в уме различные планы относительно убийства его компаньона, чтобы избежать риска возмущения богини. Но Мицар был настороже и всегда делал так, чтобы Скорпион шел впереди, и таким образом у последнего не было возможности, на которую он надеялся – столкнуть его в одну из бездонных топей в болотах. Неизвестный этим двум, Борей, который знал Скорпиона достаточно хорошо, чтобы с подозрением относиться к нему, следовал за ними на расстоянии, вооруженный тяжелым и убийственно выглядящим кинжалом и решительно настроенный использовать его для защиты Мицара, если бы он увидел малейший признак умышленного нарушения правил. Наконец, они дошли до горной платформы, и Скорпион еще раз попытался убедить Мицара оставить его план и возвратиться, не пытаясь увидеть божество, потому что это была смерть для любого человека, не назначенного священником. Но Мицар нетерпеливо предложил ему приступить к вызыванию; и тогда в отчаянии он поднял странный умоляющий крик, который прежде никогда не использовался кроме ночей полнолуния.

Оказалось, что это делало свою ужасную работу при солнечном свете так же, как и при лунном, и традиционный результат быстро последовал; каменная дверь поднялась, неприятная орда злостных существ выбежала, и затем показалась гигантская фигура. Скорпион упал ниц , но Мицар стоял, пристально вглядываясь с большим удивлением, смешанным со страхом; он попытался говорить с этим ужасным существом, но язык отказался служить ему; он ощущал странное кружение в его мозге и непреодолимое желание продвинуться; он сопротивлялся, чтобы не забыть его цель прибытия сюда и что он должен сделать; но сила мысли ушла от него, и он чувствовал, как если бы он был подхвачен какой-то природной стихией большой силы – торнадо, лавиной, водоворотом. Меч, который он вытащил, выпал из его руки, и отвратительная толпа захватила его с воплем триумфа, как захватывает тонущего человека прибывающий катящийся поток; в то время как странная, медленная, ужасная улыбка появилась на лице божества. Она отодвинулась, поскольку роящийся выводок приблизился, и дверь скалы упала, как только толпа исчезла в ней. Тогда Скорпион встал и поднял руки над головой.

“Слава великой и могучей богине,” кричал он; “так будут уничтожены все ее враги!” Он повернулся и покинул платформу с ликующим выражением лица; но как только он приблизился к первому дереву в лесу, Борей прыгнул из-за него и вонзил свой большой кинжал в его сердце. Так в час его безобразного триумфа закончилась жизнь Скорпиона, а Борей побежал назад через лес, как если бы его преследовали собаки ада.

Когда несколько часов спустя он достиг дома Сириуса и Алкион, он увидел, что они только что возвратились из их поездки. Он представился и рассказал эту фантастическую и страшную историю. Каким бы невероятным это ни казалось, они не могли не поверить, когда они увидели жалкое состояние, до которого была доведена бедная Электра, и действительно, они получили своего рода частичное подтверждение от нее, поскольку она теперь была в состоянии говорить несколько более вразумительно; Борей, который немало знал о способах негритянского очарования и наркотиках, проинструктировал ее сестер использовать для нее листья определенного растения, которое было противоядием от зелья, примененного Скорпионом.

Ее отец и мать понимали, что желательно сохранить в тайне эту сомнительную историю, но в то же самое время Сириус чувствовал, что они столкнулись здесь с огромной силой, о масштабах которой они ничего не знали. Итак, хотя он решил заняться, не теряя времени, логовищем грязной богини, чтобы попытаться спасти первого сына, сначала он, вызвав своего второго сына Вирая, рассказал ему всю историю и поручил повторить это в тайне своему тестю королю, сказав только, что это не может быть обнародовано, даже если он еще не попал во власть этой мерзкой горгоны, и это было необходимо, чтобы мобилизовать военную силу для ее уничтожения. Но он полагал, что сразу этого нельзя делать, вполне понимая, что они ступили на деликатную почву, и что открытое нападение на их сакральное святилище могло бы спровоцировать всю негритянскую расу на восстание, а он знал, что Марс желал примирения.

В этот момент выступила Алкион и попросила у мужа разрешения сопровождать его в его рискованном предприятии поиска, сказав что, поскольку Мицар – ее сын так же, как и его, она имеет право помогать в его спасении, добавив также, что она интуитивно чувствует, что это ее работа, что бывают некоторые чрезвычайные ситуации, в которых женская сообразительность, обостренная материнской любовью, стоят больше, чем сила и доблесть простого человека. Сначала Сириус, очень удивленный ее желанием, не хотел даже слышать о таких вещах; но она была настолько тверда и настолько уверена в обоснованности своего предложения, что, наконец, он, имевший в прошлом серьезные основания уважать ее интуицию, неохотно уступил. Одевшись в платье охотника, принадлежащее ее сыну Вираю, она вооружилась луком и стрелами, в использовании которых она имела большой опыт, как и многие женщины той расы. Затем они определили Борея быть их проводником, и все трое отправились на лошадях на самой большой скорости. Они быстро доехали до границы леса и, привязав лошадей к подходящему дереву, погрузились в его мрачные глубины.

Поскольку они спешили, понятно, что много было неясного в плане их кампании. У них не было никаких средств для управления дверью в скале, но Борей думал, что он смог бы успешно воспроизвести фантастический крик первосвященника и надеялся, что могла бы последовать обычная реакция. Но даже если бы это было сделало, у них не было никакой концепции ни относительно опасностей, которые эта дверь могла бы раскрыть, ни относительно силы дьявольского гарнизона, который находился за ней. Они даже не знали, могла ли быть ранена человеческим оружием ужасная богиня, была ли она доступна для человеческого обращения и смогла бы она понять тоску сердца матери или ответить на человеческую любовь или жалость. Во время пути они извлекли из Борея все, что он знал об этом ужасном культе, и все, что он слышал об этих примитивных, но отвратительных традициях; но они не нашли в этом ничего, что бы удовлетворило их. Борей ничего не мог сказать им с какой-либо уверенностью о возможном происхождении этого странного божества; одна теория соединяла ее с таинственной расой существ, наполовину людей, наполовину животных, которые, как было сказано, жили в обширных пещерах в недрах земли; другая рассматривала ее, как принцессу гигантской расы, которая занимала страну в древние времена и вымерла или была изгнана, выжила только она, потому что она знала тайну вечной жизни. Было известно по слухам также, что у нее была сестра — близнец, с которой она разделила тайну; что эта сестра сначала жила с нею, но потом ушла на восток морским путем в некую отдаленную страну. То, что она владела реальными силами, которые часто проявлялись через ее священников, было бесспорно, но никто не знал ни точной их природы, ни как далеко они простирались. Борей, однако, твердо верил, что тот же самый большой кинжал, которым он убил ее первосвященника, вполне подойдет, чтобы избавить мир и от нее, и он не желал ничего лучшего, чем иметь возможность претворить свою теорию в реальность.

Когда они достигли платформы, они нашли труп Скорпиона лежащим там, где Борей оставил его, но его уже рвали на части какие-то огромные и странно отвратительные крабы, которые, по-видимому, приползли из болота. Отогнав этих омерзительных существ, они исследовали тело и нашли висевший на его шее любопытный талисман – диск из золота с изображением женщины, очевидно представляющей божество. Из признания, позже сделанного Канцер, которая как старшая дочь колдуна, знала некоторые тайны тюремного дома, было установлено, что этот высоко магнетизированный диск был центром излучения силы богини, и что, когда при месмеризации любого человека или предмета, главный жрец держал тот объект в руке, человек или предмет вступали в прямой контакт с этим страшным божеством и не могли впоследствии быть освобождены без её специального вмешательства. То же самое было и в случае с Электрой, поэтому Скорпион был не в состоянии удалить заклинание.

Маленький, но бесстрашный отряд поднялся на платформу, и Борей поднял тональность своего голоса в фантастическом пении, которое он слышал, когда пел убитый жрец, надеясь, что через скалу какое-либо отличие в интонации не будет замечено. Оказалось, что леди была некритично настроена, или возможно, она не заботилась, каких посетителей ей принимать, уверенная в своей власти иметь дело с любым, кто бы ни появился. Во всяком случае дверь в скале поднялась как прежде, излив рой деформированных гоблинов. Минутой или двумя позднее они увидели ужасное существо, для встречи с которым они предприняли эту экстраординарную экспедицию; там в дверном проёме, заполняя его снизу до верху, стояла огромная грубая женская фигура, полных восьми футов в высоту и более, чем широкая в пропорции, тёмно-синяя – отчётливо тёмно-синяя цветом и слабо люминесцирующая в собирающихся сумерках. Это удивительное явление было абсолютно раздето за исключением ожерелья из огромных мерцающих камней; оно выделяло сильный и более всего вызывающий отвращение, но всё же почти опьяняющий мускусный аромат; в выражении этого лица была жестокость и странно непостижимое бесчеловечное зло и своего рода пугающее обаяние.

Сириус, который стоял впереди как глава отряда, испытал те же самые эмоции, которые пересилили Мицара ранее днём; он так же попытался говорить, но не смог; он так же чувствовал, что непреодолимое влияние оказывают на него эти непреклонные немигающие глаза; он так же был бы бесспорно порабощён этими сверхъестественными чарами, которые концентрировались на нём, если бы он оставался в том же положении. Но позади него, как из трубы, зазвенел голос: “Сириус! Она пересиливает тебя! Держись! Храни Свет!”

И говоря так, Алкион натянула тетиву своего лука самой мощной из стрел и направила её безошибочно в сердце этого неземного монстра; и когда она ударила, огромное тело обрушилось на землю с нечеловеческим криком и начало корчиться там с ужасно искажённым лицом. Через несколько минут она была уже мёртвой, и все по-настоящему ощутили любопытное изменение в атмосфере — в смысле интенсивного облегчения, удаления чего-то давящего. И пока они стояли, смотря друг на друга и удивляясь, громкий крик послышался изнутри пещеры, и выбежал Мицар, повторяя: “Я свободен; я свободен!” Он перепрыгнул через неподвижное тело и помчался к своим родителям, спрашивая с любопытством, как они попали сюда и что тут случилось. Но, возможно, самое странное изменение произошло с ордой существ, которые всегда были первыми, чтобы выбежать, когда открывалась дверь. Они казались как бы ошеломлёнными; вся их озорная злобность ушла; они начали говорить друг с другом с акцентом неуверенности; некоторые из них падали как бы от слабости. Алкион сказала Сириусу: “Смотри, смотри! Они не демоны, а люди, и они были под какими-то ужасными чарами. Скажите, братья, кто и что вы, и если нужно, мы поможем вам”.

Тогда одно из этих странных существ вышло вперёд и сказало, запинаясь, как тот, кому речь незнакома: “Принцесса”, – сказал он, – “недавно Вы знали меня как солдата дворцовой стражи; Вы говорили со мной много раз, и я не могу поверить, что Вы не знаете меня теперь. Три месяца назад я был молод, силён и храбр; теперь мои волосы седые, и я стар и немощен, и не могу жить; но в действительности я хочу жить, хотя моя душа и запятнана смертным грехом. Поскольку я был избран главным жрецом того демона страха, который теперь убит, быть её мужем, я был подвергнут её ужасным чарам; и всё, что было грязного и животного во мне, она смешивала в безумный клубок, такой, о каком Вы никогда не имели представления, как любой нормальный здоровый человек, поскольку есть вещи настолько адские, что плоть cползает c костей от одной мысли о них, и разговор о них, как дыхание смерти. Целый месяц я обслуживал её чудовищные вожделения, и это казалось мне одним безумным водоворотом удовольствия, в котором я потерял счёт времени; но за это время она вытянула всю жизнь из меня и оставила то, что Вы видите. В следующее полнолуние поступила новая жертва, и она отвергла меня, как изношенный предмет одежды. Все они, кого Вы видите, походят на меня; у каждого был его день, и было истощение его жизненности этим ужасным вампиром, который лежит здесь; таким образом она поддерживала себя до невероятного возраста, питаясь жизнями мужчин, её жертвы исчисляются многими тысячами, и в пещере находится огромная куча их костей. Всё же она не позволяла нам умирать сразу, но держала нас такими вот противоестественно живыми и без сна, наполненными дьявольским преступным намерением и ревностью, жаждущими столкнуть других в страдание, поскольку мы пострадали, одновременно завидуя им и ненавидя их. Остаток нашей жизни был адом для нас, и каждый день казался тысячей лет муки и отчаяния. Но теперь, когда Вы убили её, всё изменилось; ужасный кошмар ушёл, и я думаю, что мы умрём в мире; как Вы видите, некоторые из нас умирают уже теперь”.

Жалость и ужас заполнили сердца Алкиона, Сириуса и Мицара, когда они услышали эти страшные откровения; и Сириус почувствовал боль в сердце, и он сказал этим обречённым несчастным людям такие слова, какие были даны ему, чтобы говорить. Он говорил им о свете, который пребывал в каждом из них, который всё ещё пребывает, потому что неискореним даже в злобе всего этого непристойного ужаса; о свете, который был лучом Вечного Света, из которого все вышли и в который все должны возвратиться. Так что для них также есть надежда и помощь, потому что, хотя, действительно, Божественная Искра горит слабо, она должна быть однажды раздута в пламя; для них также должна осветиться темнота, пока они не войдут навсегда в истинный день. И бедные существа услышали и поверили, и успокоились; и естественный сон, незнакомый для их глаз в течение многих утомительных месяцев и лет, мягко упал на них, и в том сне многие мирно отошли. И действительно, что ещё могло быть желательным для них, если продолжение жизни не могло не быть продолженным страданием; они были изнурёнными, сморщенными и бессильными, согнутыми так, что те, кто был высокими мужчинами, теперь походили на деформированных и измождённых детей, исковерканных и омертвелых, гниющих, как мёртвые, но всё ещё остающихся живыми.

Сириус и его сын, преодолевая отвращение, пошли осмотреть тело мёртвого монстра, чтобы представить манеры того, кто им был. Несомненно, человек, однако, принадлежащий расе, давно и благополучно угасшей; невообразимый анахронизм, увековеченный только некоей ужасной тайной массового убийства; поистине “вещь для трепета, но не для взора”. Сириус достаточно преодолел своё отвращение, чтобы расстегнуть ожерелье из огромных камней; но само прикосновение к синей коже было отвратительно, ибо она была нечеловеческая, пробковатая, вызывающая тошноту. Мицар, перепрыгнув через труп, позвал их подойти, чтобы осмотреть пещеру; брезгливо содрогаясь, они прошли в тёмную глубь. Это, действительно, потрясало: несколько обширных залов, простирающихся до середины большой скалы; были эти залы естественными или искусственными, никто не смог бы сказать. В одном из них возвышалась огромная пирамида человеческих костей — останки тысяч жертв, как раз то, о чём рассказал умирающий солдат. Везде сильно отдавало склепом, что казалось более или менее естественным.

Осмотрев всё, отряд вскоре вышел опять в более чистую атмосферу, и здесь они были остановлены звуком трубы и нетерпеливым окриком. Они прокричали в ответ и пошли навстречу королю, прибывшему в сопровождении людей из его собственной специальной охраны. Он был, действительно, очень рад увидеть живой и здоровой свою дочь и был очень поражён удивительной историей, которую ему рассказали в ответ на его вопросы. Каким бы невероятным это ни казалось, но неоспоримые свидетельства лежали перед ними — труп лемурийской великанши и трупы мужчин, умерших от её вампиризма. Потрясённый раскрытием ужаса, который происходил так близко от его столицы без его ведома, он начал раздавать строгие и решительные приказы в истинно королевской манере. Нужно было сделать из ветвей огромные носилки, а труп монстра нужно было пронести через каждую улицу города, чтобы все негры смогли понять, что теперь их ужасное божество обезврежено, и что её кровавый культ остался в прошлом. Доктрина Света должна была проповедоваться им на их собственном языке более полно, более ясно, более широко, чем когда-либо, так, чтобы никто никогда не смог бы снова подпасть под влияние какого-либо странного и отвратительного суеверия. Необходимо было безотлагательно устроить лагерь для оказания помощи всё ещё умирающим жертвам. Вход в пещеры отныне должен был находиться под контролем. Этот вход нужно было запечатать и скрыть глубоко под огромными кучами камней так, чтобы никто никогда не попал туда снова; болото нужно было засыпать и осушить, и сделать широкую дорогу через лес. И кроме того, он приказал, чтобы высокий чёрный пик, который возвышался над скалами, был закрашен белым под вид короны из снега, что для всех должно было означать, что господство Тьмы закончилось, и что Свет одержал победу над своими врагами. Все эти указы были должным образом выполнены, и пик, ранее бывший символом ужаса и страха, стал постоянным напоминанием о неизбежной победе Света, который светит каждому человеку, пришедшему в этот мир.

Наш утомлённый отряд возвратился домой, и первый вопрос был о здоровье Электры. Они нашли её бледной и слабой, но всё же в полном сознании; её сестры заметили, как всё изменилось в одно мгновение: её чувства возвратились и она освободилась от странного притеснения, которое так ужасно давило на неё; и никто не сомневался, что это облегчение пришло после смерти лемурийки, чары которой были сотканы вокруг неё. Шок от этого беспрецедентного происшествия был для всех, кто пережил его, настолько большим, что потребовалось несколько недель, чтобы полностью восстановиться. Участие в происшествии Электры никогда не разглашалось, но было доверено лишь Короне, её будущему мужу.

Несколько дней спустя Сириус, Алкион, Мицар и Электра пришли все вместе к мудрой матери Меркури и разговаривали долго и искренне с нею об этих странных событиях. Мицар спросил её: “Бабушка, как объяснить, что я, доверяя Свету, которому мы поклоняемся, не мог сопротивляться чарам той ужасной женщины, даже мой отец был бессилен перед нею, в то время как на мою мать они не подействовали, и она оказалась в состоянии убить её?”

И Меркурий ответила: “Внук, сила воли монстра была намного больше, чем твоя, даже больше, чем у твоего отца; но не больше, чем сила Света, хотя больше, чем Его проявление в тебе, по определённой причине, о которой я скажу. Ужасная тайна силы этого существа имела свой корень в тайне пола, поэтому и могла использоваться лучше всего против любого человека противоположного пола. Вспомни, как много лет назад Скорпион, тогда ещё мальчик, доминировал над девочкой Алкион его средствами, но был сразу же повержен мальчиком Сириусом, на которого он не сумел никак повлиять. Опять же, Скорпион легко влиял на Электру, но ничего не мог сделать против тебя, даже когда ты вошёл в его дом и открыто угрожал ему. Но, когда оператором была женщина — когда ты столкнулся лицом к лицу с ней – ты был пересилен, и так же было с твоим отцом, в то время как против Алкион, потому что она была женщиной, её усилия были бесплодны. Поскольку твоя мама была одета как мужчина, колдунья была, вероятно, введена в заблуждение; магнетизм, который она вылила, был нацелен на мужчин, и таким образом, твоя мама оказалась незатронутой. По-настоящему, и ты не был бы затронут, если бы Свет, проходящий через тебя оказался совершенно чистым; но так как ты ещё не достиг совершенства, потому что всё ещё человек, в тебе было то, на чём могли играть её ужасные силы. С силой абсолютной чистоты даже самая слабая воля может превратить в ничто всё, что может запачкать и что может завладеть; в то время как даже микроб зла уже опасен. И хотя та ведьма могла нейтрализовать твою волю, втащить тебя в свою проклятую пещеру и держать там как заключённого, она не могла доминировать над твоей душой и склонить тебя к своему злу окончательно, как она сделала с теми, кто уступил ей добровольно. Она, возможно, смогла бы взять твою жизнь; но не смогла бы сделать тебя своим рабом. Итак, всегда есть пределы власти зла; и только то может прийти к человеку, что он сам заслужил”.

После того, как прошли годы, Сириус стал первосвященником вместо Дхрувы, его отца, и с всегда приятной и проницательной помощью жены Алкион служил в этой должности долго и надёжно; а когда умер, на его место пришёл Мицар, его сын. Алкион пережила мужа только на год или два и умерла очень уважаемой в возрасте семидесяти шести лет. После смерти короля Марса, Геракл, как самый старший сын, занял трон; но когда он в свою очередь скончался, выбор пал на его второго сына Корону, так что прекрасная Электра украшала место первой леди страны. Со смертью Короны преемственность перешла к его второму сыну Теодорусу; а Коли, дочь Короны и Электры, вышла замуж за сына Мицара Лето, и они получили честь рождения непосредственно Ману, который, таким образом, пришёл в Южную Африку, чтобы укрепить династию и подчеркнуть особенности Его второй подрасы; духовенство, естественно, возвело Его на трон по смерти Теодорусa.

Отважный Борей женился на Ню, белой служанке в домашнем хозяйстве Алкион, и приступил к службе у Мицарa c величайшей преданностью, возможно, принесённой из очень далёкого прошлого. Его сыновья необычным поворотом колеса судьбы женились на дочерях его старого хозяина негритянского вождя Маркаба и стали важными людьми в недавно основанном сообществе мулатов. Два сына Маркабa, однако, женились на негритянских дочерях Скорпиона, и Поллукс, таким образом, вошёл во владение весьма значительным богатством, накопленным покойным главным жрецом, так же, как и богатством его отца Маркаба. Этот брак отодвинул его снова в разряд негров, но, с другой стороны, укрепил в ведущем положении среди них. Несколько лет спустя он участвовал в заговоре против Геракла, а когда заговор был раскрыт, сообщники вынудили его возглавить открытое восстание, но оно было быстро подавлено, а его лидер казнён Короной.

Жизнь 7-ая

В только что описанных жизнях мы увидели примеры работы Ману в отношении его второй подрасы. Следуя за судьбой нашего героя, мы обнаруживаем себя в похожей ситуации в начале третьей подрасы. План подготовки был тем же, хотя и применялся в другой долине, жизнь которой основывалась, в основном, на скотоводстве, а не на земледелии. Сам Ману в то время управлял городом Маноа; он женился на Меркурии и у него было два сына: Осирис и Сириус. Последний женился на Мицар, дочери Марса и Сивы, и у них было семеро детей, среди которых самым старшим был Алкион, в тот раз рождённый в мужском теле. Он был чувствительным ребёнком, мечтательным и любящим одиночество, с достаточно развитой психикой, чтобы чувствовать присутствие духов природы и умерших людей, иногда видя их. Отрывки прошлых жизней время от времени появлялись перед ним во сне; тогда он не знал откуда они приходили и чем они были, но мы (те кто следует за ним через них) сразу же узнали группы людей, которые распевая песни, шли по прямому пути от моря к горам, задолго до строительства города; посланников, которые отправились ко двору короля Персии и далее через пустыню к Аравии; и странные события из последней описанной жизни, где он в женском теле родил ребенка (который сейчас стал его мамой) посреди ужасов лемурийской магии. 6 тысяч лет прошло с тех пор и он должно быть прожил 7 или 8 жизней, но в его снах эти события были ясны так, будто они произошли вчера; он снова чувствовал смесь непримиримых чувств отвращения и симпатии, страха неизвестного и уверенного триумфа.

Методы Ману в обучении были всё теми же и Сириус тщательно следовал им, так что Алкион и Аполло были в меньшей мере непонимаемы и меньше уставали чем современные дети и потому они сохранили на протяжении жизни некоторую степень чувствительности.

Он часто с интересом рассказывал о своих снах маме и папе, но у них не было его памяти, хотя они часто ощущали будто помнят что то похожее когда слушали его пылкие рассказы, а однажды, когда Мицар была слегка взволнована, у неё было ясное видение одной из сцен, которая подтверждала точность его слов, что было очень приятно Алкиону. Он также обнаружил, что когда он рассказывал о своих снах своему младшему брату Аполло, тот мог ухватить картину в его уме и сделать рисунок того, что он описывал, иногда с такими подробностями, который он забыл упомянуть. Младший брат был в большом восторге от старшего и на протяжении их детства они всегда были вместе, живя счастливо и в полном взаимопонимании.

Со временем они оба женились и это привнесло в их жизнь новые интересы, которые сделали их прежнюю неразлучность невозможной, но нисколько не уменьшив их привязанность друг к другу. Их свадьбы не требуют отдельного замечания. Свадьба же их сестры Орион вызвала заметное возбуждение в семье. Их сестра была между ними по возрасту, была любима братьями и изумительно выглядела, чем привлекала внимание многих молодых людей. Одним из наиболее преданных её поклонников был Гамма — сын одного соседа незнатного происхождения (назовём его Тетис), который был под подозрением из за одного безнравственного поступка совершённого несколько лет назад. У Мицар была сестра Гелиос, которой с раннего детства было суждено стать жрицей храма и потому проходящей несколько жесткое обучение, которое давалось всем подобным ученикам; и Тетис, заметив эту девочку, стал жертвой непреодолмой страсти к ней. Гелиос отвергла его попытки с презрением: он поклялся отомстить и сделал определённые попытки схватить её и подчинить своей воле. К счастью, его план был обнаружен и беду предотвратили, но всё это не смогли удержать в секрете, из за чего Тетис стал впоследствии изгоем. Позже он женился на женщине из более низкой касты и у него родился сын Гамма, который в некоторой степени унаследовал недостаток контроля над подобными желаниями. Орион и Гамма иногда играли вместе как дети и Сириус не возражал против этого, потому что сколнялся к мысли, что Тетис к тому времени загладил свой поступок; но он тогда определённо не предполагал союз столь неподходящий для его дочери, так что Гамма попросил его одобрения в тайне, и даже сама Орион, хотя и благосклонно расположенная к нему, не рассматривала всё это так серьёзно.

Примерно в то время с караваном из Месопотамии прибыл молодой иностранец; он привёз с собой рекомендательное письмо для Сириуса, который сразу же принял того как гостя, предоставив ему все удобства которые были. Сразу же стало ясно, что этот симпатичный странник был очарован красотой дочери хозяина дома, и она смущённо признала, что её жизнь теперь связана с этим странником. Мицар поведала о своём открытии Сириусу; последний чувствовал сильную привяанность к своему гостю, что была вполне ожидаемо, потому что тем гостем был Геракл посланный самим Ману, чтобы тот родился вдалеке и привнёс в создаваемую подрасу примесь благороднейшей аккадской крови. Но в их физических телах ни Геракл ни Сириус ничего об этом не знали, поэтому последний грустно подошёл и прямо, но вежливо, сказал, что думает. Геракл сразу же признал свою сильную симпатию к Орион и описал статус и богатство своей семьи, чтобы показать, что если подобные требования есть, то он подходящий кандидат.

Срирус ответил: "Статус и богатство, что у меня есть, вполне достаточны, чтобы оставить моей дочери полностью свободный выбор будущего мужа где она пожелает; больше всего я хочу, чтобы она была счастлива и я хорошо вижу, что она будет счастлива с тобой. В самом деле, я открыто признаю, что я ни разу не был в таких отношениях с странником в каких я нахожусь с тобой и я думал, что не мог иметь таких отношений с представителем не арийской расы. Ты мне как брат и я был бы рад если был возможен лучший союз чем этот, но это невозможно, ибо наша раса находится отдельно от других — это священная раса на которую наложены многие ограничения. Потому это было бы бесчестно и непатриотично с моей стороны уступить сейчас требованию моего сердца, но из за этого ограничения, мы — я, ты и моя дочь — будем сильно страдать. Я знаю, что кажусь тебе гордым и бессердечным, но всё же постарайся понять когда я говорю, что мне даётся большой ценой то, что для меня — религиозный долг."

Но Геракла не убедила необходимость отказать в его притязаниях, и Орион не утешал героизм в такой жертве с её стороны, так что влюблённые остались несчастны. Теперь и Алкион чувствовал себя как брат Геракла; более того, он недавно женился на Ахиллес — давней подруге Орион — и естественно, новая пара ощущала глубокую симпатию к несчастным влюблённым и решила очень самоотверженно найти для них некий достойный способ обрести счастье, которое казалось так близко и в то же время было таким недоступным. В конце концов Алкион очень дерзко, никому не говоря о своём намерении, попросил личной встречи с дедушкой и изложил ему всю ситуацию, сказав, что хорошо знает о невозможности союза, но поскольку на кону было счастье его любимой сестры, он чувствовал, что должно быть какое то решение этой проблемы.

И Ману ответил: "Внук, ты хорошо поступил придя ко мне с этим вопросом. Я могу решить данную проблему и сделать их счастливыми. Иди и скажи это своей сестре и её достойному возлюбленному и передай отцу мой приказ, что ему следует прийти ко мне без промедления."

Столь восторженны они были услышать эту неожиданность и столь жаждали узнать значение всего этого, что все они пришли в замок одновременно, но лишь Сириус подошёл к царю. И тогда Ману раскрыл перед сыном свой удивительный план того, как Он собирался создать новую подрасу и доверить её подготовку своему второму сыну — самому старшему, которому предназначалось стать Его наследником в Маноа; как ради той подрасы Ему требовалась небольшая примесь иностранной крови и как Он сам всё спланировал, что казавшийся странник оказался вовсе не странником, а далёким членом семьи который возвращается в свой истинный дом — в дом своей души, ибо в тот раз он родился в другом месте.

Тогда Сирирус, справившись с восторгом, понял и подчинился. Влюблённых позвали к Ману, который повторил перед ними то, что рассказал Сириусу и, повернувшись к Гераклу, сказал:

Сын мой, ты следовал за мной на протяжении эпох, хотя ты об этом и не знаешь. Пойдёшь ли ты за мной ещё раз, бросая ради меня свою страну где ты в этот раз родился, чтобы выполнять работу которую я тебе дам?

И Геракл поклонился и дал обещание, чувствуя, что делая это, он возвращается на свою истинную родину и выполняет религиозный долг, как и начинает жизнь полную радости. Тогда Ману благословил их и дал разрешение жениться, но чтобы его закон не был нарушен, он послал за своим старшим сыном Осирисом и спросил у того, готов ли он принять Геракла в свою семью. Осирис с удовольствие согласился, после чего сразу же должным образом провели церемонию принятия, тем самым завершив все формальности предшествующие свадьбе. И все те кто был столь опечален, стали полны радости, как и их друзья, а Геракл сразу же оказался в центре внимания.

В тот же вечер Геракл и Алкион прогуливались по великолепному саду Сириуса, с благоговением обсуждая случившееся за день и планы Ману который тот им раскрыл, как некий человек выпрыгнул прямо перед ними из за дерева и яростно кинулся на Геракла с ножом. В тот момент Геракл не смотрел в том направлении и мог стать лёгкой добычей убийцы, но чтоб достигнуть его, ему пришлось бы пройти перед Алкионом, который заметил блеск ножа в свете звёзд и кинулся на человека, сумев опрокинуть его на землю, так что Геракл отделался царапиной. До того как бандит смог подняться, они схватили его и Алкион выкрутил нож из его рук. Вытащив его на свет, они обнаружили, что это Гамма, которого свела с ума мысль о том, что его любимая будет отдана другому и даже не арийцу! Его передали офицерам и Ману приговорил его к изгнанию из империи Маноа, сказав, что тот недостоин привелегии быть арийцем. Таким образом его отправили в то место, которое арийские поэты называли внешней тьмой, где религия света была неизвестна, после чего о нём ничего не слышали.

Сириус со своими детьми отправился в выбранную долину и история прошедших десяти тысяч лет повторилась вновь. Та же самая работа по возделыванию земли, превращение её в обитаемое место и постепенное возведение деревенских домов. Даже план террасирования земли, который Корона перенял с другой долины, был тем же, так как все участвующие в работе изучили тот план и были знакомы с его результатами и улучшениями, привнесёнными на протяжении последующих столетий. Особенности долины сделали желательными определённые изменения в схеме, но сообразительность не покинула Алкиона и результаты не замедлили себя показать. Геракл радостно присоединился к своему новому брату и погрузился в работу с характерным ему прилежанием.

Со временем здоровые дети собирались вокруг них, среди которых появились многие наши старые друзья с новыми лицами. Среди дюжины детей Алкиона мы находим Корону, вновь готового как и всегда стать могущественным лидером людей в искусстве войны или мира; а также дочь Селену, с судьбой предназначенной встретить очень любопытное приключение, которое мы должны описать, так как оно стало причиной одного, возможно наиболее заметного, события в дальнейшей жизни Алкиона. Селена, как и её тётя Орион, имела двух ухажёров, но в её случае они были одинаково достойны, ибо оба были из знатных семей и в отношении мужества и способностей было трудно кого либо выбрать. Выбор Селены пал на Вирэя и уже объявили о помолвке, но поскольку она была ещё молода, было решено отложить свадьбу на время. Другой ухажёр, Денеб, чувствовал, что с ним плохо обошлись и заявил, что если бы Селена знала его лучше, она бы не отказалась от него. Он говорил, что хотел лишь, чтобы всё было по честному, чтобы у всех были равные возможности, и что он добьётся этого так или иначе. К нему мало кто прислушался, потому что его слова восприняли лишь как выражение крайнего разочарования; но позже о них вспомнили. То что он придумал было весьма старомодно; он желал последовать традиции некоторых монгольских племён и силой забрать свою будущую жену, но не с целью поранить её в каком либо смысле или заставить её выбрать его, а с уверенностью, что всё что ему нужно это возможность показать себя таким, каков он есть на самом деле, чего будет достаточно, чтобы она поддалась его обаянию. Его идея была по настоящему безумной, ибо отвергнутая любовь и чрезмерная самоуверенность — плохие помошники.

Он спланировал похищение весьма умно, выбрав время когда Селена собиралась на длительный визит своих родственников в городе. Под разными предлогами он избавился от сопровождающих слуг, часть которых заменил на своих собственных, вполне готовых помогать ему; и он сумел доставить ложные послания её друзьям с обоих концов: её семье что она добралась в безопасности, а её подственникам что её визит откладывается. Таким образом он получил целую неделю форы в течении которой о его предательстве не знали, а к её концу уже было невозможно найти какие либо следы его передвижений. Вирэй был в настоящей ярости, а Алкион и Мицар были крайне обеспокоены; они все знали, что Селена не убежала бы добровольно с Денебом и никто не мог понять что произошло. Несколько дней было потрачено впустую на тщательные поиски, но ничего достойного внимания найти не удалось. Тогда Мицара озарило, что его сестра Гелиос — жрица и могла бы им помочь, ибо она имела особенность впадать в транс и что то видеть; так что она нанесла её визит и попросила её помощи в поиске направления куда забрали Селену. Гелиос сразу же заинтересовалась и пообещала сделать всё возможное; она ввела себя в восприимчивое состояние и вышла из него с уверенностью, что девушка в безопасности и ей не угрожает какая либо опасность, но её увезли далеко, очень далеко на юг и что её преследователи должны пересечь великое море прежде чем смогут перехватить её.

С этой скудной информацией Алкион и Вирэй отправились на юг с маленькой группой преданных помошников; они постоянно проверяли наличие следов того, что они искали, но таких следов в течении долгого времени не было. Денеб предпринял особые меры предосторожности пока был на земле прямо управляемой Ману, но несколько ослабил бдительность когда перешёл на территорию подданых государств, так что как только они перешли границу, они тут же услышали новости о тех кого преследовали и таким образом определили, что шли по верному пути. Та дорога, однако, была не простой и прошло много недель врежде чем они достигли океана. Вновь некоторое время было потрачено впустую в поисках, пока они окончательно не убедились, что те кого они преследовали отплыли на судне на великие острова на юге, на те, которые мы сейчас называем Голландской Индией. Они сели на следующий корабль в том направлении и в каждом порту, что они посещали, тщательно всё узнавали, и наконец в порту осторова, который сейчас зовётся Суматра, они услышали, что преследуемые сошли с корабля и отправились вверх на холмы. Сейчас условия на том острове несколько отличаются от тех, что были раньше; побережье острова было заселено цивилизованной и проницательной расой торговцев, а холмы внутри были в основном в руках разнообразных диких племён, которые хотя и сделали вывод из своего опыта, что людей на побережье лучше оставить в покое, всё же часто воевали между собой, так что те земли были определённо опасны для путешественников.

Однако им ничего не оставалось делать кроме как следовать дальше, так что Алкион взял с собой переводчика который понимал язык племён и храбро отправился в горы. Там не было ничего похожего на дорогу и преследователи с трудом шли вперёд по труднопроходимой местности. Спрашивая про белого беглеца, их направили к племени расположившемся в примечательно труднодоступном месте; но чем ближе они подбирались и чем больше появлялось слухов, тем яснее становилось, что они сбились с пути, потому что слухи были о белом человеке пришедшем туда в одиночестве много лет назад и присодинившемся к долине; так что они продолжили поиски дальше, предлагая большую награду за информацию. Огибая ту же гору уровнем ниже они наконец услышали новости, которые казались явно указывали тех кого они искали, и им говорили, что небольшая группа белых людей, охраняя леди, появилась среди них и была атакована соседним племенем, но сумела подружиться с его вождём. Теперь те люди живут невредимые среди членов того племени и почитаются как полубоги или как великие герои с удивительной силой сражаться. Но они также сказали, что леди всегда сидит в стороне и едва говорит, и казалось в печали, хотя и почитается всеми с наибольшим вниманием.

С этими новостями наши герои быстро отправились к той долине, но на пол пути их встретил дождь из стрел, который убил слугу и двух коней, моментально вызвав беспорядок. Пока они торопливо готовились к бою, Денеб внезапно показался на вершине скалы и осмотрев позицию, призвал сложить оружие и убираться. Он сказал, что если они последуют его совету, то будут оставлены в покое, но если подойдут ближе, то будут несомненно убиты, ибо у него были в распоряжении дикари и военный гений арийцев. Он сказал, что Селена здорова и невредима, и что если её оставить одну, то он уверен, что сможет убедить её принять его в качестве мужа; но он хочет, чтобы всё было всё по честному и не было никакого вмешательства.

У Алкиона и Вирэя ничего из этого не было, но они прокричали в ответ с вызовом и приказали своим помошникам готовиться к битве. Их встретил ещё один шквал стрел, но чем ближе они подходили к рядам дикарей, тем больше последние разбегались, ибо не могли выдержать натиска более отважных и сильных цивилизованных людей. Хотя они не бились один на один, а прятались за деревьями и скалами от дождя парфянских дротиков, всё же маленькая группа арийцев сильно пострадала до того как начала биться. Денеб подбодрил своих дикарей и некоторые из его арийских помошников наблюдали за теми, но когда он сам спустился со скалы и Алкион выпрыгнул перед ним, тот опустил остриё меча и сказал:

"Друзья, я решил встать против вас, потому что мне казалось, что со мной обошлись нечестно, но я также нахожу невозможным биться вместе с дикарями против представителей моей собственной расы."

Таким образом себя проявила неудержимая арийская гордость, и Алкион понял его, хотя и был зол из за ненужной резни своих людей и варваров. Он ответил:

"Но из за тебя погибло много людей от рук этих созданий; достойно ли это арийца? Разве ты не знаешь, что лишь за это ты должен быть изгнан из рядов людей?"

(Арийцы имели привычку говорить о себе как о знати, что в самом деле было значением слова "арий", о высокоцивилизованных атлантах как о людях или чужаках, а о дикарях просто как о варварах, не применяя слово "человек" в их отношении вообще.)

"Я знаю, ответил Денеб, что это аморально, потому что не согласуется с нашими традициями, но это случилось потому что вы преследовали меня, а не оставили в покое, чтобы я выполнил свой план."

Но Вирэй перебил: "Твой план омерзителен, ибо ни один достойный называться арийцем не попытается принуждать свободнорождённую леди. Ты хорошо знаешь, что твой отец, твоя мать и твои братья осуждают тебя и стыдяться из за того, что ты сделал. Ты знаешь, что сам будешь в ярости если кто то будет так обращаться с твоей сестрой Аулис. Потому я требую, чтобы ты сейчас же отпустил молодую леди ко мне — к тому, кого она выбрала — или я убью тебя здесь и сейчас."

"Нет" — перебил Алкион — "Я не могу позволить это, ибо уже достаточно было убийст, и это было бы позором, если бы рука одного арийца обернулась против своего брата. Но ты должен отдать мне мою дочь и она должна быть свободна в выборе того кого пожелает."

"Я склонен с этим согласиться" — ответил Денеб — "ибо то, что он сказал про мою сестру Аулис — правда, хотя я не думал об этой с такой стороны. Я лишь хотел дать леди Селене возможность узнать меня лучше, и уверен, что моя преданность её завоюет. Но если не так, то я далёк от того, чтобы желать её несчастья. Я последую её решению."

Так что они забрались вместе на скалу, позвав разбежавшихся дикарей с собой, сказав им, что было достигнуто перемирие. Но варвары начали ворчать, что многие из них погибли, а они ничего не получили взамен. Их поселение состояло из жилищ любопытной формы, окружённых для защиты колючими кустами, частично искусственными, но не очень эффективными, так что нашей компании пришлось забираться через них по шаткому бамбуковому каркасу. Вождь несколько угрюмо подошёл к Денебу, не понимая как тот сумел подружиться с врагом, и (как и остальные) не видя смысла в этой стычке. Он не понимал почему столько шума из за женщины, и считал всё это весьма странным, но если бы белый странник дал ему денег на которые можно было бы купить оружие, он согласился бы пожертвовать некоторым числом жизней своих людей.

Наши друзья уделили мало внимания его словам, так как Денеб вел их в хижину в которой он поселил Селену; но когда они позвали её выйти, ответа не последовало и найти её они не смогли. После напряжённого разговора выяснилось, что охранять леди были поставлены женщины дикарей, которые наблюдали за схваткой внизу и, очевидно, заложница в тот момент убежала. Вождь сразу же предложил отрубить голову невнимательным стражницам и ещё больше удивился странности арийцев, когда те отвергли его предложение с явным отвращением и ужасом. Но вопрос был в том, куда делась Селена? Единственный выход из поселения шёл вниз и они не заметили её когда забирались вверх; она не могла никуда убежать, и скалы по сторонам и сверху были совершенно недоступны.

Вождь объяснил пропажу вмешательством дьявола, но Алкион, хотя и недостаточно недоверчивый к мистическим проявлениям такого рода и был склонен согласиться с этим предположением, всё же искал более простое объяснение. Конец долины был просто слишком мал и казалось было невозможно ускользнуть оттуда, так он был окружен стеной отвесных скал много футов в высоту и там, как это часто бывает в образованиях подобного рода, падал водопад с большой высоты образуя у подножия небольшой бассейн где иногда плескались дикари, правда с осторожностью, из за предания о неком зловещем существе обитающем там, которое в далёкие времна схватило двух юношей и утащило их с собой: по крайней мере так говорилось, так как те двое пошли туда плавать и их больше никто не видел, как и их тела. Нашим друзьям сказали, что Селене была дана полная свобода в границах поселения, за исключением времени когда шла битва, и она по видимому пристрастилась к бассейну, куда она ходила плавать каждый день, вызывая восхищение варваров своим бесстрашием и умением. Хотя её следов найти не удавалось, у Вирэя были смутные подозрения, что её побег связан с этим бассейном. Его довод был в том, что нигде кроме бассейна невозможно спрятать тело: он был в каждой хижине и ни в одной из них не было мебели. Алкион подозревал вождя дикарей, но не мог обвинить его, потому что не мог придумать ни одну правдивую теорию о том, что он мог сделать с пропавшей молодой леди.

Они вернулись в хижину Денеба, которую выделили ему и его группе, чтобы обсудить головоломку; но Вирэй остался бродить возле бассейна, бормоча самому себе, что она могла каким то образом упасть в него в отчаянной попытке забраться на скалы (хотя те выглядели совершенно неприступными), что мифический монстр, в конце концов, мог оказаться реальным и мог утащить её с собой, что её тело могло запутаться в каких нибудь зарослях, что в любом случае нет никакого другого места куда она могла бы деться. У него с собой был личный слуга Бореа — молодой чеовек, бывший специальным личным помошником Алкиона — и тот предложил нырнуть в бассейн, чтобы тщательно изучить его дно, если сумеет до него добраться. Вирэй согласился и Бореа, сбросив одежду, нырнул. Он быстро выплыл и сказал, что стены бассейна были отвесными и что он не смог добраться до дна.

Он попытался ещё пару раз, но безуспешно, и Вирэй сказал ему, что тот лишь напрасно рискует своей жизнью пытаясь заплыть глубже чем может человек. Но он всё же захотел попробовать ещё раз, потому что когда он нырял в последний раз, он нашёл интересный камень за которым могло быть достаточно места для человеческого тела. Так что после короткого отдыха он нырнул опять, но не появился как обычно. Прождав пять минут, Вирэй решил, что с ним что то случилось и уже начал сбрасывать одежды, чтобы нырнуть в смутной надежде найти своего преданного товарища, как Бореа появился на поверхности.

Вирэй раздражённо потребовал объяснения и объяснение оказалось весьма интересным. Бореа рассказал, как исследовал стену которую заметил тогда и нашёл выступ за которым скрывался проход. Он сильно испугался того, что это могло быть берлогой мифического чудовища, но справился с собой и заплыл внутрь в поисках тела, которое, как он боялся, там лежало. К его удивлению несколько гребков вперед через тьму принесли его в место с тусклым, но заметным светом, так что он сразу рванул к поверхности и обнаружил себя в другом бассейне, очевидно в некой пещере. Тусклый свет проникал сверху с большой высоты, а пещера и бассейн оказались огромных размеров. Бореа был сильно поражён и напуган, потому что ещё больше убедился, что попал в обиталище какого то разрушительного монстра, но через несколько минут нервных раздумий он вспомнил, что Вирэй наверно интересуется где он и потому нырнул обратно в тоннель, через который выплыл на дневной свет и рассказал свою историю.

Естественно Вирэй сразу же решил проверить всё сам и вернулся весьма изумлённый и убеждённый, что Селена нашла этот странный путь во время плавания и воспользовалась им когда предоставилась такая возможность. Он поспешил обратно в хижину, где Алкион и Денеб по прежнему безрезультатно стрили догадки и рассказал им про свой открытие (или, точнее, про открытие Бореа) и свои догадки. Он сказал о своих намерениях последовать по этому возможному пути и тщательно исследовать пещеру, где возможно спрятана Селена. Он позвал её и не получил ответа, но размер ущелья был неизвестен и это хотя бы предполагало определённые действия. Алкион и Денеб согласились с ним и решили присоединиться, оставив много охраны под надзором надёжного помошника для присмотра за своими конями и другой собственностью, а сами вместе с немногими хорошими пловцами отправились по найденному пути, чтобы найти Селену или убедиться, что она не выбрала столь необычный способ побега.

Денеб, испуганный необъяснимым исчезновением Селены, теперь был полностью на стороне наших друзей и умолял позволить присоединиться к их поискам; Алкион принял его с уверенностью, что тот покажет себя как преданный товарищ. Они могли взять лишь немного одежды, но много оружия на тот случай, если мифический монстр окажется настоящим. Они не стали посвящать вождя дикарей в свои планы, сказав ему лишь то, что они собираются покинуть свой лагерь с конями; но многие дикари определённо видели непередаваемое зрелище того, как много воинов прыгали один за другим в бассейн и пропадали с виду, что могло положить основу для многих удивительных легенд в будущем.

Вирэй шёл первым, потому что знал путь, Алкион следовал за ним, затем Денеб, затем их люди и Бореа замыкал процессию. Алкион подождал пока все не появятся в любопытной полуосвещённой пещере и затем приказал плыть прямо от стены через которую они проникли. В этом направлении они быстро добрались до другой стороны пещеры и вылезли на скошённый камень с другой стороны от которого тёк ручей в бассейн. Алкион решил следовать вдоль этого ручья пока возможно, потому что таким образом он мог быть уверен, что не упадёт в какую нибудь бездонную трещину; такая опасность была из за слабого освещения через какую то щель высоко над головой. Но вскоре они потеряли даже это, потому что ручей зашёл в некое подобие туннеля, но идя вброд по нему, они могли продвигаться безопасно. После, казавшимся долгим, перехода, они оказались в другой пещере, которая больше напоминала грот, но гораздо лучше освещённый. В этот раз проход через который они пришли был видим и Алкион решил покинуть дружелюбный маленький ручей и попробовать забраться вверх. Найдя подьём, хотя тот был и опасным, он позвал всех за собой и они вновь оказались на дневном свете на самом дне чащи или маленькой раковины посреди камней.

Забравшись на край этой чащи в единственном месте где это казалось возможным, они оказались на небольшом плато по другую сторону от крутой скалы. Подниматься вверх они очевидно не могли, а спуск вниз был гладким как стекло и шёл под опасным углом, но лишь на протяжении 20-ти футов, за которыми располагался обычный каменистый склон, весьма крутой, но вполне проходимый. Посколько другого выбора не было, наша группа скатилась вниз по одному и все благополучно оказались среди валунов. Они совершенно не представляли где находятся и лишь следовали по единственному возможному пути который могла выбрать Селена; и в любом случае, как отметил Вирэй, они не могли вернуться обратно той же дорогой. Они добрались до другого ущелья и глядя вниз они заметили посреди скал движущихся людей; вскоре они смогли различить деревню, которая казалась не была защищена привычными колючими кустами. В конце концов они обнаружили, что это поселение, в которое они зашли через "черный ход", считалось совершенно недоступным и никогда не атаковалось окружающими племенами. Единственная дорога ведущая в ту деревню — это узкая тропинка вдоль скалы рядом с головокружительным обрывом, по которой мог продвигаться лишь один человек и которая могла быть перекрыта в любой момет несколькими валунами и которую мог защищать всего один человек от целой армии если у того было хотя бы варварское оружие. Жители деревни, таким образом, были свободны от неудобств колючего забора и выделяли пару стражников которые днём и ночью следили за ближним концом тропинки.

Наши друзья наблюдали за жизнью в деревне из за камней и обсуждали как к ней подобраться. Было ясно, что они должны идти туда, потому что они не могли сидеть среди камней и умирать с голода, как и не могли вернуться назад по скользкому склону. Они спорили, что Селена должно быть нашла этот путь, потому что другого просто не было. Она могла спрятаться в пещере, но у неё не было причины так делать, и к тому же они регулярно её звали пока шли. Так что была вероятность того, что она была в деревне прямо перед ними. Но как её приняли дикари? Нужно отметить, что многие из этих племён имели определённо неважную репутацию и блуждающая девица нуждающаяся в помощи могла вызвать у них эмоции далёкие от отваги и рыцарства. Её и так уже не было видно несколько часов, что очевидно вынудило наших друзей действовать без промедления. Оказалось возможным проложить путь среди камней и подойти намного ближе незамеченными, так что они начали аккуратно двигаться вперёд.

Никто в том племени не догадывался, что может быть атакован сверху с неба, так что с этой стороны не было наблюдателей и все хижины смотрели вниз по склону. Так что наша группа, осторожно передвигаясь, заняла позицию в сотне ярдов от самой задней хижины. Там они остановились и начали ждать признака чего нибудь необычного, как вдруг все их мысли разом перевернулись при появлении белого человека, вышедшего на свет на небольшое открытое пространство в центре городка. Человек вел себя как вождь и он определённо не был заложником; Алкион заорал на своём родном языке и вся группа рванула вниз по склону так быстро как позволяла почва холма. Они потеряли из виду белого человека, но предположили, что тот примет их как друзей. В то же время послышались дикие крики и возгласы удивления, за которыми последовал стук барабана, так что они поняли, что возможно начали действовать слишком поспешно. У подножья они остановились на мгновенье и, хотя они не видели ни одного человека, из за домов полетели стрелы, к счастью мимо цели, показав как их собираются встречать. Алкион пошёл вперёд, держа одну руку как символ мира, и говорил на своём языке, что он друг; но на это фигура в белых одеждах с прорезями для глах, выступила вперёд и прокричала на том же языке.

"Больше не друг, а враг навсегда! Я должен был тебе отомстить; я мог бы получить мою невесту!"

Крикнув какой то приказ, который вызвал ещё один дождь стрел, а затем и орду дикарей, он набросился на Алкиона и яростно его атаковал. Алкион сразу понял, что тот был опасным противником и ему пришлось задействовать все свои силы, чтобы защититься от стремительного натиска. Какой то варвар сбоку попытался ударить его копьём и когда Алкион отпрыгнул назад, варвар, переоценив свои силы, на мгновение оказался между ними; одним быстрым движением АЛкион толкнул варвара в одетого человека и одним сильным ударом убил обоих. К тому времени шла ожесточённая борьба вокруг него. Он заметил Денеба, как тот во главе маленькой группы своих людей героически расчищал путь через толпу дикарей, оттесняя их вокруг угла ближайшей хижины. Гибель белого человека несомненно подействовала угнетающе на чёрных людей и те начали разбегаться во всех направлениях от горстки решительных арийцев. Как только бегство стало всеобщим, а основная группа домов оказалсь под контролем победителей, Алкион решил сообщить о мирных намерениях жестами. Переводчик не рискнул пойти вместе с нашими пловцами, так что те остались без средства общения. Впереди вновь послышались крики и они уже было решили, что они служат сигналом к продолжению битвы, как появился Денеб держащий за руку Селену (это был первый раз за всё время их приключения когда она позволила прикоснуться к себе), привёл её к отцу и сказал:

"Сударь, я возвращаю вам то, что забрал у вас с раскаянием и извинением, ибо теперь я вижу, что то, что я сделал было подло и что я думал лишь о себе и о своих желаниях, а не о желаниях той, кого я искренне и преданно люблю."

Он бы сказал больше, но в тот момент он был слишком слаб, так как был тяжело ранен, и упал когда Селена оказалась в руках отца. Но мгновением позже он повернул её к её возлюбленному Вирэю и приподнял безчувственного Денеба. Они перевязали его рану как могли, побрызгали водой на его лицо и тот сразу очнулся. Они обнаружили, что Селена во время её вынужденного пребывания в той деревне запомнила несколько слов из языка варваров и знала, помимо прочего, их призыв к миру. Поэтому она смогла вызвать многих из них оттуда где они прятались и объяснить, что им не причинят вреда.

Они знали одно растение, листья которого, будучи размолотыми, отлично помогали при ранениях, так что скоро у них было что то вроде припарки для Денеба и других раненых людей. Они освободили одну из самых больших хижин, которая была достаточно велика, чтобы быть укрытием от лучей солнца, и превратили её в временную больницу. Но было кое что вызывающее у Алкиона любопытство, поэтому он нашёл труп того первого кто дрался против него и стащил капюшон с его головы, обнаружив, что белым вождём дикарей был ни кто иной как Гамма, которому он давным давно помешал убить своего законного брата Геракла.

Затем Селена рассказала историю своего похищения, про силу своего негодования и отчаяния. Она отметила, что за исключением того факта, что её утащили против воли, Денеб вёл себя по рыцарски и сделал всё возможное, чтобы ей было комфортно. Тем не менее она не хотела иметь с ним никаких дел и постоянно искала возможность убежать. Денеб ожидал погони, но думал, что временно скрывшись среди варваров на этом далёком острове он сможет ускользнуть и как только Селена решит на нём жениться, он собирался вернуться домой и получить прощение за свою выходку. Для этого он подружился с вождём первого племени и договорился остаться на время помогая тому в сражениях с соседними племенами в обмен на гостеприимство.

Селена, купаясь и ныряя в бассейне, нашла проход в пещеру в день атаки и решила использовать его в ту же ночь как только соберёт драгоценности которые она носила во время похищения. Убегая ночью она рассчитывала на хорошую фору и верила, что никто не догадается о способе побега. Когда началась атака и внимание каждого было приковано к сражению, она увидела возможность и воспользовалась ею. У неё не было уверенности, что из пещеры есть другой выход, хотя она надеялась на это; но если бы выхода не оказалось, у неё был план жить в пещере и пользоваться туннелем, чтобы добывать пищу пока не предоставится шанс убежать из долины.

Позже ей открылось то что из пещеры есть выход на другую сторону горы и она не замедлила этим воспользоваться. Она также съехала по той гладкой скале и когда обнаружила белого вождя понимающего ей родной язык, она решила, что все трудности позади. Но Гамма, хотя и принял её с большим почётом, явно решил, что это провидение послало к нему пару и он уже мечтал об основании белой династии, которая сокрушит все эти варварские племена и объединит их в одну империю. Его сначала встревожили новости о том тайном ходе в его неприступную долину, но затем он попросил её хранить это в секрете, потому что он решил, что сможет использовать это для убеждения своих людей в своих сверхъестесвенных способностях. Селена поняла, что всего лишь сбежала от одного слишком назойливого ухажёра прямо в руки другого, ещё менее желаемого, и её положение было бы весьма сложным если бы не своевременное появление её отца.

Теперь вопрос был в том, как собрать две части экспедиции вместе и что делать с ранеными. Было понятно, что последних не получится тащить с собой по тому же пути по которому они пришли, несмотря на то, что сборка лестницы из крепкого бамбука позволила бы им преодолеть скользкую скалу, а исследование единственного входа в долину убедило Алкиона в том, что столь большой груз из беспомощных людей делает совершенно невозможным переход по столь опасной дороге. Таким образом у них не оставалось выбора кроме как ждать выздоровления раненых и попробовать привести вторую часть группы каким то другим путём. Ту информацию, что Селена смогла получить о племени на другой стороне горы лишь давала слабую уверенность, что те живут в другой деревне на расстоянии многих дней пути. Вирэй вызвался вернуться через туннель с одним вооружённым, взять лошадей с оставшейся частью группы и привести их вокруг в нижнюю часть той долины где они сейчас были. После долгих тревожных размышлений Алкион решил, что у него не было лучшего выбора кроме как принять предложение. Тогда они соорудили лестницу и те двое отправились обратно в долину, чтобы присоединиться к своим товарищам, которые там остались.

Они подкупили двух членов племени, чтобы те показали им самый короткий путь вокруг основания горы, но местность было столь труднопроходимой и прходилось обходить вражеские племена столь далеко, что прошло целых две недели, прежде чем стражники Алкиона на другой стороне скалы сообщили о приближении Вирэя. Они решили, что риск вести лошадей по тому же пути столь велик, что пришлось разбивать лагерь на другой его стороне. Лагерь был очевидно доступен для атаки и потому они потрудились его укрепить. Им никто не мешал, однако любопытные истории об их странных силах уже расползались среди дикарей, которые были на той ступени развития, на которой всё необычное объяснялось колдовством.

Так как гибель белого вождя спутала все дела дикарей, Алкион временно занял этот пост и прилежно выполнял роль судьи так как мог в ситуациях которые он едва понимал. Оказалось, что Гамма взял в жёны дикарку и имел нескольких детей, старщему из которых было 16. Гамма научил своих детей говорить на арийском языке, поэтому Алкион предложил им перебраться в Маноа, но все они предпочли остаться в племени, обычаи которого понимали. Тогда Алкион спросил у варваров готовы ли они принять старшего сына Гаммы как вождя, когда сам он уйдёт и все согласились, потому что глубоко почитали белого человека, считая, что у того особая поддержка богов. Они думали, что Гамма неуязвим и даже сейчас полагали, что его не мог убить никто, кроме превосходящего белого человека, который, как они верили, сошёл с небес для исполнения божественного приговора.

Алкион взял сына Гаммы к себе жить на время своего пребывания и попробовал преподать ему основы обучения в стиле арийцев, особо подчёркивая принципы справедливости и доброты, выделяя ответственность вождя за благополучие своего народа. Мальчик охотно принял все знания и пообещал следовать его учениям всю свою жизнь, а также передать их своим детям. В разговоре про наследника мальчик попросил Алкиона прислать ему из Маноа белую девочку, чтобы та стала его женой, так как он чувствовал, что все его учения померкнут, если его семейство станет таким же как окружающие дикари которыми он должен был править. Алкион вежливо объяснил, что условия жизни в далёкой Маноа столь сильно отличаются, что ни одна женщина не даст согласие навсегда покинуть свою страну ради правления в каком то племени. Но как он обнаружил, правила племени не запрещали, и даже поощряли, женитьбу братьев и сестёр, а старшая дочь Гаммы была лишь на год младше сына и имела такое же глубокое неприятие мужа из варваров, и ему показалось, что меньшая из двух проблем это последовать обычаю племени и сохранить мулатскую линию вождей, которые, как он надеялся, будут достаточно хороши, чтобы поддерживать традиции, которые он пытался привнести.

Спустя несколько месяцев Денеб стал достаточно силён, чтобы совершить опасный переход по скалистой дороге. Алкион отметил свадьбу двух молодых людей оказавшихся в столь странном положении и торжественно постановил, что отныне они король и королева племени, заодно произнеся речь (используя нового короля как переводчика) в которой дал людям много хороших советов и пообещал им процветание, если они будут им следовать. Он также убеждал их воздержаться от бессмысленных нападений на своих соседей и заниматься земледелием в своей долине, тем самым становясь полностью независимыми.

Новый вождь пожелал им удачного пути и арийцы наконец то отправились в путешествие домой, которое прошло без проишествий. Алкион так долго отсутствовал дома, что его возвращение вызвало большой интерес и его вынудили рассказать всем о своих приключениях, что заняло столько же времени как целый курс лекций. Сириус и Мицар были рады встретить своего сына и они сразу же организовали свадьбу Вирэя и Селены с большой роскошью и великолепием, где главные герои были в центре внимания отчасти из за их необычного романтического путешествия. Выздоравливая после ранений, Денеб решил смирится с судьбой и через год или два женился на Кастор, оказавшись мягким мужем и отцом.

В той жизни Алкиона это приключение можно считать главным событием, за которым последовала размеренная счастливая и продуктивная жизнь. Нам кажется интересным то, что в этом воплощении, как и в последнем которое мы исследовали, одно событие решительно выделяется на фоне остальной жизни и, что в каждом случае эти события связаны с спасением дамы из трудного положения. Электра, который был причиной того странного приключения шесть тысяч лет назад, родился как племянник Алкиона, сын Геракла, чтобы по требованию Ману принести аккадскую кровь, но он женился на дочери Евфре — дочери Алкиона — и прожил с ним жизнь так, будто принадлежал его семье с рождения.

У Электры и Евфры родился сын Эхо, который оказался удивительно красивым и многообещающим мальчиком, но в то же время нервным и крайне взвинченным. К сожалению из за тяги к знаниям он слишком много учился, его здоровье начало сдавать и он стал жертвой одной странной нервной болезни. Они решили дать ему отдых от всего и отправили жить вдали от людей. Одним из последствий его болезни оказалось то, что перед ним открылся весь мир духов природы; его очень притянула эта удивительная красота и он решительно вошёл в новую жизнь, полностью потеряв интерес к человечеству. Он стал одухотворён самым удивительным образом, хотя с физической точки зрения его тело очевидно теряло силы с каждым днём, приближая его к некой неестественной эвтаназии.

Эвфра была в отчаянии и в конце концов пришла к своему отцу Алкиону, у которого была репутация целителя. Алкион искренне заинтересовался странным положением своего внука, которого он сильно любил. Он взял мальчика пожить к себе на некоторое время и провёл много времени изучая его необычную болезнь. Он ни коим образом не обвинял его в любви к деревьям и к духам природы, но лишь сопровождал его и просил всё ему объяснять. В то же время он внимательно следил за малейшими проявлениями настоящих человеческих интересов и ему показалось, что он заметил их когда его маленькая внучка Ида пришла к нему в гости. Тогда он сразу же забрал её у её матери Герминиус и позволил двум внукам быть вместе.

Понемногу под его чутким руководством влияние человеческого дитя заменило влияние фей и Эхо постепенно вернул себе физические силы, которые были так близки к тому, чтобы покинуть его полностью. Алкион достиг этого огромным усилием и с полным и сердечным согласием всех вовлечённых сторон, особенно фей, потому что если это не было бы сделано, если бы их разлучили без согласия, то они постоянно бы пытались вернуть его обратно и опасность рецидива была бы огромной, а непрекращающееся ощущение сопротивления и враждебности непременно бы привело к разрушительным последствиям. Лишь много месяцев спустя Алкион объявил родителям мальчика о его полном восстановлении, посоветовав поженить его на Иде как только они станут достаточно взрослыми, ибо это теперь было одним из главных желаний его сердца и родители обеих сторон не возражали против этого. Его совет приняли и молодая пара была соверешенно счастлива, и все следы расстройства Эхо полностью исчезли, хотя некоторая эфирость с тех пор с ним осталась.

Когда Ману покинул тело, Осирис взошёл на трон Маноа, а Сириус — его брат — стал правителем маленького поселения в новоприобретённой долине. После смерти Сириуса эту роль на себя взял Алкион. А когда ушёл и он, его власть по его указу перешла к его племяннику Вирэю — его товарищу в том давнём приключении. За ним пришёл Дхрува — его сын, женившийся на Аяксе, и сам Ману почтил их своим появлением в качестве их старшего сына и с его инкарнацией новая подраса определённо начала свой путь.

Жизнь 8-ая

Следующее рождение Алкиона, которое случилось более чем 800 лет спустя, является, во многих отношениях, продолжением предыдущего. Группа Служителей вновь пришла в ту же долину, чтобы продолжить развитие той же подрасы, которая к тому времени уверено стояла на ногах и рассматривалась как дочерняя нация. Это был не тот случай когда сам Ману считал необходимым родиться, но его ученик Юпитер правил нацией от Его имени, а Алкион оказался его старшим сыном. Как обычно в те ранние времена, он был окружён теми эго которые были с ним в наиболее близких отношениях, так как среди его братьев мы нашли Мицара, Геракла, Селену и Сириуса, а среди сестёр — Нептуна и Венеру. Он поженился на Электре и его сыновьями стали Аполло, Файдс, Вулкан и Аквила, а его дочерьми — Брихат, Евфора и Квис.

Нам кажется очевидным, что эти группировки никоим образом не случайны, а тщательно организованы в рамках определённого плана, в котором близкие отношения в полупатриархальной жизни тех времён использовались для достижения нужной цели, также как в наши дни полуотделённых семей применяются другие методы и цель достигается за счёт ментальной привязанности к разнообразным клубам и сообществам. То что применяемые методы эффективны было показано на примере Алкиона. Из упомянутой группы лишь один сейчас связан с ним физическими узами; тем не менее когда какой либо член группы встречает его, как предполагается в первый раз, тот сразу же распознаёт духовное родство, которое значит гораздо больше чем любые земные узы. К его группе принадлежат и многие другие; мы привели лишь пример. И то что верно в отношении Алкиона и его ближайших друзей верно в отнощении других групп в Клане Служителей и, в несколько меньшей степени, в отношении всех остальных. 40 или 50 жизней назад мы обнаружили как Алкион был занят налаживанием этих связей о которых мы только что говорили и позже мы обнаружим как он часто пересекается с этими людьми. Сейчас он занят созданием новых связей, результаты которых мы увидим в будущем.

Поскольку цель рождений это налаживание подобных связей, чтобы члены клана могли понимать и доверять друг другу, постепенно становясь гибким, надёжным и разумным целым, которое может быть использовано великими как инструмент, становится очевидным, что мы не можем оценить важность какой либо жизни по внешним событиям которые и есть всё, что мы можем описать в наших рассказах. Захватывающие события иногда могут предоставить возможность проявить героическое усилие, которое внезапно выкристаллизуется на поверхности из глубин долгого внутреннего роста, однако даже жизнь бесплодная на приключения может оказаться плодоносной в тихом развитии необходимых качеств. Именно такой была восьмая жизнь Алкиона — жизнь счастливая, прилежная и прогрессивная.

В детстве с ним случилась одна неприятность, которая легко могла иметь фатальные последствия, но к счастью он избежал их невредимым, хотя это событие оказало своё влияние на направление его дальнейших исследований и интересов в жизни. Будучи мальчиком, он гордился самостоятельностью и часто забирался на скалы позади папиного дома, и отправлялся в одиночку в путешествия по горам. В одном из таких путешествий, когда ему было 12 лет, он забрёл в маленькую красивую лощину, которая раньше не попадалась ему на глаза и побежал вниз исследовать её. В одном месте его что то заинтересовало в скале и он прыгнул в маленькую полость, чтобы изучить её поближе. К его удивлению, земля под ним провалилась и после падения он обнаружил себя в темноте.

Он не мог понять, что случилось и потому сильно испугался. Он лежал на чём то мягком, на чём то похожем на растение, что несомненно остановило его падение. Он догадывался, что упал в какую то пещеру, но не мог понять почему было так темно и не было видно даже дыры через которую он провалился. Он был в состоянии шока несколько мгновений, но вскоре оправился, поднялся и вытянул руки в стороны, но ничего не почувствовал. Несколько осторожных шагов привели его к гладкой стене, вдоль которой он мог двигаться, но которая казалась бесконечной. Он был полностью сбит с толку и ему это определённо не нравилось. Он подумал, что раз уж он как то упал туда, то лучшим планом будет попрбовать забраться наверх по какому нибудь пути, если он только сможет такой найти. Тогда он наошупь пошёл назад, пока не оказался в том месте где, как ему казалось, он приземлился. Сделав две-три попытки он споткнулся об растение на которое он упал. Встав там, он посмотрел вверх, но ничего не увидел; тогда он протянул вверх руки, но ничего не почувствовал; тогда он подпрыгнул так высоко как мог, но его встретила лишь пустота. Он несомненно каким то образом упал туда, но никак не мог понять куда делись следы того отверстия через которое он провалился.

Ни одна теория которую он мог придумать не объясняла все факты, поэтому он начал подозревать сверхъестественное вмешательство и думать, не попался ли он в ловушку неких странных жителей подземного мира, которые видят в темноте. Он быстро отмёл столь неприятную догадку и поскольку он решил, что забраться наверх не получится, то по крайней мере он может продолжать двигаться вдоль стены как и раньше и хотя бы узнать размеры своей темницы. Он не знал куда идёт и поначалу не мог найти стену, но когда он её коснулся, то оказалось, что он подошёл к ней под углом, а не прямо в неё, как раньше. Он размышлял та ли эта стена или он уже дошёл до другого конца подземелья; идя вдоль неё он обнаружил, что поверхность стены имеет неопределённую протяжённость и не меняется. Он много раз бывал в пещерах, но эта не была похожа ни на одну из них. Необычайная гладкость стены и пола поразила его, как и размеры помещения. Держась рукой за стену он крайне острожно шёл вперёд, потому что знал о ямах, иногда удивительной глубины, которые неожиданно обнаруживаются в подобных пещерах; здесь же пол был ровным как мостовая, отчего в его ум проникла мысль о искусственном происхождении этого места, но он ни разу не слышал ни о чём подобном. К тому же он знал, что пещеры подобной ширины имеют соответствующую высоту, но это было невозможно в его случае, потому что он упал с небольшой высоты. Он также знал, что шёл вдоль стены достаточно долго, чтобы пересечь половину Великого Города, но как пещера может иметь такие размеры?

Дело казалось безнадёжным, но у него не было других вариантов кроме как продолжать идти вперёд, несмотря на то, что он был подавлен страхами о том, что во всём этом есть что то нечистое и этот кошмар поиска в темноте никогда не прекратится. Он даже как то развеселился мыслью о том, что должно быть умер после падения и сейчас идёт по странному миру мёртвых. Правда в этой теории были свои нестыковки и к тому же он начал уставать, что говорило в пользу того, что он ещё в теле. Он всё шёл и шёл, незаметно увеличивая шаг, поскольку стал доверять неизменной гладкости пола и шагал легко как будто всё видел, хотя и касаясь одной рукой стены, а другую вытянув вперёд на тот случай, если эта удивительная пещера когда нибудь закончится. Но до сих пор его угнетали две вещи: непроглядность темноты и тишина. В любой тёмной комнате на земле обычно есть хоть один луч света рассеивающий мрак; здесь же он казался столь полным, столь непроглядным, что казалось окутывал его как плащ. И тишина: он была не относительной, как в верхнем мире, а абсолютной и совершенно неземной. И наконец необъяснимость всего этого; наверно лучше было просто механически двигаться вперёд и не думать.

Это нелёгкое испытание для мальчика двенадцати лет, но к счастью уже тогда он был настойчив и решителен. Он неуклонно двигался вперёд несмотря на то, что время казалось остановилось. Но вдруг перед ним возникла точка света, причём так неожиданно, что он вскрикнул. Он не мог определить как далеко был тот яркий источник света, но сразу забыл про свою усталось и поспешил навстречу ему, лишь в этот момент осознав по глубине своего облегчения, как близок был к полному отчаянию. Долгое время источник, казалось, не приближался и он перешёл на ходьбу, но чем ближе он подходил, тем лучше становилось видно, что источником света была дыра. Спустя некоторое время темнота начала рассеиваться и в сумраке он различил другую стену, которая шла параллельно этой, а ещё чуть позже — потолок, примерно в шести футах над головой. Он понял, что несколько миль шёл по туннелю несомненно искуственного происхождения и начал надеяться, что дыра впереди — это вход в туннель.

Так и оказалось, поэтому вскоре он выбрался на солнце и на несколько минут был им ослеплён. Туннель начинался в чашеобразой впадине на одиноком склоне, которого он ни разу не видел, что, впрочем, его мало волновало после того как он выбрался из этого ужасного мрака. Перед тем как покинуть столь странный подземный проход, он исследовал его поближе и его глаза подтвердили то, что руки говорили раньше об удивтельной гладкости стен и пола. Но его осязание не сказало ему, что поверхности туннеля щедро покрыты картинами, бесспорно неряшливо и грубо нарисованными в незамысловатом стиле. Эти рисунки удалялись вглубь насколько позволял видеть свет проникающий через вход. Он пообщеал себе, что вернётся сюда, чтобы исследовать место более тшательно. По высоте солнца он вычислил, что пробыл в темноте лишь три часа, несмотря на то, что ему казалось, будто он пробыл там несколько дней. Было решено забраться на вершину холма в надежде разобраться в своём местоположении; это требовало некоторых усилий, поскольку несмотря на то, что он узнал контуры некоторых горных вершин, он смотрел на них с совершенно нового места. Спустя некоторое время он понял, что прошёл через самое сердце горы и потому у него было два пути обратно: через вершину или вокруг.

Теперь у него появилась возможность обратить внимание на то, что он голоден, но к сожалению на горном склоне не было ничего съедобного, поэтому ему не оставалось ничего кроме как двигаться вперёд в меру своих сил. Забравшись несколько выше он нашёл ручей, вода из которого его очень освежила, так как в туннеле была мелкая, почти неосязаемая, пыль, из за которой он сильно хотел пить. Когда он перебрался через вершину, он рассчитывал сразу увидеть путь по которому пришёл, но эта возможность предоставилась ему лишь через две мили. Он вернулся домой поздно вечером, когда его отец уже начал волноваться.

Его рассказ неподдельно заинтересовал отца и на следующий день они отправились вместе к месту проишествия, взяв с собой нескольких людей, верёвку и несколько фонарей. Алкион без труда нашёл то место где земля, казалось, раскрылась и поглотила его, но интересное образование в горе, которое привлекло его внимание, пропало из виду. То, что он тогда нашёл было щелью четырёх футов в длину и нескольких дюймов в ширину с ярковыраженными краями, в которую, когда он спрыгнул, чтобы рассмотреть её поближе, каким то образом провалился, что выглядело невозможным. Впрочем сейчас он не мог её найти и его отец начал думать, что Алкион привёл их не в то место, при том, что сам Алкион был вполне уверен, что место правильное, но не мог объяснить почему щели нет.

Вскоре он заметил необычное прямоугольное углубление в скале, подойдя к которому для более пристального изучения, обнаружил, как несомненно сплошной камень углублися как только на нём оказалась его нога, и в этот момент он увидел вчерашнюю щель, но как только нога была убрана, камень вернулся на место. Он был сильно поражён этим и позвал отца посмотреть, так что вскоре они вместе продолжили осторожно изучать это место. Они поняли, что квадратный камень был чем то вроде плиты, которая вдавливалась при нажатии и убиралась вниз, открывая что то вроде капкана, и возвращалась на место как только давление снимали. Дальнейшее исследование показало, что всё работало за счёт простой, но остроумной, системы противовесов и что щель закрывалась большим диском исключающим возможность проникновения света внутрь. Было очевидно, что какой то камень однажды помешал полностью закрыться этой двери. Сквозь оставленную щель на протяжении неизвестно скольки лет проникал свет и дождь, в результате чего прямо под щелью вырос огромный мох, куда и упал Алкион, а за ним дверь полностью закрылась, преградив собой лучи света.

Но для чего могли построить такое сооружение и кто мог это сделать? И какая доисторическая раса могла построить туннель в скале шесть миль в длину и зачем? Чтобы ответить на эти естественные вопросы нужно было продолжить исследование, поэтому при помощи верёвки, которую они взяли с собой, Юпитер и Алкион спустились вниз, взяв с собой несколько людей, и зажгли фонари. Тогда они заметили, что стены покрыты рисунками и потому предположили, что эти рисунки покрывают стены вдоль всего туннеля. Позже они заметили, что картины организованы в виде групп с большими интервалами между ними, позволяя предположить, что они выполняли примерно ту же функцию, что и Крёстный Путь в какой нибудь католической церкви. Так как туннель шёл в обоих направлениях, они наверняка видели то, что было в другом конце столь необычного места.

Со своими фонарями они могли идти быстро и скоро они оказались в месте где коридор разделялся на два: точнее появлялся новый коридор гораздо большей ширины, который отходил под прямым углом. Заинтересованные этим новым коридором они свернули в него и обнаружили, что он ведёт в большой зал, который судя по своему виду выполнял когда то роль храма. В конце зала была грубо высеченная статуя колоссальных размеров и отталкивающего вида, а перед ней платформа, которая едва ли могла быть чем то иным кроме как алтарём, хотя и несколько необычной фомы. Стены храма были покрыты рисунками, некоторые из которых изображали танцы и оргии сомнительного характера. Забравшись на алтарь, Алкион с трудом избежал падения в ещё одну дверь-ловушку с точно такой же конструкцией как и та, через которую они забрались в это подземное сооружение.

Придерживая эту дверь они опустили вниз фонари и увидели простую квадратную комнату в которую Алкион, конечно, попросился залезть. Алкиона опустили внутрь и Юпитер залез вслед за ним, обнаружив как тот изучает что то похожее на каменное корыто или саркофаг, который занимал одну сторону комнаты, уже опустевшую, и возможно был гробницей высшего жреца той забытой религии, которая проводила свои церемонии в этих недрах земли. В дальней стене комнаты были углубления, которые позволяли забраться наверх, чем и воспользовался Алкион, оказавшись внутри той огромной статуи из которой он мог смотреть наружу через несколько искусно проделанных отверстий. Возможно это было сделано для того, чтобы жрец мог говорить через рот этой богини, хотя казалось странным, что единственный вход внутрь начинался через дверь-ловушку на самом алтаре. Алкион предположил, что возможно на алтарь клали приношения, которые падали внутрь и пропадали из виду, что служило признаком принятия даров богиней; или возможно они разводили огонь на алтаре, а жрец таинственно исчезал в дыму.

Поскольку горючее в их фонарях стремительно заканчивалось, они посчитали, что благоразумно покинуть храм и как только они добрались до меньшего коридора, они продолжили идти вдоль него, чтобы увидеть куда он ведёт. Через некоторое время они, как и Алкион в тот день, оказались в маленьком чашеобразном углублении, но в их случае выход почти полностью преградили сползшие камни и земля, так что им пришлось приложить некоторые усилия, чтобы продолжить путь. Когда они смогли осмотреться, они обнаружили, что находятся совсем недалеко от дома на чем то вроде выступа в скале, откуда открывался вид на их собственную долину. Это место выглядело недоступным снизу, но судя по его виду было вероятно, что земля сползла довольно давно и что до того момента был лёгкий путь к входу в туннель. Но какая раса проделала эту работу и почему они посчитали нужным потратить столько сил на выкапывание такого подземелья?

Алкион был весьма заинтересован в этом месте и чувствовал, что у него есть нечто вроде права собственности на него, потому что он его нашёл первым. Он часто ходил туда со своими друзьями, один из которых — Албирео — сделал копии всех рисунков. Они измерили туннели, нарисовали план всего подземелья и из всех рисунков, планов и текстов получилось что то вроде книги, которая была отправлена королю Маноа, где она была помещена в великий музей. Рисунки весьма хорошо описывали церемонии проводимые в определённых частях храма и некоторые из них имели весьма примечательный характер.

Это интересное событие в жизни Алкиона оказало на него большое влияние и повернуло его интерес в сторону изучения доисторических людей, их религий и обрядов. В связи с этим он познакомился с смотрителем музея Маноа и убедил его послать такому же представителю музея в Золотых Вратах Посейдониса описание подземелья и статуи вместе с копиями всех рисунков, чтобы спросить знает ли тот о чём либо подобном. Вскоре пришёл ответ от старшего хранителя музея Атлантиса, в котором говорилось о двух подобных подземельях в Посейдонисе (ответ пришёл вместе с планами и рисунками), которые были реликтами любопытного тайного культа земной богини, по видимому практиковавшемуся поздними лемурийскими подрасами, у которых его переняли рмоахалы. Культ был известен своими непристойными обрядами, включая человеческие жертвоприношения, но смотритель атлантского музея настаивал на том, что все эти сведения недоказаны и просил копии всех рисунков нового подземелья, которые могли бросить новые лучи света на его теорию. Алкион начал переписку с атлантским учёным и предложил те несколько теорий, что пришли к нему в голову в отношении того, что он нашёл. Из этих учёных писем он почерпнул много знаний, а также тщательно изучил всё что можно было узнать об археологических находках музея Маноа, поэтому хотя он был достаточно молод, его авторитет в этой области начали признавать. Письма полученные от посейдонского смотрителя ярко осветили тему религии и обычаев той древней расы, которая построила подземелье, но они не объясняли зачем нужна была та дверь-ловушка через которую Алкион упал вниз. Похожая конструкция была найдена в одном из атлантских коридоров, но она была сделана на полу маленького храма построенного на поверхности земли, в то время как возле того места, где Алкион упал, не было никаких следов каких либо строений. Её могли использовать как ловушку для неосведемлённых, чтобы избавляться от нежеланных или неверных, или просто для того, чтобы некоторые жрецы знали этот трюк и могли приобрести репутацию тех, кто таинственно исчезает. Ничего не осталось на рисунках, что объясняло бы эту странность.

В этой жизни, как и во многих других, вокруг Алкиона собрались его близкие друзья. Среди его братьев были Мицар, Геракл, Сириус и Селена и когда он стал достаточно взрослым, он поженился на Электре — дочери Короны и Вирэя. Его жизнь была счастливой и плодотворной, потому что его окружали те, кого он любил, а его работа по улучшению долины, которую он должен был делать для государства, была ему по настоящему интересна. После смерти Юпитера он стал управлять всей долиной, а до того момента он управлял одним районом, который занимал большую часть его времени и оставлял мало сил для изучения археологии.

Помимо остальных обязанностей Алкион выполнял роль судьи и после некоторых сложных дел завоевал репутацию проницательного человека. Одно интерсное дело, которое попалось нам на глаза, вовлекало детей наших персонажей и потому может представлять интерес. В главном городе долины жил один человек по имени Хомара; у него было большое состояние которое он получил за счёт торговли и одалживания денег; и была у него репутация человека цепкого и неразборчивого в средствах. Хотя многие пользовались его услугами в случае необходимости, мало кто мог сказать о нём хорошее слово; его даже подозревали в вымогательстве, но доказательств этому не было. Однажды ночью этого человека убили: его тело нашли на дороге с разбитой головой, как будто по ней били тяжёлой дубиной. Дорога на которой его нашли была одной из тех, что шла по краю долины и была прямо под терассой; вдоль всей дороги с одной стороны была одна большая белая стена, которая на самом деле была частью терассы наверху, на краю которой стояли дома и сады, тогда как по другую сторону дороги был ряд домов с отдельным садом у каждого дома. Хотя ворота в эти сады открывались со стороны дороги, с неё было видно только их заднюю часть, потому что все основные комнаты смотрели вниз по долине из за того, что там открывался красивый вид. Поэтому хотя та улица была в населённом квартале и по обе стороны от неё были сады и дома, она оставалась довольно пустынной и на неё редко кто то смотрел. Именно поэтому убийство прошло незамеченным, хотя было очевидно, что его совершили в начале вечера.

Жена Хомары сказала полиции, что тот поздно вышел из дома, упомянув, что идёт на встречу с Клио, который был должен ему много денег и Хомара настаивал на немедленном возвращении долга, что привело бы к полному разорению Клио. Здесь был виден мотив преступления и поэтому Клио быстро арестовали. Он подтвердил, что у него была встреча с Хомарой на той улице где нашли тело, но сказал, что Хомара не пришёл и потому, прождав там несколько часов, он вернулся домой. Приходили разные свидетели и говорили, что шли по той улице и видели как Клио ходил там, и что он старался их избегать. Двое также сказали, что видели брата Клио — Теодороса — который зачем то бродил в том же месте, так что скоро было приказано арестовать и его. Вскоре выяснилось, что у Теодороса были личные причины неприязни к Хомаре, потому что последний любил Таурус, на которой Теодорус хотел женится. Но поскольку Хомара мог в некоторой степени влиять на его старшего брата Стеллу, он мог создавать препятствия на пути Теодоруса.

Каждый из этих двух братьев — Клио и Теодорус — в тайне верили, что другой совершил убийство и каждый оправдывал другого "альтруистическими" мотивами: так Клио думал, что Теодорус совершил это для спасения своей семьи от разорения, тогда как Теодорус считал, что Клио ввязался в это, в основном, чтобы защитить счастье младшего брата. Таким образом каждый вдохновился идеей самопожертвования ради другого и в конце концов оба признали себя виновными, к полному недоумению судьи. Естественно было предположить, что два брата сговорились, чтобы сообща убрать с пути препятствие, но оба решительно отвергли это и к тому же все свидетельские показания говорили о том, что братья не были вместе. Алкион склонялся к мысли, что оба брата виновны за намерение убить, но в то же время он не видел способа определить кто из них нанёс решающий удар, во многом потому что нельзя было доказать, что кто либо из них тащил с собой оружие достаточно большое для нанесения таких травм.

В этот момент процесса перед судьёй появился Юдор и попросил разрешения изложить свои мысли. Получив разрешение, он сказал, что хотел бы сохранить молчание, но совесть не позволила ему это сделать, потому что он не мог позволить невиновному пострадать от своих действий, и он вынужден был признать, что именно он убил Хомару: он заявил, что удар был нанесён во время защиты. По его словам он спешил по той дороге поздно вечером, и тут на него яростно набросился какой то человек, держащий в руках некое оружие. Испуганный столь неожиданным и опасным поворотом дел, он ткнул того своей толстой палкой которую нёс с собой. Нападающий тяжёло рухнул, ударившись головой о стену, и явно потерял сознание. Юдор, обеспокоенный неожиданностью всего этого, не стал ждать пока тот очнётся, а поспешил домой, надеясь тем самым избежать каких либо проблем. Он заявил, что в тот момент не представлял кто был перед ним. Когда же до него дошли вести о найденном теле Хомары, он догадался, что тот должно быть был его противником, и неописуемо испугался того, что будет обвинён в убийстве, хотя оно было ненамеренным и даже простительным. До сих пор он молчал и рассчитывал, что смерть Хомары останется загадкой, но когда он понял, что благодаря непостижимому проявлению благородства или из за какой то ошибки, его вину берёт на себя кто то другой и решил, что его долг — выйти вперёд и всё рассказать. Он не был знаком с Хомарой и потому не имел личных причин его атаковать, а в тот момент был уверен, что нападающий безумен. У него не было уверенности насчёт точного места где это произошло, но у него было впечатление того, что то место где нашли тело — совсем не то место, к тому же он не понимал как тот удар который он нанёс мог произвести такие повреждения.

Алкион был крайне удивлён необычностью преступления в котором уже три человека признавали себя виновными. Он отложил суд и сам сходил в то место, чтобы сделать свои выводы по поводу всего того, что было сказано. Первое, что он заметил было рвом у высокой стены, упомянутой вначале. Это противоречило истории Юдора, потому что если бы человек упал от толчка по направлению к стене, его тело не лежало бы кучей на тротуаре, как было описано, а должно было бы оказаться в канаве. Изучая эту канаву, он заметил в ней большой кусок тесанного камня и потребовал, чтобы его оттуда вытащили и принесли ему. Рассмотрев камень поближе, на его нижней стороне были обнаружены следы тёмной жидкости похожую на кровь, а также налипшие волосы похожие на волосы убитого. Отойдя назад на дорогу и посмотрев вверх он увидел соответствующую дыру в верхнем ряде кладки стены, в двадцати футах над землёй, и сразу же потребовал узнать кто живёт в доме, чей сад располагается прямо над тем местом. Ему сказали, что там живёт человек по имени Набха, на что он потребовал привести его к нему, чтобы узнать, что тот знает про упавший камень. Некоторое время Набха колебался, но в конце концов собрался с мыслями и начал рассказывать.

"Я расскажу вам всю правду, ваша честь" — сказал он — "именно я убил Хомару и не жалею об этом, потому что верю, что хорошо поступил, избавив мир от такого головореза. В то же время я не могу с тех пор обрести спокойствие и, возможно, рассказав всю правду я его обрету. Сей мёртвый человек, ваша честь, был злым деятелем, без совести и сострадания. Я занял у него денег, из за чего он смог заставить меня отдать ему мою дочь Суадху, и с обещанием полностью простить долг, он забрал её на виллу министра для развлечений. Но и после этого он продолжил требовать от меня ещё больше, говоря, что у него по прежнему есть бумаги позволяющие ему забрать мой дом и землю. Услышав это я обезумел и решил расправиться с ним своими руками."

"В ту ночь я прогуливался по саду, проклиная его, и думая как бы отмостить ему. Я посмотрел вниз на улицу и прямо под собой увидел того человека. Я видел его лицо, поскольку он оказался под светом фонаря, и я знал, что это силы тьмы ответили моим просьбам и принесли его прямо ко мне в руки. Я подошёл к краю и остановился у шатающегося камня в кладке стены и сделал так, чтобы одним касанием его можно было сбросить вниз. Я поспешно бросил вниз маленькую палку, чтобы узнать куда именно упадёт камень и как только нашёл нужное место, я толкнул камень и тот полетел вниз. Мои расчёты меня не подвели: я видел как камень прибил его к земле и обрадовлся этому, но в тот же момент меня охватил ужас. Я выбежал из дома и бежал до самой улицы, но не смог заставить себя взглянуть на свою работу. Потеряв рассудок я бежал вдоль дороги не зная куда бегу. Я увидел как кто то ко мне приближается и мне показалось, что тот намеревался меня остановить. У меня в руке была палка, хотя я не помнил когда я её взял с собой. Я ей начал размахивать, но тот человек сбил меня с ног сильным ударом. Кажется некоторое время я лежал без сознания. Когда я очнулся, моя голова сильно болела, но меня также покинуло безумие, так что я вернулся домой и лёг спать. То дело было благородным делом и я бы его повторил, хотя с тех пор мой разум не может обрести покой."

Алкион чувствовал, что в этом четвёртом признании была наконец сказана правда, но всё же послал в дом усопшего Хомары за девочкой Суадху и выслушал признание, которое полностью подтвердило сказанное её отцом по поводу неё. Затем он позвал всех арестованных. Клио и Теодорус были отпущены с наставлением о пользе чистой правды и объяснением того, что ложные показания, даже в целях альтруизма, продиктованные привязанностью, всегда прячут истину. Юдор был также отпущен с похвалой от судьи за то, что тот сам вышел и рассказал про свои сведения о преступлении, несмотря на то, что сказанное было против него, и защитил других от вины, которую те уже успели признать. Алкион также отметил, что заслуга Юдора ни коим образом не становится меньше из за того, что сказанное им было не совсем точным, потому что тот, от воображаемой атаки которого Юдор защищался, оказался Набхой, а не Хамарой. Набхе он сказал:

"Ты избавил мир от злодея, который бесспорно заслуживал смерти, и всё же я должен сказать, что убив его ты поступил неверно, ибо забрав жизнь человека ты нарушил благословенный закон нашего отца Ману, который говорит, что любая жизнь священна и что личная месть недопустима. Ты должен был прийти ко мне и рассказать всё, доверившись правосудию и решению твоего правителя. Я не стану давать обычный в таких случаях приговор к изгнанию из империи Маноа, потому что в твоём случае есть смягчающие обстоятельства, однако в течении двух лет ты должен жить как отшельник в горах, чтобы у тебя было время на медитацию и очищение себя от кровавой вины и чтобы успокоить свой потревоженный дух исцеляющими влияниями природы."

Таким образом Алкион спокойно жил выполняя свои обязанности в отношении своего народа, постоянно занятый построением планов по его благополучию. Когда он ушёл, будучи в годах и в почёте, его пост в правителстве занял его старший сын Аполло, который пытался идти по его следам и поддерживать его традиции.

Жизнь 9-ая

Уже в третий раз мы находим Алкиона в долине третьей коренной расы, рождённого как раз вовремя, чтобы принять участие в великой миграции, для которой предыдушие жизни были подготовкой. В то время Ману был правителем; его сыновьями были Орфей и Сурья, а внуками — Марс, Корона, Вулкан, Теодорус и Вайра. Внукам было уготовано стать капитанами его армии, а сынам — сформировать особый штаб адьютантов. Среди этого штаба мы находим нашего героя, родившегося 18 лет назад у Вулкана и Венеры. С ним был брат Сириус, на два года страше него, и два младших брата-близнеца Яджна и Аврора, которым было всего по 16, но которые уже были полны отваги и желания показать себя на деле. Главным среди этой молодёжи был Геракл — сын Марса. Среди остальных оказались Паллас, Герминиус, Роза, Фонс и Алеция.

Поскольку для миграции было необходимо завоевать одно королевство, все люди были разделены на две группы. Первая группа стала великолепной армией численностью в 300,000 человек, и прошло лишь где то четыре года к тому времени как персидская империя была полностью сформирована с того момента как женщин и детей взяли с собой из родной долины в их будущий дом. Королевство было завоёвано и молодые солдаты, взяв с собой жён, поселились на новой земле и начали жизнь строителей и организаторов, к которой они столь хорошо приспособились в предыдущих воплощениях. Избранницей Алкиона стала Файдс в которую также влюбился Геракл. Последний недовольным ушёл на войну, поведя за собой карательную экспедицию на Трипос, где жил непокорный туземный вождь, и когда он вернулся с победой, он женился на Psyche — осиротевшей кузине, которая давно им восхищалась. Его старший брат Сириус женился на Ахиллес, а двойняшки Яджна и Аврора — на этот раз отважные солдаты, на счету которых уже были многие храбрые поступки — взяли себе Альбу и Дораду соответственно. Среди детей, которые пришли к ним с годами, оказались многие известные нам герои: к Алкиону пришёл сам Меркурий, а также Мицар, Аполло, Албирео, Гектор и Лео — все настоящие и проверенные друзья. К Сириусу пришли Сатурн и Брихат, а также Вега, Рама и те остальные, с которыми нас познакомили наши исследования.

После того как земля была колонизирована, лидеры армии взяли на себя роль губернаторов разных провинций и городов. В течении пятнадцади лет Ману держал эту страну как часть своей империи и несколько раз проезжал по ней, чтобы убедиться, что всё шло так как он хотел. К концу этого периода Ману был человеком очень преклонного возраста и он решил уйти от активной жизни и на смену ему пришёл его внук Марс. Корона стал королём Персии, а Теодорус — королём Месопотамии и Вавилонии. Таким образом независимая персидская империя уверенно встала на ноги перед долгой дорогой.

Поскольку земля там была довольно бесплодной, а её реки затерялись где то в песках, Ману разработал тщательный план орошения и начал его воплощать как только гражданский закон заместил собой военный порядок. Его план был столь масштабным, что потребовались усилия нескольких поколений прежде чем он был полностью выполнен и чем ближе они подходили к его завешению, тем более плодородной и процветающей становилась земля. Эта работа считалась столь важной, что одним из многочисленных поэтических имён которыми преданный народ наградил своего короля стало "Даритель Воды." Ни у Теодоруса ни у Короны не было сына, поэтому после смерти их сменили племянники — Сириус и Алкион — чья взаимная привязанность позволила им развивать сложные отношения двух частей королевства в наиболее гармоничной форме.

Почти сразу после того как Сириус взял бразды правления в свои руки, на империю напала яростная и воинственная раса Армении — горный народ живущий на северо-западе чуть ниже Каспийского и Чёрного моря. Солдаты империи на севере Месопотамии должны были только присматривать за границей и обороняться от небольших нападений и их было совсем недостаточно, чтобы адекватно встретить масштабное вторжение. Сириус и Алкион спешно собрали всех доступных воинов и позвали за оставшимися ветеранами, которые завоевали эту землю четверть столетия назад. Таким образом они собрали большую и сильную армию, которую дали в управление своему брату Яджне и послали того отбивать атаку нападающих. Но даже тогда арийская армия была далека от численности своего противника, хотя и имела огромное преимущество в виде дисциплины привитой Ману.

Яджна был не только храбрым солдатом, но и необычайно способным генералом в те времена, весьма сведущий в известных тогда стратегиях и тактиках, но перед ним была трудная задача. Горцы уже проложили себе путь вглубь империи и арийское население поспешно убиралось с их дороги. Уже два новых города были разрушены и большая территория была опустошена. Враг был совсем не дисциплинирован, ибо каждый солдат у них дрался сам за себя, но они были отчаянно храбрыми, полные хвастливой самоуверенности и презрения ко всем остальным. Их несомненным умением был их стиль нападения — они выпрыгивали как демоны, безумно крича, и всегда наводили ужас на врага, обращая его в бегство. План придуманный Яджной для встречи угрожающего натиска во многом был похож на то, как знаменитая Британская площадь встретила конницу, за исключением того, что он расположил людей в несколько кругов и научил их принимать такое построение за несколько мгновений. Сердцем каждого круга была группа лучников с помошником, который нёс огромную сумку с стрелами, чтобы стрельба могла продолжаться часами. Внешнее кольцо состояо из трёх рядов копьеносцев, из которых внутренние ряды держали длинные копья под определённым углом к земле, а внешний ряд держал тяжёлые короткие копья (у которых верхняя треть была металлической как у римского пилума) и интересный агрегат похожий на треногу фотографа, который складывался в походную палку для удобства переноски, и раскладывался в недружелюбную систему металлических спиц.

Когда от гонцов пришло известие о надвигающемся враге, армия сразу же приняла форму тех кругов. Люди быстро распределились на группы, внешние ряды развернули свои треноги, воткнув их в землю и сцепив вместе, тем самым сделав высокую непроходимую стену над которой торчали копья от внутренних рядов. Как только враг подошёл достаточно близко, лучники в центре кругов осыпали его дождём из стрел, которым сказали не тратить стрелы впустую, а стрелять прицельно. Горцы не применяли стрелы в войне, потому что считали это женским занятием, и всегда спешили подобраться к врагу поближе. В первый раз они применили свою обычную тактику и не обращали внимания на арийские стрелы (которые, тем не менее, проредили их ряды до того как они достигли кругов) и расчитывали уложить всех перед собой в своем безумном натиске, но их встретили совершенно спокойные круги из копий. Очень скоро у каждого круг лежала куча мёртвых горцев и хотя по их телам отчаянно и храбро запрыгивали другие, им было трудно добраться до своих врагов и к тому же их непрерывно поливал дождь из стрел. Они наступали снова и снова, но так и не добились заметного успеха, и через пару часов половина горцев лежали мёртвыми в поле, а другая половина поняла тщётность попыток прорваться через эти круги из которых веяло смертью.

Лидеры горцев приказали им возобновить атаку, но те угрюмо отказывались и пока они препирались по этому поводу, Яджна неожиданно превратил круги в небольшие клиновидные группы и напал. По краям по прежнему были короткие копья, а позади лучники, которые на время закинули луки на спину и на время стали копьеносцами. Горцы привыкли нападать, а не обороняться и начали сдавать перед непривычным на них нападением. Умно сформированные клинья из солдат врезались в толпу горцев как нос корабля прорывается через воду и после отчаянной, но безуспешной обороны, остатки в бывшем неуязвимой армии начали разбегаться. Арийцы начали их преследовать, потому что были сравнительно бодрыми, так как всё время стояли на месте, пока горцы истощали себя нападениями. После этой битвы лишь немногие из когда то большой армии горцев смогли вернуться в свой дом.

Яджна отправил Алкиону курьера с новостью о победе, а также попросил того рассказть о ней Сириусу в столице Персии. В то же время он сообщил о своём намерении закрепить победу немедленным вторжением в страну горцев, если только этому не будет возражений, и попросил подкрепления вдоль путей сообщения пока он двигался вперёд. Он начал воплощать этот план в жизнь, хотя пересечённая местность внесла огромные трудности в него. Слухи о его неуязвимости шли впереди него и выиграли для него половину сражений ещё до того как враги могли его увидеть. Так он захватывал одну долину за другой, пытаясь, когда возможно, избежать истребления местного населения, и убедить тех сдаться. Если они соглашались, он принимал от них клятву верности от имени Алкиона, уведомлял их о том, что их земли переходят к нему, и обязывал их сделать определённое количество еды для своей армии вместо обычного тогда налога для центрального правительства.

Он продолжал этот процесс присоединения земель в течении двух лет, пока не завершил его бескровным захватом центрального поселения вождей горцев — удалённой и скрытой долины, которая считалась совершенно неприступной кроме как по единственной и очень трудной дороге. Яджна же решил найти другой путь и не давая знать противнику, переправил своих людей в горы вокруг долины, так что те не могли не видеть, что теперь их долина в распоряжении арийцев. Затем он послал своего сына Муни с послами, чтобы те спросили не проще ли горцам немедленно сдаться и избежать ненужного кровопролития. Муни был достаточно убедителен и последний независимый фрагмент Армении мирно влился в королевство Месопотамии. С одобрения Сириуса, Алкион назначил Яджну наместником короля на завоёванной им земле, но перед этим тот повёл армию победителей обратно в столицу Месопотамии, а затем и в столицу Персии, встречая сердечные овации в обоих местах. Через год сам Алкион проехал по своей новой горной провинции и приобрёл популярность как только его помощь была полностью понята.

Жена Яджны — Альба — была чрезмерно горда тем фактом, что она была старшей дочерью Коли, а тот, в свою очередь, был старшим внуком Ману и на основании этого она заявила, что трон Персии должен перейти к ней от имени Муни. Чтобы успокоить её, он наконец пообещал изложить эту теорию перед Сириусом и Алкионом, хотя он приложил много усилий, чтоб не связывать своего имени с этим и объяснил, что сам он склоняется к мысли, что титул должен переходить исключительно по мужской линии. Сириус и Алкион отклонили предложение Альбы, но в качестве компенсации наградили Яджну титулом короля вместо титула наместника короля, и сделав так, что этот титул перейдёт к Муни и далее по мужской линии, сохраняя прежнюю субординацию с короной Месопотамии, также как та подчиняется короне Персии. Кроме того, в случае войны король Армении должен был выступать как главнокомандующий совмещённых армий трёх стран благодаря тому военному гению, что он уже показал. Однако известность персидской армии была такова, что ей не потребовалось показывать свою силу вновь в течении жизни Алкиона и трёх братьев сменили со временем их старшие сыновья — Вега, Мицар и Муни — под управлением которых империя продолжила своё мирное развитие.

Жизнь 10-ая

Необычно короткий промежуток времени отделяет эту жизнь нашего героя от предыдущей. В этот раз Группа Служителей помогала основать не новую расу, а новую религию, ибо великий махагуру явился вновь, чтобы ещё раз показать своему народу неизменную истину, хотя и выраженную другим способом. Мы должны полагать, что Он счёл этот момент подходящим для обнародования своего учения в только что созданной персидской империи и для этого Он соответственно укоротил небесную жизнь своих помошников, так что мы видим как они Его ожидают. Десять тысяч лет назад Он сделал так, чтобы Сурья занял в Аравии пост Верховного Священника; в этот раз Сурья занимает такое же высокое положение ещё до Его прибытия. Он не стал рождаться в расе обычным способом, а взял уже имеющееся тело тщательно подготовленное для Него Меркурием — вторым сыном короля Марса, который был в то время главой Персии, а его брат Корона возглавлял Месопотамию под его началом.

У Марса было семеро детей — четыре сына и три дочери с которыми мы уже знакомы. Его старшим сыном и наследником был Юпитер, за ним шёл Меркурий, затем наш герой Алкион, тогда как Орион был младшим среди братьев. Сёстрами были Электра, Рама и Файдс. Остальных старых друзей мы находим в семье верховного священника Сурьи, среди сыновей которого были Мицар, Яджна, Селена, а среди дочерей — Сириус. Все эти молодые люди играли, учились и росли вместе и были во всех отношениях членами одной семьи, так что взаимная любовь, которая была результатом связей в прошлые времена, могла использовать каждую возможность для развития и проявления.

Когда эти молодые люди повзрослели, их любовь приняла новую форму: Юпитер женился на Лео, Мицар взял в жёны Электру — его приятеля в их троице. Меркурий не стал жениться, потому что все его мысли были направлены на подготовку к пришествию махагуру. К сожалению Алкион и Орион влюбились в одну и ту же молодую леди Сириус, что привело к печальным последствиям о которых мы расскажем позже.

За те пять столетий, что прошли с момента завоевания Персии, был сделан большой шаг вперёд и столица империи превратилась в утончённый и хорошо организованный город с несколькими великолепными произведениями архитектуры. Много других городов явились на свет, численность населения стремительно росла и совсем немного бесплодной земли осталось в центральной области благодаря схеме орошения придуманной Ману и которую уже полностью воплотили в жизнь, превратив когда то бесплодную страну в одну из самых плодоносных в мире, в которой царило процветание и довольство.

Роскошная церемония отметившая пришествие махагуру в тело Меркурия уже красиво описана миссис Безант в книге "Человек: Откуда, Как и Куда" и к этой записи я отправляю тех, что желает прочесть поэтичное описание истинно прекрасного оккультного события — величественного шествия процессии посреди тысяч ликующих людей и Сияющей Звезды, что несёт с собой благословение правителя мира.

Правление Махагуру это, несомненно, самая значительная часть в десятой жизни Алкиона, поэтому это описание, которое по возможности пропускает уже написанное в "Человеке" — прискорбно недостаточно и потому должно быть дополнено чтением соответсвующих страниц той работы.

Очень скоро после пришествия Махагуру Орион сделал одну ошибку, которая повлекла далеко идущие последствия. С раннего детства он и его старший брат Алкион любили свою кузину Сириус. Молодая леди любила обоих, но из за мягкого характера не хотела оглашать решение которое глубоко расстроит одного из них. Всё это обсуждалось родителями — Марсом и Сурьей — и однажды они вызвали Алкиона к себе и спросили, готов ли тот взять свою кузину Сирирус в жёны. Алкион сказал, что это было именно тем, чего он желал, и его отец послал за Сириус и сказал ей:

"Наш король почтил нас намерением создать второй альянс между нашими семьями, предложив тебе, моей дочери, стать женой его сына Алкиона. Твоя мать и я не можем пожелать тебе ничего лучшего чем это, но так как свадьба неподходящих друг другу людей — гнусный грех — мы позвали тебя, чтобы спросить, действительно ли ты желаешь принять принца и любить его всем сердцем, как надо любить мужа?"

Срирус скромно ответила, что может и будет, так что пара была тут же помолвлена и была назначена дата для свадебной церемонии. Сурья их торжественно благословил и те были полны счастья, но как только они отошли, Сириус прошептала своему помолвленому:

"Это самый счастливый день в моей жизни, но для Ориона это будет плохой новостью."

Алкион отвёл её обратно через длинный коридор и когда отец удивлённо повернулся к нему, тот сказал:

"Сэр, я должен сказать вам, что мой брат Орион тоже влюблён в эту леди и, что наша помолвка будет для него большим ударом."

"О!" — воскликнул король; "и кого из них ты предпочтёшь, молодая леди? Кажется ты весьма довольна сложившимся положением дел!"

Сириус застенчиво промолвила, что более чем довольна и даже думать не могла о том, чтобы нарушить решение короля. Тогда Марс сказал:

"Пусть будет так. Девушка не может выйти замуж за вас обоих и, к тому же, старший брат должен жениться первым. Я увижусь с Орионом и скажу ему, что он должен искать себе жену где то ещё. Он всё ещё молод и у него есть много времени для этого."

Но когда новость о помолвке добралась до Ориона он впал в ярость и поклялся, что свадьба не состоится и что он скорее убьёт и Сириус и своего брата. Он сразу же послал за Гаммой, который был человеком незнатного происхождения привязанный к Ориону как личный слуга и помошник. Гамма искуссно сыграл на гордости и ярости Ориона, решив, что может из этой ссоры между принцами выйграть что то для себя. К тому времени уже смеркалось и он решил следить за помолвленой парой и когда он увидел как Алкион идёт один, он поспешил к Ориону. Но когда Орион увидел Алкиона идущего одного, очевидно полного радости и распевающего хорошо известную песню победы, которую пела персидская армия, его гнев превратился в маниакальную ярость и, выпрыгнув на Алкиона, он ударил его кинжалом.

"Отличный удар," прокричал Гамма; "теперь давай быстро найдём девченку и унесём её до того как поднимется шум."

Под покровом ночи они поспешили в ту часть огромного здания где жил Сурья и направились в особые покои Сириус, хорошо известные им обоим. Они решили, что им повезло, потому что с ней была лишь одна служанка, которою Гамма сразу же свалил на пол. Сириус позвала помощь, но двое мужчин её быстро пересилили, связали и унесли. Они задумали вынести её незамеченными и затем пронести через большой парк, который в то время вечера был почти пуст. Но к тому времени служанка очнулась и подняла тревогу, так что охрана собралась вместе и отправилась в погоню. Один слуга видел как двое несли что то большое в сторону парка и описывал это странное поведение людей своим товарищам, думая, что те двое возможно воры, как поднялся крик, так что охрана знала куда бежать и кого искать, потому что служанка опознала двух мужчин.

К тому времени луна поднялась и осветила весь полк охранников быстро распределяющихся по парку, которые вскоре были на хвосте у беглецов. Орион был слишком поглощён гневом, чтобы внимательно всё просчитывать, но у Гаммы были некоторые мысли насчёт того, чтобы вырваться в деревню и спрятаться. Погоня, однако, была слишком быстра, чтобы они могли следовать плану и уже скоро они были отрезаны от пути по которому собирались бежать, а охрана столь эффективно распределялась по парку, что совсем скоро остался лишь один путь для побега. Этот путь привёл похитителей к дороге идущей под небольшим наклоном вверх, но преследователи их заметили и начали их окружать. Неожиданно они оказались у кромки скалы нависающей над озером и поняли, что их поймали, так как солдаты были прямо позади, а дороги влево или вправо не было. Гамма, выругавшись, упал на траву, но Орион, схватив Сириус, отважно спрыгнул со скалы в воду.

Среди преследователей поднялся крик когда они увидели как их добыча только что от них ускользнула. Они рванули к краю и вглядывались вниз как могли, но тусклый свет не позволил им ничего различить. Они не могли спустится к берегу без необходимости долго идти вокруг, но их крики и громкий всплеск привлёк внимание другой группы преследователей которые поняли, что случилось. Прямо под скалой не было приемлимого берега, поэтому несколько мужчин прыгунли в воду как можно ближе и быстро поплыли в сторону плавающих тел.

Как Орион так и Сириус умели плавать, и им очень повезло, что они упали в воду когда та стояла высоко и потому они избежали серьёзных травм, хотя и были сильно оглушены. Они всплыли на поверхность в разное время, а Сирирус, будучи связанной шарфами, не могла делать ничего кроме как держаться на поверхности, но поскольку вода была спокойной, этого было достаточно. Позже она сказала, что всегда была в сознании, в то время как Орион, судя по всему, сознание терял, несмотря на то, что каким то образом плавал на поверхности. Таким образом пловцы их нашли и медленно потащили в сторону берега. На берегу реки не было лодок, но было много помошников, которые решили забросить в воду огромное бревно, которое очень помогло пловцам деражться на поверхности. В конце концов эту едва живую пару вытащили на берег. Их укрыли позаимствованными одеждами, принесли обратно домой в замок и после ночи сна они почти полностью пришли в себя. Гамма не стал сопротивляться при задержании солдатами. Он не стал извиняться за своё участие в этом деле и рассказал всю историю весьма черство.

Тем временем нашли сражённого Алкиона и отнесли его в покои, по пути ругаясь и обещая отомстить тому, кто это сделал — Алкион был очень популярен. Докторов быстро созвали и они обработали его рану, дав ему какое то лекарство, которое временно вернуло ему сознание. Затем они позволили ему уснуть с надеждой на его восстановление если всё пойдёт хорошо, хотя он был отчаянно слаб после столь значительной потери крови. Он не знал кто совершил на него нападение и он также ничего не знал о похищении Сириус, хотя и заметил её бледность когда та навестила его на следующий день. Доктора запретили ему напрягаться и говорить, поэтому он узнал всё лишь много дней спустя.

Король Марс, тем временем, был разгневан всем этим и на следующий день Орион и Гамма стояли перед для приговора. Они мало что могли сказать в свою пользу. Орион признал, что был неправ когда ударил Алкиона и выразил облегчение по поводу того, что тот не был убит, но он заявил, что был вне себя от ярости и не понимал, что делал и по прежнему считал, что ускользни он с Сириус, всё сложилось бы хорошо. Марс жестко сказал о позоре, который запятнал королевскую линию, потому что сын короля наружил закон, который тот должен был поддерживать, и о непременной обязанности, лежащей на нём, выдать собственному сыну такой же приговор к изгнанию который был бы выдан любому другому подданому за подобное преступление. Поэтому он отправил Ориона и Гамму жить за пределы персидской империи, сказав им загладить вину честностью и трудолюбием, ибо совершенная ошибка с которой начались их жизни в родной стране была серьёзна.

Ориону не позволили попрощаться с Алкионом, потому что последний до сих пор не знал о случившемся и было понятно, что эти новости произвели бы на него губительный эффект. Но его брат Меркурий, или точнее Махагуру пребывающий в его теле, послал за ним и сказал ему серьёзно, но доброжелательно:

"Сын, в твоих действиях не было мудрости. Ты в самом деле причинил много вреда, хотя этот вред не так уж серьёзен. Это правда, что ты — как один из нас — способен это сделать. Себялюбие — во всех случаях зло, но оно вдвойне зло сейчас, ибо оно портит гармонию нашей группы когда она нужна для особой работы в течении того короткого времени когда я могу быть с вами. Лишь раз в тысячи лет появлялется возможность предложенная тебе в этой жизни — быть среди первых помошников в основании и распространении мировой религии. Но ты позволил своей ревности выбросить себя из группы помошников и теперь ты должен пройти долгий и тернистый путь перед тем как заслужишь право вернуться обратно. Ступай и выучи этот урок, чтобы когда мой последователь придёт, ты мог быть готовым принять участие в этой работе."

Таким образом Орион на время пропадает с наших страниц, чтобы появится и завоевать своё прежнее место лишь несколько тысяч лет спустя. Алкион медленно восстановился и женился на Сирирус. Среди их большой семьи мы находим многих наших ведущих работников, ибо эта жизнь требовала усердного труда. Юпитер — старший сын Марса — конечно стал его наследником, поэтому Алкион был свободен в выборе полностью посвятить себя работе под началом Махагуру и Сурьи и он проявил себя как наиболее преданный из помошников. Предполагалось, что религия огня не вытеснит, а дополнит поклонение солнцу и звёздным англелам, которое практиковалось в то время. Кое что из учений Махагуру может быть найдено в "Человеке" и это было тем, что Алкион с соратниками проповедовал по всей великой империи. Как только новая система прочно встала на ноги, Махагуру ушёл так же впечатляюще как и появился. Но всё это также полностью рассказно в той книге, причём гораздо лучше чем я могу надеяться это описать, поэтому я лишь сошлюсь здесь на неё. Стоит заметить, что в этой жизни все наши герои собрались в двух поколениях Махагуру. В этом отношении изучаемая инкарнация напоминает ту в которой мы видим себя в этом двадцадом веке, ибо сейчас, как и тогда, мы все находимся в физических телах для выполнения работы которая даст мощный импульс для формирования каналов по которым затем будет течь сила в течении столетий.

В этот раз жизнь Алкиона была длинной и он сохранил силы до самого её конца, обычно путешествуя по полгода каждый год и проводя остальные полгода в столице, где он принимал участие в службах различных храмов. В первые годы супружеской жизни и затем когда все дети подросли, его жена Сириус обычно сопровождала его во всех путешествиях; но был один период когда у них было много маленьких детей и она с сожалением была вынуждена оставаться дома, чтобы присматривать за ними достаточно хорошо. Но в этих случаях Алкион неизменно брал с собой старших детей, потому что искренне верил в образовательный эффект таких путешествий и также желал учить их с самого начала той особой работе котороую они должны будут делать. Благодаря этому все они с самого раннего возраста были хорошо знакомы со всеми церемониями огня и могли выполнять их с благоговением и эффективностью, а также отлично выдерживать стиль отца, который постоянно тренировал их в обоих отношениях. Обучая так детей он таким образом следовал совету своего законного отца Сурьи, который давал те же указания всем членам своей семьи. Поэтому одной из черт тех ранних дней новой веры огня было то, что по всей стране религия распространялась мальчиками во всей своей молодости и чистоте. Дети родившиеся в то время в семьях священников получили благословение от Махагуру и позже было замечено, что те, кто удостоился этой чести, проводили через себя особую силу, которая вызывала самый удивительный энтузиазм у прихожан.

Занятая и продуктивная жизнь, сохранившая напряжение до последних дней, протянулась через правления трёх императоров — своего отца Марса, брата Юпитера и племянника Капеллы, чья жена Айви была известна своей красотой. Он спокойно ушёл в своём доме на 85-ом году жизни и у его кровати появился Махагуру в хорошо известном теле Меркурия, не постаревшего как он сам, а молодого и светящегося каким он его видел в последний раз во время Восхождения. Он прошёл через астральный мир практически мгновенно и в течении восьми сотен лет своей небесной жизни Махагуру был центральной фигурой в его окружении и в Его присутствии он рос как растёт цветок открыв своё сердце солнцу.

Жизнь 11-ая

Вновь наша группа появляется в третьей подрасе в Персии где к тому времени была старая и хорошо сформировавшаяся цивилизация. Примерно 14 столетий после завоевания этой земли Ману, и около 9 сотен лет после визита Махагуру, мы обнаруживаем такие же взаимоотнощения между трёмя основными частями королевства. Нептун был тогда королём Персии, Сиф, под его началом, правил Месопотамией, а Эльса — горным регионом Армении. Каждая из этих земель заметно расширилась за прошедшее время: Персия расширилась на восток, Месопотамия — на юго-восток к заливу, Армения — на запад, включив часть Малой Азии. Но на западе граница была слабо определена и среди многочисленных местных вождей не было ясных соглашений между собой, как и полной лояльности к центральной власти. В разных местах королевства по прежнему оставались почти что недоступные горные крепости, в которых оставались непокорённые племена живущие своей изолированной жизнью. Меркурий, чьё тело в прошлой жизни было использовано Махагурой, в этой инкарнации выполнял роль жреца религии в прошлом основанной с его помощью, а Алкион был его вторым сыном.

Меркурий был братом королевы Геракла, поэтому его дети были в постоянном контакте с королевскими детьми, и когда те подросли, между ними естественно возникли близкие дружеские и супружеские отношения. Марс — наследник трона — женился на Вайре — одной из сестёр Алкиона, а Электра — второй сын короля — женился на Сириус — одной из дочерей Меркурия. Но задолго до этих событий, когда Алкион и Электра были близкими друзьями, был третий — кузин Алкиона, Сатурн — который позже женился на Мицар.

В молодости Алкион, Сатурн и Электра попали в одну примечательную ситуацию из которой они с трудом выбрались живыми. В то время среди благородных семей Персии у молодых людей был обычай завершать обучение путешествием, примерно как в 18-м веке англичане совершали тур по Европе. Выходцы из небогатых семей ограничивались посещением нескольких основных городов своей империи, тогда как другие отправлялись в великую столицу центральной Азии — в Маноа. Трое друзей надлежащим образом отправились в это путешествие и были глубоко поражены увиденным, но после возвращения им было трудно продолжить жить как раньше и они решили отправиться в ещё одну экспедицию через горы Армении, которые в этой инкарнации они ещё не видели, затем вдоль побережья малой Азии и наконец обратно через Палестину и Месопотамию. Этот тур хотя и вряди ли можно было назвать обычным, посчитали безопасным, потому что большая часть побережья Леванта была в руках атлантского правителя под именем Рахануха (нашего старого знакомого Трипоса), который хотя и был известен как суровый и безжалостный тиран, всё же был дружественно настроен к Персии из за близких торговых отношений между этими двумя странами.

Атлантские торговцы, которые несколько столетий тому назад развивали колонии на востоке и в средиземье, были, в основном, проницательными представителями четвертой подрасы и храбрыми путешественниками. Как только в их городах появился морской порт, они наладили связь с Персией при помощи караванов, таким образом предоставив их торговцам доступ к странам запада и дополнительный путь в Египет, тогда как сами они привезли в Персию гончарные изделия Атлантиса. В первое время они сильно страдали от грабежей со стороны племён внутренних земель, поэтому они быстро приняли решение объединиться в конфедерацию для защиты от этих нападений. Несколько столетий они оставались практически независимой группой городов прибирающей к рукам всё более обширную территорию вокруг. Среди этих городов были разнообразные методы правления, но основной была всего одна: каждый год выбирался кто то из ведущих торговцев, который затем выполнял роль губернатора.

Обычно случалось так, что если избранный показывал свою пригодность к данной роли, то его выбирали пожизненно. В одном из городов рос молодой человек с военными способностями, которого звали Ал-Хи (хотя нам он известен как Роксана). Будучи сыном губернатора он был поставлен во главу армии и так хорошо её организовал, что когда племена на неё решительно напали, он их полностью разгромил. Вождь одного из поверженных племён поклялся отомстить и в течении нескольких лет ходил в другие племена, чтобы убедить тех присоединиться к огромному рейду, который повергнет все прибрежные города и позволит им вырезать всех торговцев, чтобы потом забрать их золото. Согласованным набегом они осадили сразу три прибрежных города и те оказались в сложном положении, потому что дикари налетели на них как стая саранчи. Но Роксана спокойно встретил набег: он тренировал своих воинов и придумал умный план, который позволил перехитрить противника и полностью его разгромить. Когда он окончательно растоптал армию которая его атаковала, он направился на помощь соседним городам, которых, тем временем, осаждала другая кричащая толпа дикарей. Атаковав эту толпу с как можно более близкого расстояния, он вскоре проложил через неё путь в город, где местные магнаты приняли его как освободителя. Но он предложил свою помощь лишь на определённых условиях: он потребовал, чтобы город признал его отца своим королём, иначе он вернётся домой и оставит город на милось дикарям. Они были в отчаянии, ибо знали, что бессильны против столь большой армии горцев, поэтому вскоре они приняли условия Роксаны. Как только это было решено, он сразу же напал на горцев и после долгого дня сражений, горцы обратились в бегство. Затем, позволив своим воинам немного отдохнуть, он отправился в третий город. В нём сопротивление уже было подавлено и началась резня и грабёж. Он налетел на ликующих дикарей, выгнал из с улиц и домов, и быстро обратил поражение в победу. Поскольку глава города уже был убит, ему не пришлось прилагать усилий, чтобы жители признали власть его отца, после чего он спокойно передал отцу, что ещё два города приняли его в качестве правителя.

Его отец сначала был несколько возмущён, но вскоре согласился с доводами Роксаны и созвал всех ведущих торговцев на совещание, где уже сам Роксана изложил им огромные преимущества объединения трёх городов в одно государство и долговременной династии способных правителей. Его магнетическая сила удерживала внимание торговцев и в конце его отца назвали королём под шумное одобрение присутствующих. Они мудро решили внести как можно меньше изменений в ежедневную рутину правительства и как только жители привыкли к изменениям, в основном номинальным, Роксана взял отца навестить другие города и сделал так, чтобы новый режим стал в них популярен. Когда изменённая управленческая машина заработала как надо, энергичный молодой человек приступил к постройке хорошей дороги которая бы связала три города и, в то же время, эффективно бы контролировала промежуточные территории. Когда новое государство уверенно встало на ноги, поглощение остальных атлантских городов выше по побережью было лишь вопросом времени, как и постепенное освоение внутренних земель. Несколько лет спустя отец Роксаны умер и он сам занял трон страны которую построил. Он правил почти полвека и за это время сделал страну сильной и процветающей.

К сожалению его последовтели не обладали ни его способностями организации ни бессонной преданностью благосостоянию страны и к тому времени как его правнук Трипос взошёл на трон, среди непокорных подданных распространилось острое недовольство режимом. Трипос был бестактен как истинный рехобоам, и потому он пытался подавить недовольство вместо того, чтобы убеждать. Хотя в первые годы его правления эти попытки выглядели успешными, он таким образом нажил против себя много ожесточённой ненависти, которая пока не могла себя показать. Она всплыла на поверхность в виде неожиданной неразборчивой резни, имеющей что то общее с французкой революцией, в которой убили самого Трипоса как и всех, кто хоть каким то мыслимым образом имел отнощение к Трипосу. К сожалению всё это случилось как раз тогда, когда трое наших друзей путешествовали в том месте. Будучи умеренно хорошо одетыми, они попались первым встреченным повстанцам, которые обыскав их одежды нашли в них письмо с обращением к Трипосу. Было сразу же решено, что они опасные аристократы и потому заслуживают смерти.

Революция в Леванте, подобно такому же ужасу случившемуся во Франции 30,000 лет спустя, породила огромное разнообразие форм справедливости, которые, тем не менее, старательно избегали той, которая должна была быть; так что наши путешественники были схвачены и брошены в темницу, где им надлежало ждать приговора который так и не случился, но лишь потому, что самоназначенные представители правосудия были убиты до того как им представился шанс принять участие в фарсе расследования дела заключённых. Конечно же наши путешественники негодовали по поводу случившегося, но на них совсем не обращали внимания; их держали в полном заключении несколько месяцев, где они получали лишь самую низкосортную пищу и даже ту в недостаточном количестве, а их освобождению они обязаны вовсе не какому нибудь суду, а очередному проявлению дикости в котором одному бандиту, обладавшему в тот момент какой то властью, взбрело в голову, что можно избежать трудностей и сохранить деньги если взломать тюрьму и подвергнуть пыткам заключённых.

Но конкретно эти заключённые были арийцами: проворными и тренированными бойцами, которые были сильнее и храбрее (даже после долгого заключения) чем сравнительно хилые атланты, и как только дверь в их камеру отломали, они быстро завладели оружием и прорвались наружу через всеобщее смятение. К счастью в тот момент была ночь и расовые отличия не так бросались в глаза как это было бы днём, а смешавшись с дико орущей толпой и благоразумно скрывшись за ближайшим углом им удалось на время уйти незамеченными.

Радуясь своему освобождению они не могли не признать, что до сих пор находятся не в лучшем положении. У них украли деньги, забрали вещи и убили слугу: у них не было ничего кроме одежды и мечей, которые они выхватили у только что поверженных врагов. Они были посреди города в спазмах революции и им предстояло пройти несколько сотен миль через, по видимому, враждебную территорию, прежде чем они будут вне прямой опасности. Их первой целью было покинуть город, чтобы избежать повторного ареста. Второй целью было найти какую нибудь еду. Они ничего не знали о городе, потому что были схвачены как только вошли в него и они не могли идти прямо, потому что постоянно были вынуждены сворачивать в сторону и удаляться в какие нибудь аллеи, чтобы избежать групп вооружённых людей, часто пьяных и бранящихся между собой. Затем так получилось, что спустя некоторое время таких пряток, которое им казалось долгими часами, они неожиданно обнаружили себя у морского берега города, а не на пути от него, как им бы хотелось.

К дороге на которой они столь внезапно очутились спешили несколько людей, и они решили не колебаться а идти прямо по ней, как будто у них были какие то дела связанные с кораблём у причала. Поскольку на корабле никого не было, казалось, что лучше всего идти прямо на палубу так, будто у них есть на это право и их передвижения определённо не вызвали никакого интереса со стороны прохожих. Поначалу у них была безумная надежда на то, что им удасться захватить корабль и уплыть на нём, но затем они увидели людей на другом корабле и поняли, что они обязательно обратят внимание на столь необычную везь как попытку уплыть на корабле ночью. Но Алкион заметил маленькую лодку привязанную к корме и ему сразу пришла мысль, что хотя большое судно обязательно привлечёт внимание если его попытатся сдвинуть, маленькая лодка плывущая от одного судна к другому едва ли вызовет интерес. Он шепотом передал свою идёю товарищам и те с ним согласились, но Электра сказал:

Перед тем как отплыть, давайте посмотрим есть ли тут что нибудь съедобное.

Они искали еду быстру, но внимательно, и скоро наткнулись на хранилище с батонами любопытной формы грубого хлеба, массы фиников и инжира слепленной в пироги. Это было едой обычного моряка, но наши голодные герои не обратили на это никакого внимания: Алкион поспешно снял свой плащ и сделал из него что то вроде мешка, который они заполнили хлебом и фруктами, в то время как Электра нашёл и сразу присвоил немного оливкового масла. Тем временем Сатурн, который исследовал кормовую часть судна, неожиданно вернулся и взволнованно сказал, что там человек (возможно смотритель) который спит на куче из парусов. Они шли как кошки, чтобы не разбудить его, и смогли без проблем забраться на лодку, которая была как раз нужного размера для трёх человек. Они бесшумно отчалили и поплыли вдоль борта корабля, на протяжении нескольких ярдов гребя руками, чтобы не делать шума. В лодке было два весла, но они не трогали их пока не удалились достаточно далеко от кораблей, потому что боялись привлечь внимание.

Двигаясь с предельной осторожностью, они постепенно приблизились к входу в небольшой залив и временно оказались вне досягаемости. Тогда они перестали грести и с огромной благодарностью набросились на свои сумки с грубой едой и вперые за несколько месяцев нормально поели. Это придало им много сил и они решили обсудить план, по которому было решено, что лучше всего будет грести вдоль берега несколько миль пока они не попадут в его безлюдную часть, где причалят и попробуют отправиться на восток в какую нибудь менее беспокойную страну. Когда забрезжил рассвет, они обнаружили себя напротив совершенно пустынного берега и после недолгих поисков нашли место где можно было причалить — там было несколько ярдов песка и небольшая пещера. Они вытащили свою лодку на берег в пещеру, чтобы её кто нибудь не заметил, приняли необходимую и очень освежающую ванну и затем улеглись поспать возле лодки на несколько часов.

К счастью для наших путешественников, безумство революции захлестнувшее города, привело к ним много людей из деревень, так что они могли идти в безопасности не привлекая внимания. В течении дня они заметили несколько покинутых домов и ближе к вечеру они рискнули зайти в один из них в поисках еды, но нашли лишь маленький фрукт. Поскольку место было очевидно брошенным, они решили провести там ночь и использовать возможность помыть то, что осталось от их одежды. В дальней тёмной комнате они нашли ящик с одеждой которую носили земледельцы тех времён и будучи в бедственном положении они посчитали простительным позаимствовать её, ибо в ней они скорее всего привлекут меньше нежелательного внимания чем в тех лохмотьях, которые остались от их заморского наряда. У них до сих пор были мечи которыми они завладели в схватке во время побега из тюрьмы, но не было для них ножен и потому носить их было несколько неудобно.

На следующее утро они продолжили путь, который пролегал по прежнему через пустынную страну, и после часа ходьбы им повезло встретить стадо коз у которых они взяли немного молока. Около полудни им на глаза попалась маленькая деревня, которую они посчитали благоразумным обойти как только поняли по некоторым флагам вывешенным на домах, что дух борьбы добрался даже туда. К вечеру они вновь были сильно голодны и потому решили, что должны найти ещё один фермерский дом. Забравшись на холм и окинув взглядом местность, они заметили одинокую усадьбу в уединённой долине. По дыму идущему из трубы, они поняли, что дом всё ещё обитаем, поэтому они решили отважно спуститься и попросить еды и ночлега, поскольку было маловероятным, что человек живущий в столь уединённом месте мог быть захвачен безумством города и что они могли себя защитить от всего, что могло им встретится в этом укромном уголке.

Они обнаружили, что домом владеет пожилой мужчина и его жена, которые приняли их очень гостеприимно, хотя и говорили на неком местном диалекте, который было совсем не просто понять. У пожилой пары было несколько сыновей, которые отправились в город в надежде получить много денег в революции, но сама пара недоверчиво относилась ко всем этим новомодным течениям и собиралась поддерживать дом, куда их сыновья могли бы вернуться после того как временное безумство уляжется. Они с нетерпением спрашивали про новости о своих сыновьях, но наши друзья с сожалением отметили, что им нечего сказать. Они не смогли передать всю свою историю этим добрым людям, но попытались донести до них мысль, что они были простыми путешественниками никак не связанными с революцией и лишь желающих, чтобы им позволили идти своей дорогой с миром, что у них забрали деньги и лошадей и что их слугу убили. Пожилые люди вежливо кивали, но было сомнительно, что они многое поняли. Они предложили еду и питьё своим неожиданным гостям, а также удобные места для ночлега.

На следующее утро владелец выразил большое желание показать своим гостям сад за домом, так что у них появилась возможность отплатить за гостеприимство показав некоторые продвинутые арийские методы земледелия. Алкион также подружился с небольшой группой внуков пожилой пары, которые следовали за ним по всей усадьбе. Добрая пожилая жена загрузила их сумки едой для путешествия и они ушли, рассыпаясь в благодарностях. Теперь у них были причины чувствовать себя в относительной безопасности, хотя они по прежнему были на атлантской территории и от границы их собственной страны их отделял долгий путь и страна, которую неплотно населяли полуцивлизованные племена непонятного характера. Больше им не попадались фермерские дома, но еды, которую им дали, хватило на два дня и они дополняли её разнообразными дикими фруктами. В течении одного-двух дней после этого им мало удавалось поесть, но затем им повезло найти большую пашню с ямсом, который оказался отличной пищей. Они не ели локуст, как это делал Джон Баптист тысячи лет спустя и как это делают многие арабы в наши дни, но они ели его бобы когда им удавалось их найти, и когда представлялась возможность, они решительно набрасывались на дикий мёд. И всё же ещё в течении десяти дней у них была совершенно непригодная еда до тех пор пока они не наткнулись на людей.

Затем они неожиданно наткнулись на группу всадников, которые с явным любопытством окружили их и обратились к ним на неизвестном языке. Они ответили на атлантском языке на котором говорили долгое время и один из всадников, который немного знал этот язык, вышел вперёд, но он знал его столь слабо, что переговоры казались невозможными. Когда наши друзья начали говорить между собой на языке который был в то время распространён в Персии, лицо вожака сразу же просветлилось и он ответил несколькими словами на том языке, чтобы убедиться, что его понимают. Вскоре среди всадников нашёлся тот, кто мог говорить на нём с достаточной лёгкостью — как он сказал, он дважды был в Месопотамии вместе с караванами. С его помощью наши путешественники быстро объяснили свою ситуацию вожаку и тот очень заинтересовался их историей и предложил помощь, которая была в его силах. Он приказал, чтобы им дали еду которая у них есть, и когда они поели, он дал им лошадей, перегруппировав свой багаж.

С новыми друзьями Алкион и его товарищи шли ещё пару дней, пока не добрались до столицы племени, если столицей можно назвать что то вроде постоянного лагеря с укреплёнными стенами в котором было больше навесов чем хижин. Наши друзья были скоро представлены вождю, который легко говорил на их языке и сказал, что польщён возможностью служить некоторым из благородных сынов расы, которую он высоко почитал. Он предложил им отдохнуть с ним столько сколько они пожелают и пообещал дать им эскорт до столицы племени живущего на востоке от него, откуда им будет несложно добраться до дома, так как оттуда часто отправляются караваны в Месопотамию. Он также предложил им все свои ресурсы, умоляя взять три отличных лошади, полную экипировку из богатых одежд, подарок из золота и драгоценности. Они поблагодарили его от всего сердца за доброту и выразили надежду на то, что смогут всё это вернуть когда доберутся до своей земли. Их приключения подходили к концу и остаток путешествия прошёл спокойно, хотя и неспешно. Их отсутствие, хотя и несколько затянувшееся, не вызвало какого то особого беспокойства, потому что в Персии пока что ничего не знали о революции в городах Леванта.

Нептун с большим интересом выслушал их историю и сразу же согласился с их пожеланием отправить к тому вождю делегацию, который столь вовремя проявил поддержку. Ида был поставлен во главу экспедиции, которая везла дорогие подарки вождю, письмо с благодарностями от самого Нептуна и предложение для всех молодых людей племени желающих вернуться в Персию для обучения и вступить на службу королю. Несколько молодых людей приняли это предложение, что положило начало традиции, которая поддерживалась столетиями и постепенно распространилась на все племена малой Азии, по которой сыны вождей и знати отправлялись в университеты Персии и учились. Таким образом приключение трёх друзей дало значительный результат в распространении по большому числу земель арийской формы цивилизации.

Алкион отдельно попросил попробовать найти пожилого фермера в уединённой долине, который был первым кто помог им, поэтому Ида взял гидами нескольких молодых людей из страны гостеприимного вождя и отправился на запад через пустынные земли. После недолгих поисков они нашли ту долину и обнаружили пожилую пару в глубокой печали. К ним приходила банда революционеров которые отобрали у них всё, их три сына были убиты во время бунта в городе и они остались в нищете с трёмя овдовевшими дочерьми и 8-10 внуками. Ида был столь впечатлён безнадёжностью их положения, что убедил их покинуть свой уединённый дом и отправиться с ним в обратное путешествие в Персию. Его несколько тревожило то как Алкион и Электра могли воспринять столь радикальную меру, но они приняли простых пожилых людей с раскрытыми объятиями и привели его к королю Нептуну, который тут же выделил им из королевских владений ферму гораздо большую и ценную чем то, что у них было, хотя для того, чтобы их не смутило резкое перемещение в шумную и энергичную цивилизацию, он выбрал для них место посреди гор, удалённое от столицы. Алкион занялся обучением внуков и видел как для них со временем нашлись места в храмах или в замке и что они должным образом женились на персах. Таким образом у всех членов той доброй фемерской семьи были причины благословить тот день когда они приняли трёх голодных странников.

Тем временем наследник трона Марс женился на сестре Алкиона Яджне, и вскоре после возвращения Электра выполнил договорённость сделанную в раннем дестве жениться на старшей сестре Сириус и один-два года спустя третий путешественник Сатурн женился на младшей сестре Мицар. По дороге через Месопотамию Алкиона сильно привлекала Аполло — дочь Сифа — и поскольку её пригласили в столицу на празднование свадьбы Электры, молодые люди встретились вновь и вскоре все праздновали третий союз. Все эти молодые люди были особыми протеже королевы Геракла, чьи ценные советы всегда были в их распоряжении и которая играла существенную роль в их жизнях. Она прожила на несколько лет дольше своего мужа Нептуна и могла видеть как её сын Марс уверенно занял трон своего отца.

К тому времени Уран занял место своего отца Меркурия как главного священника, а его брат Алкион работал его помошником. Его назначили представителем своего брата во втором городе королевства, что в течении некоторого времени отделяло его и его детей от остальных наших персонажей, хотя они часто друг друга навещали. Несмотря на то, что его старший сын Вирэй родился в столице, большая часть его детей были выходцами из южного города. Из четверых его детей Вирэй и Корона выбрали политику и армию, тогда как Орфей и Норма были рады помогать в административной и образовательной работе, которая была частью обязанностей священников. Алкион всегда сильно любил детей и проявлял большой интерес к обучению, и потому он посвятил значительную часть своего времени разработке схемы универсального обучения всех детей страны — схемы, которая была схожа с тем, что придумал Бой Скаут, но с тем отличием, что его схема подходила и для девочек тоже. Многие наши герои принимали участие в воплощении этого плана, который Марс сразу же принял и применил по всему королевству как только он ему был представлен. На пятом десятке лет Алкиона позвали обратно в столицу и назначили министром образования, пост который он занимал с энтузиазмом до самой смерти, в возрасте 74 лет.

Жизнь 12-ая

Следующее рождение нашего героя случилось вновь в великой столице Маноа а королевской семье. Я думаю, что его окружение едва ли могло бы быть лучше чем в этой инкарнации, так как он был сыном Марса и Геракла, его братьями были Вирэй и Брихат, он женился на Мицар, а среди его восьмерых детей лишь один сейчас не числится среди адептов. У его отца Марса были свои теории по поводу обязанностей правителя и Алкион, как его наследник, часто вовлекался в разговор о той должности которую он однажды должен был занять. Даже когда тот был весьма юн, его отец часто звал его к себе послушать те приговоры которые он выносил своим людям и не редко спрашивал мальчика, какой бы приговор тот вынес если бы ему довелось судить в данном случае.

Когда ему было 14, отец каждый день давал ему практиковать навыки судьи: сам король не принимал участия, а лишь тихо сидел и слушал. Со временем он вырос и отец познакомил его с другими видами работы, которые были частью обязанностей короля. Они были очень разнообразными, потому что король очень внимательно наблюдал за работой всех своих министров и у него было много самых разных планов, которые министры должны были уметь воплотить в жизнь. Монарх был главой церкви и главой государства, поэтому одно из его министерств отвечало за распространение учения о религии. Оно во многом было похоже на то, что мы бы сейчас назвали миссионерством, с тем отличием, что оно было либеральнее, терпимее и с более возвышенной концепцией. Вместо того, чтобы сомнительными методами пытаться заменить одно суеверие другим, его евангелисты в основном занимались проповедованием доктрины внутреннего света и описанием существенных изменений с далеко идущими последствиями которые возникают в жизни тех, кто принимает учение. То что проповедовалось было не столько новой религией, сколько дополнительными, поверх всех причудливых видов традиционных суеверий, великими принципами отцовства бога и братства человека, постепенной замены борьбы на мир и соперничества на взаимопомощь. Говорилось, что то имя которым называют божество не имеет значения, а те ритуалы которые совершаются в Его честь могут быть разными в зависимости от характера поклоняющихся. Любая фома религии могла сочетаться с верой в Свет, но лишь до тех пор пока в ней признавалась доброта бога, и лишь те религии считались недопустимыми, что рассматривали Его как опасное существо требующее жертвоприношений, или как что то злое, которое радуется причиняя боль своим созданиям. Религии последнего типа назывались тёмными и на тех людей, что следовали им, смотрели с жалостью и даже с некоторым ужасом, как на хулителей божественной любви.

Там было то, что мы должны назвать министерством образования, но они называли его министерством обучения граждан и его работа существенно отличалась от всего того, что есть в наше время. Люди назначенные учителями не пытались загрузить учеников фактами, но вместо этого они учили как что то делать: строить, готовить, ткать, возделывать землю, перевязывать раны, лечить болезни, восстанавливать сломанные кости, ездить верхом, стрелять, плавать — вообщем справляться со всем, что может пригодиться в жизни. Всё это преподавалось и мальчикам и девочкам, вместе с упражнениями для развития физического тела. Дети которые всё это знали могли выбирать то, чем будут заниматься в будущем, после чего обучались этому. Всем преподавалось чтение и письмо, как и некоторые религиозные стихи, однако местная литература тщательно изучалась лишь теми, кто чувствовал к этому тягу, кто считал это своим призванием. Замечательной работой министерства образования был поиск способностей и склонностей у людей: если кто то вынужден был заниматься неподходящей работой, то это считалось позором для представителей министерства.

Естественно, что в столь засушливой стране министерство орошения имело первостепенную значимость. Оно занималось возведением дамб и управлением рек, проведением и поддержкой обширной системы каналов; однако оно не ограничивалось этим и отправляло своих представителей в частные дома, чтобы провести туда воду наиболее подходящим способом. Одной из задач правительства было обеспечение всех своих людей водой, для чего был разработан тщательный и сложный план в результате которого вся страна стала удивительно плодородной. Там также было министерство земледелия, чьи представители помогали советом как лучше всего использовать определённые виды почвы, а также давали всевозможные виды семян и саженцев. У этого министерства были представители в отдалённых местах империи и в некоторых других странах, где они постоянно смотрели, что из растений и деревьев могло бы пригодиться в своей собственной стране. Таким образом многие деревья и овощи оказались в империи, некоторые из которых столь хорошо прижились, что стали постоянными жителям Азии.

Ещё одно министерство занималось развитием разнообразных производств и в основном проводила все мыслимые эксперименты которые могли хоть как то повлиять на любой из многочисленных видов производства в том королевстве. У министерства также были агенты зарубежом, которые постоянно наблюдали за открытиями или улучшениями в существующих способах. Цивилизация Маноа была высокоразвита и потому в ней были многочисленные производства занимающиеся шитьём, гончарным делом, резьбой, работой по металлу и т.д.

Другой отдел правительства занимался поддержкой дорог и путей сообщения, которым уделялось много внимания. Одно из его подразделений открывало новые торговые пути и организовывало регулярные караваны по ним.

Каждое из этих огромных министерств имело своего главу и своих специалистов, однако король должен был во всём этом разбираться и присматривать за ними, поэтому Алкион, готовясь к этому, некоторое время провёл в каждом из них, учась и внимательно наблюдая. Когда он позже сел на трон, он поддерживал в них высокую эффективность работы, часто неожиданно навещая их. Он, как и ныне знаменитый Харон-аль-Рашид, часто выходил как простолюдин, чтобы вершить правосудие и находить добродетель. Таким способом среди непримечательной массы своих подданых он нашёл очень честных и умных людей, которые иначе могли бы остаться бесславными и неуслышанными. Некоторые из его тайных выходов в народ были похожи на те, что предпринимал Мухаммад Калиф. Его часто сопровождал брат Вирэй и позже его сын Меркурий.

В те далекие времена у самодержавного монарха было много разных обязанностей, которые Алкион выполнил с скурпулёзной тщательностью. Можно даже сказать, что работа для своей страны была для него всем, ибо он умер в довольно раннем для себя возрасте 63-х лет, во многом от того, что стал жертвой чрезмерно острого чувства долга и слишком централизованной системы. Его сестра Яджна вышла замуж за Корону, а когда после сметри Алкиона его сын Меркурий сменил его на троне, советы Короны и его примечательная сила организовывать людей оказались незаменимы для нового короля, который с его помощью приложил силы к разделению труда, чтобы всё можно было делать эффективнее и чтобы сделать должность короля менее обременительной.

Эта энергичная жизнь тяжёлой работы оказалась лишена сцен требующих особого внимания, но тем не менее она была обучением в течении которого был сделан несомненный прогресс.

Диаграмма для этой жизни весьма мала, так как на ней лишь те, чьи интервалы между жизнями всегда малы. Те, кто не связан узами с группой служителей, несомненно не могут отсутствовать более 6-7 столетий. Те же, кто имеет тенденцию отсутствовать 1200 лет, также пропустят эту инкарнацию, но появятся в следующей.

Жизнь 13-ая

Следующая жизнь нашего героя впервые приводит нас на землю которая сейчас принадлежит Соединённому Королевству, хотя условия там в то время столь отличались от сегодняшних, что мы с трудом узнаём эту местность. Там не было британских островов, а северное море, как и река Темза, были частью Рейна, который впадал в северный океан где то возле Шетландских островов. Можно было пройти к Норвегии не замочив при этом ног, в Испанию или в Китай, а местное население имело все преимущества и недостатки жизни на земле которая была частью большого континента.

Наш рассказ ведет нас к тому, что сейчас стало частью Ирландии. В то время большая часть этой земли была чем то вроде плато, совсем не примечательное на вид и не похожее на то, что там находится в наши дни. Население, отнюдь не малочисленное, сгруппировалось вокруг гор или, скорее, собралось в защищенных местах на южной стороне каждой горы. Такое расположение произвело несколько любопытный эффект: у каждого холма, который был достатоно высок, чтобы дать укрытие, было своё поселение, расположенное вдоль линий современного города-сада; каждый дом стоял на своём клочке земли и смотрел строго на юг и открывался в ту сторону откуда поднималось солнце. На открытом пространстве между холмами был либо дремучий лес, либо поля продуваемые ветрами. Правящая раса, к которой принадлежали все наши герои, своими обычаями показывала, что пришла с юга: её представители имели неодолимую тягу к свету и свежему воздуху. Они были ответвлением пятой атлантской подрасы, откуда были выбраны те, кого Ману повёл за собой в Азию и которые стали основой арийской расы. Её люди делили территорию с более ранней расой небольших смуглых людей с широкими монгольскими лицами, которые жили в деревнях из хижин посреди леса и добывали еду частично охотой, частично примитивным земледелием. Когда то эти лесные деревни постоянно воевали друг с другом и после частых рейдов победители уводили с собой стада козлов, которые были у них почти что единственной формой благосостояния. Но с тех пор как пришли белые люди, они заставили тех заключить мир и предписали мужчинам каждой деревни защишаться в оговоренных рамках, выбрав среди них одного капитана который стал отвечать за поддержание порядка среди своих подчинённых, а также за сбор с них небольшого налога, который служил подтверждением власти прихожан. При новом режиме деревни той старой расы быстро стали процветать, а их население и благосостояние — быстро расти. Они легко приняли власть белой расы, считая тех полубогами неуязвимыми в бою. Белые люди были благосклонны к своим подданым, но между двумя расами почти что не было контакта и браков, хотя и не было закона который бы это запрещал. Земля была хоть и влажная, но плодородная, и при этом не перенаселённая, а предпочтения обеих рас были просты, так что все были довольны тем довольно примитичным уровнем комфорта.

Несколько десятилетий тому назад белая раса пришла на эту землю с юга и практически без сопротивления сделала тёмную расу своими подданными. Во главе белой расы, как и всегда, стояли король и священник, которые были несколько в стороне от остального населения, а члены их семей выбирали себе пару среди таких же как они. Таким образом появились две великие родословные линии, а из их молодых ответвлений появилось дворянство. Две должности передавались по наследству и в то время когда начинается наша история, их занимали Марс и Сурья. Король Марс женился на Весте — кузине Сурьи. Сам же Сурья в поисках супруги пошёл дальше, ведомый странным и часто посещающим его видением. У этой расы видения были привычным делом и им придавалось большое значение, а это видение к тому же часто повторялось, что делало его истинным посланием богов. Сурье было десять лет когда это видение впервые его посетило или, точнее, когда он впервые смог его хорошо запомнить. Во сне ему казалось, что он плывёт высоко в воздухе и смотрит вниз на город поразительной красоты, на город больший чем он когда либо видел или когда либо представлял; это был город на берегу огромного озера, возле берега которого был остров с величественными белыми зданиями, которые казались его поражённому взгляду самими небесами.

Однако видение вело его не к изумительному острову, а к большому низкому дому стоящему несколько в стороне от города в своём собственном огромном парке. И в этом парке он увидел маленькую девочку, которой было наверно восемь лет, девочку удивительной красоты, которую он, каким то образом, хорошо знал и любил с такой силой, которая удивила его самого. Она стояла совсем одна у кромки пруда с массивными каменными стенами, наблюдая за какой то ярко окрашенной рыбкой обитающей в этом пруду, и как только он опустился ниже, чтобы получше разглядеть её лицо, она слишком сильно наклонилась вперёд и с криком упала в воду. Она очевидно не умела плавать, там не было никого кто мог бы ей помочь, а стена была отвесной, гладкой и простиралась на несколько футов над её головой. Но перед тем как она могла утонуть, Сурья каким то образом обнаружил себя в воде рядом с ней, держа её и пытаясь с ней плыть к ступеням которые выходили на уровень воды. Это требовало от него огромных усилий, потому что она обхватила его руками за шею и мешала двигаться: она чуть не утопила его, когда последним отчаянным усилием он добрался до ступеней и встал на них ногами. Каким то образом они забрались по ним и свалились на траву. Девочка, так и не убрав руки с его шеи, посмотрела ему в глаза и подарила ему долгий, любящий поцелуй. И тут он проснулся в своей постели в далёкой Ирландии с этим поцелуем на своих губах и в одежде с которой всё ещё капала вода с того пруда в центральной азии!

Он был столь возбуждён приключением и был так уверен, что это реальность, а не просто видение, что он тут же ворвался в комнату мамы и папы и разубдил их, чтобы рассказать историю, демонстрируя свои мокрые одежды как доказательство. Они были крайне поражены и не могли понять как такое могло случиться, и всё же они не могли не поверить, потому что среди людей их расы были похожие случаи когда священники имели силу появляться и также таинственно исчезать или показывать себя на расстоянии от своих спящих тел, а иногда даже нападать или спасать людей которые были очень далеко. И мама Сурьи уже была готова поверить в удивительные рассказы своего благородного и бесстрашного сына, так что как и другая мать в дальнейшей истории, она держала и обдумывала всё это в своём сердце. Но Сурья хотел знать откуда он так хорошо знал эту девочку и почему он так сильно её любил; он даже затем поклялся посвятить свою жизнь именно ей и никакой другой: что именно она должна стать его женой когда он подрастёт.

Память об этом странном приключении осталась яркой и четкой в его уме. Поскольку он умел рисовать, он изобразил несколько портретов той девочки, а также нарисовал пруд с домом, который тогда увидел. Он совсем не представлял где могли находиться эти места, как и не мог его отец — главный священник — потому что хотя жрецы и были основным хранилищем знаний нации, география не была его сильной стороной.

Но хотя он не знал где она живёт, он был совершенно уверен в её существовании и решил, что когда он станет мужчиной, он её найдёт. Он часто мечтал и она всегда играла важную роль в его мечтах. Он очень любил быть один и часами мог ходить или лежать на солнце, рассказывая себе бесконечные истории в которых он с ней проходил через всевозможные приключения. Постоянно размышляя о её совершенстве он естественным образом зажёг в себе огонь любви и наконец решил предпринять огромное усилие покинуть тело и оказаться рядом с ней при помощи материализации. Задолго до этого он интересовался у отца о возможности этого, но верхновный жрец отговаривал его от таких попыток, объясняя, что этому можно научиться лишь после долгих и тяжёлых тренировок, которые может выполнять лишь взрослый человек с огромной силой воли, а не маленький мальчик.

Наконец его стремление стало слишком сильным, чтобы его можно было дальше сдерживать, так что однажды ночью, после основательной молитвы солнечному божеству, он лёг на кровать и с огромной решительностью собрался суметь или умереть в попытках. После долгого напряжения ему показалось будто что то щелкнуло и он наконец то оказался в воздухе свободный от тела. Поначалу испугавшись он быстро успокоил себя и вновь сфокусировал волю на своей цели, после чего начал двигаться с большой скоростью. Он сохранил достаточно самоконтроля, чтобы заметить направление полёта и ориентироваться по звездам как его учили. Путешествие показалось ему долгим и ещё до того как оно закончилось, звезды, бывшие над горизонтом когда он начал лететь, оказались далеко за зенитом, что говорило о том, что он должно быть пересек четверть окружности планеты. Затем он неожиданно для себя оказался на лужайке из роз и в её свету увидел город и остров который он так хорошо знал.

Он быстро нашёл тот длинный низкий дом, сад и пруд, рядом с которым он слез на землю и стал думать, что делать дальше, очень надеясь на то, что его любовь сама выйдет к нему. И она так и сделала: она шла через сад слегка пританцовывая на траве, а за ней следовала на небольшой дистанции статная, но доброжелательная леди, которая очевидно была ей мамой. Его подруга с тех пор стала выше и прекраснее и когда она заметила его, она остановилась на мгновение изумлённая, после чего рванула к нему с криком приветствия и обхватила его шею руками. С бурными эмоциями, которые долго сдерживались, он прижал её к груди, щедро вознаграждённый за изнурительное четырёхлетнее ожидание и ему показалось в тот момент, что для него нет большего счастья на земле, чем возможность продлить тот момент навечно. Но момент закончился слишком быстро, потому что подошла её мать и уставилась на детей с выражением крайнего и несомненно недружелюбного удивления. Освободив его из своих объятий, но всё ещё держа за руку, маленькая девочка взволнованно излила поток информации на совсем незнакомом ему языке, после чего заулыбавшаяся мать привлекла его к себе и тепло поцеловала. Он её уважительно поприветствовал так как его учили приветствовать знатных леди на своей родине, но стало понятно, что его новые знакомые понимали его не более чем он понимал их. Её мать обратилась к нему с разными интонациями, наверно пробуя разные языки, но он не понял ни один из них. Увидев это, она взяла его за руку и повела в дом, тогда как её дочь крепко взялась за другую его руку.

Будучи полон счастья, Сурья всё же хорошо понимал, что был одет в одну пижаму, тогда как его сопровождающие были облачены в дорогие одежды, которые хотя и не были похожи ни на что виденное им, несомненно были их обычным костюмом. Но его быстро успокоила мысль о том, что они должно быть воспринимают его как иностранца из какой то далёкой страны и наверняка считают, что традиционная одежда в его стране может быть проще чем их собственная. Дом куда его привели был украшен богаче чем те дома где ему довелось побывать и когда его отвели в комнату где подавалась еда, ему показалась странной как сама еда так и то как её ели. Он был наблюдательным мальчиком и незаметно подглядывая за тем как все ели, он смог достойно завершить трапезу, найдя пищу весьма вкусной несмотря на то, что она непривычно для него пахла. Сразу после завтрака вошёл волевого вида человек, которого маленькая девочка бурно поприветствовала и тут же представила своего друга. Он положил руку на голову Сурье и посмотрел ему в глаза так, будто смотрел на его душу. Судя по всему проверку он прошёл, потому что он привлёк его к груди и тепло обнял, после чего вновь благословил. Он также сказал ему что то на разных языках, но безуспешно. Однако после того как девочка оживлённо рассказала длинную историю, во время которой её мама иногда перебивала, чтобы подтвердить сказанное, он дружелюбно улыбнулся Сурье и вышел из комнаты.

Затем маленькая девочка вывела его в сад и привела к каменной скамейке с изысканной резьбой, где села возле него и попыталась найти общий язык. Сначала она показала на себя и несколько раз повторила слово, которое он принял за её имя, и после того как он за ней повторил, она выглядела весьма довольной. Затем она показала на него, очевидно, чтобы узнать его имя; он его произнёс и после нескольких попыток она научилась его точно произносить. Затем она начала показывать на разные предметы и называть их на своём языке; он схватывал на лету, хотя интонация того языка сильно отличалась он его собственного. Она заставила его выучить много других слов о значении которых он только догадывался, но через 2-3 часа он запомнил много разных слов и несколько простых фраз в значении которых он был полностью уверен. Тут к ним вышла её мама и узнав, что они делают, присоединилась к попыткам объяснить. Но внезапно, когда они заинтересованно наблюдали за его попытками произнести одно необычно трудное слово, его охватило странное чувство: на несколько мгновений его сознание охватил странный водоворот и он очнулся с чувством слабости и апатии, которой у него ни разу раньше не было. Он обнаружил, что лежит на своей кровати в Ирландии, а над ним наклонилась его мама, очевидно взволнованная его состоянием.

Прошло несколько минут прежде чем он смог говорить, после чего он едва слышно спросил где та маленькая девочка. Сначала его никто не понял, но тут его мама догадалась, что он должно быть говорит о том, что они считали его снами. Он очень хотел поведать свою историю, но был слишком слаб, чтобы говорить. Его мама, видя это, успокоила его и вскоре уложила его спать опять. Если во время этого сна он и навестил своих друзей, то воспоминаний об этом у него всё равно не осталось. Видимо его постоянные неистовые попытки перегрузили какую то часть мозга, из за чего прошло несколько месяцев прежде чем он полностью восстановил силы, а его мама и папа настояли на том, что он должен пообещать никогда больше не рисковать своей жизнью и разумом ради попыток ворваться туда, куда ему очевидно врываться не следует. Он неохотно дал обещание, но заявил о своей решительной уверенности в существовании этой девочки и о своём намерении найти её где угодно. Он аккуратно записал все выученные слова и спросил у всех образованных людей не видели ли они где нибудь такое, но никто из них с такими словами не был знаком.

Три года спустя в стране оказался путешественник неизвестной расы, который не понимал их языка и поскольку никто не мог с ним говорить, его отвели к верховному жрецу, как к самому образованному среди них, надеясь на то, что тот сможет с ним найти общий язык. Верховный жрец оказался бессилен, но Сурья, которому случилось быть там в тот момент, решил, что знает эту интонацию и сказал страннику несколько хорошо запомнившихся слов и фраз. Лицо странника мгновенно прояснилось и он начал быстро говорить на том самом языке на котором говорили друзья Сурьи. Конечно Сурья не смог его понять, но получил разрешение у отца принять этого странника как гостя. Каждый день он посвящал несколько часов на общение с путником, пока они не узнали достаточно много о языках друг друга, чтобы начать обмениваться идеями.

Он узнал, что далеко на юге, на берегу другого моря, жило много тех, кто говорил на этом языке и поскольку эти люди нередко путешествовали в средиземье, а некоторые там даже оставались жить, он рассчитывал найти там того, кто в совершенстве знал как тот язык так и язык его страны. Тогда он попросил у отца разрешение на такое путешествие, но отец посоветовал подождать ещё год, чтобы Сурья полностью вошёл в духовенство. Он согласился, но не забыл про своё намерение и спустя некоторое время оказался в огромном южном городе, где легко нашёл учителя который мог сделать, что он хотел.

Наконец то у него появилась некая определённая информация о той стране: он встретил людей знающих город на острове, который он столь подробно описал. Эти люди сказали примерное направление и расстояние до города, что весьма точно совпало с его вычислениями которые он тогда сделал по наблюдению за звездами. Однако он никому не рассказал подробности о тех давних видениях и путешествиях, храня их в памяти как нечто священное. Лишь когда он вернулся домой, он выучил язык Маноа так, что мог говорить на нём как на родном, чтобы быть готовым к путешествию которое он намеревался совершить в центральную азию.

Его папа и мама смирились с тем, что он собирался отправиться в это долгое путешествие, хотя мама и просила его не отправляться в него сейчас, а подождать несколько лет. День отбытия определило очередное видение, которое отличалось от всех остальных. В этот раз он оказался не в парке, а в доме, причём в комнате которую он раньше не видел. Он не собирался отправляться в Маноа в ту ночь (хотя мысль об этом его не оставляла), как и не было у него никаких воспоминаний о том путешествии, он просто обнаружил, что видит и слышит разговор между его возлюбленной (теперь уже высокой и красивой женщиной) и её мамой, а его приобритённое знание языка позволило ему понимать каждое слово. Он понял, что они обсуждают предложение от некоего знатного ухажёра, который очевидно рассматривался как особенно достойный. Её мама настаивала на согласии и подчёркивала появляющиеся преимущества, но дочь не проявляла ко всему этому никакого интереса, говоря, что не хочет выходить замуж. После того как предложение было рассмотрено со всех сторон и молодая леди по прежнему не заинтересовалась, её мама отметила:

"Моя дорогая дочь, я точно знаю, что ты чувствуешь; тебя не покидают воспоминания о том призрачном госте и ты не можешь смириться с мыслью о неверности ему. Я глубоко сочувствую, но я также думаю, что мы не можем быть уверены, что он действительно существует, что он всё ещё жив, что он тебе верен. Даже если он жив, даже если он всё ещё любит тебя, его могли заставить жениться в своей стране; мы ничего не знаем о её обычаях; мы даже не знаем где она. Стоит ли жертвовать жизнью ради того, что могло быть всего лишь странной разновидностью необычайно ясного сна? Ты знаешь, что твой отец и я желаем видеть тебя замужней и у тебя никогда не будет лучшего предложения чем это."

Дочь признала, что её сердце полностью принадлежит тому призрачному мальчику и откровенно сказала, что хотя она не знает увидит ли она его ещё раз, она скорее навсегда останется одинокой чем выйдет замуж за кого то другого, потому что чувствует, что тот мальчик, которого она дважды видела при столько странных обстоятельствах — её родная душа. Её мама согласилась, что её собственная интуиция полностью согласна с решением дочери, хотя внешне всё это выглядит неблагоразумно.

"Если бы он появился снова," сказала она, "мы бы, наверно, узнали о нём больше и дали бы обоснованный отказ или, хотя бы, попросили больше времени на раздумья."

Сурья всё это слышал и яростно захотел себя проявить, но вспомнил об обещании данное своей маме и начал колебаться между двух целей. Внезапно ему подумалось, почему это он, очевидно, невидим для своих друзей, но при этом слышит их и хорошо видит? Не понимая тонкостей ситуации, он заметил, что его состояние сейчас немного другое и он также чувствовал, что даже если бы можно было сделать такое же усилие как раньше, то оно бы не произвело эффекта, так что он обратил внимание в другую сторону. Он давно изучал то, что мы бы сейчас назвали месмеризмом, так что ему естественно пришло на ум применить эти знания. Он приложил все силы к тому, чтобы впечатлить ум девушки идеей своего присутствия и несколько мгновений спустя он увидел, что у него получается. Она вздрогнула, повернулась к нему и уставилась в тени в углу где он стоял. Он удвоил усилия, вложив всю свою душу в свой горящий взгляд и сразу же после этого она закричала: "Мама, он здесь! Ты не видишь его?" Она рванула к нему, но её протянутые руки прошли сквозь него и она воскликнула: "Он и вправду всего лишь призрак: я не могу до него дотронуться. Увы, но он наверно мёртв!" Изо всех сил он впечатлил её ум ответом: "Не мёртв, а жив! Через год я приду и заберу тебя."

Она услышала, поняла и пылко повторила его слова своей маме. Затем он обратил поток своей воли на её мать и на мгновение она его тоже увидела; но тут напряжение оказалось слишком велико для него и он исчез. Однако он оставался достаточно долго, чтобы видеть как они обняли друг друга, вытирая слёзы радости, и слышать как они обсуждают его благородное появление и говорят, что он более чем выполнил обещание данное в детстве. Тогда он вернулся в своё тело, очнулся в крайнем возбуждении и с твёрдой решимостью, и с рассветом отправился к маме и папе, рассказав о том, что видел и слышал. Он согласились с ним, что судьба себя показала и воля солнечного бога ясно проявила себя в этом вопросе. На одном из больших религиозных праздников его отец публично заявил, что эти события с его сыном являются великодушным указанием на интерес божества в своих поклонниках, и отправил его а долгое путешествие с снаряжением соответвующим его рангу.

Нам кажется очевидным, что во время первого визита в Маноа ещё маленьким мальчиком, он был вначале в своём астральном теле обычным способом и, возможно, материализовался, притянув к себе то, что нужно из окружающего эфира. Возможно, что его желание оказалось достаточно сильно, чтобы сделать это, или ему мог оказать помошь некий странник или даже один из Великих, который наблюдал за его борьбой. Тот факт, что очнувшись его одежды были мокрыми, наверно указывает на то, что он забрал материю из своего эфирного двойника, однако нам не известен другой случай столь быстрого действия на таком расстоянии. Во втором случае понятно, что он унёс с собой много материи из своего эфирного тела, чем навредил ему и потому был вынужден несколько недель восстанавливаться. Это позволило ему поддерживать материализацию гораздо дольше обычного, есть, пить и ясно повторять сказанные ему слова. Во время третьего визита он вообще не материализовался, а месмеризовал мать и дочь, чтобы те поверили будто они его видят.

С доступными в то время способами перемещения, у него ушёл почти год, чтобы добраться до города Маноа, но когда он добрался то туда, он быстро нашёл путь к тому дому и к саду, который он столь хорошо знал. У него было очень странное чувство от того, что он стоял там где раньше был только астрально. Опросив соседей он узнал имя леди живущей в доме, так что он прямо попросил её. Когда его проводили к ней, она его сразу узнала и встретила с иксренней радостью, воскликнув от удивления. Она сразу же послала за своей дочкой и когда та зашла в комнату, она бросилась ему на руки с восторженным возгласом триумфа и любви. Он сразу же оказался другом семьи или, скорее, её почетным членом. Ему не нужно было тратить время на то, чтобы узнать удивительную историю их прошлых встреч. Всё совпало с его воспоминаниями, с точностью до деталей. Естественно они сказали ему, как были шокированы его исчезновением во время первого и второго визитов. Они никогда не сомневались, что он действительно существует, хотя только дочь была непоколебимо уверена, что однажды встретит его во плоти.

В этот момент зашёл отец и ему представили Сурью. По правде говоря он впервые рассказал о том, кто он такой и из какой страны пришёл, потому что раньше они были слишком заняты обсуждением его прошлых появлений. Его рассказом о себе остались в высшей степени довольны, хотя его будущая тёща стала очень серьёзной когда поняла как далеко от Маноа будет будущий дом её дочери. Сурья осторожно объяснил, что в Ирландии нет так много роскоши как в Маноа и что они там живут, в основном, на открытом воздухе. Но его любимая не обратила на всё это никакого внимания, потому что наконец то нашла своего возлюбленного, который столько лет казался лишь фантазией, но при этом самым живым образом в её сознании. Естественно её воображение заполнило многочисленные пробелы, которые неизбежно были в её знании о нём, и она удивилась как во многих случаях угадала совершенно верно, так что со временем они заметили, что её вела некая форма интуиции или ясновидения, когда она позволила себе пофантазировать.

Вмешательство божественной силы было столь очевидно в их удивительной истории, что родителям даже не пришло в голову возражать против того, чтобы их дочь отправилась в далёкую и неизвестную страну. Однако они настояли на отсрочке и пришли к выводу, что свадьба должна случиться немедленно, но молодожёнам следует остаться в старом доме невесты ещё на год, в надежде на то, что первенец будет рождён под этой крышей. Сурья с этим одобрительно согласился и отправил одного из своих слуг в Ирландию, донести до его мамы новости о благополучном прибытии, свадьбе и планах на будущее, а также просьбу подготовиться через год встретить его невесту. Двенадцать месяцев прошли незаметно и ещё до того как они подошли к концу, надежды старших оправдались и новорождённым оказался Электра.

Когда подошло время и прощальные речи были сказаны, молодая пара с новорождённым отправилась в путь туда, где для невесты был полностью новый мир, однако её любовь была столь совершенна, что она встретила это без тени беспокойства. Путешествие прошло благополучно и их приняли по королевски, ибо счастливая пара действительно была королевской. Родители Сурьи рассказали романтическую историю в которой очень заинтересовался сам король страны и пригласил их к себе. Они так и сделали и король встретил их очень благосклонно, а также пригласил остаться у него подольше, но Сурья хотел забрать жену домой как можно скорее, чтобы его мама могла о ней позаботиться. Вскоре у Электры появилась маленькая сестричка Мицар, которую он так любил давным давно и которую он должен был любить не меньше в этой новой для него жизни.

Таким образом мы видим как арийская кровь была добавлена в семью верхновного жреца. Позже они продолжили смешиваться с королевской кровью своей страны, благодаря королю, который покровительствовал тем, кто располагал, по его мнению, благосклонностью божества. Он сделал отношения с ними ближе: его страший сын со временем женился на Мицар, а две его дочки вышли замуж за двух сыновей Сурьи, Электра женился на Брихат, а Рама — на Вулкане. У Электры и Брихат родились три сына и четыре дочери, старшим среди которых оказался Алкион и, таким образом, был рождён как наследник должности верхновного жреца, а также имел все преимущества близких отношений с семьёй правящего монарха. Работа священства была очень интересной, потому что включала не только религиозное обучение народа, но и образование детей. Все дети королевства учились читать и писать причудливым закгруглённым письмом, однако едва ли кто то кроме жрецов много пользовался солнцем, которому они поклонялись как источнику всей жизни и как символу или проявлению божества. Каждый день на рассвете и на закате для него пели гимны, а в определённое время года проводились особые празднования в его честь.

Электра был мудрым отцом и сумел добиться полного доверия своего сына, так что они всегда были счастливы вместе. Алкион был большим любимчиком своего дедушки Сурьи и бабушки Дхрувы и больше всего он любил сидеть у ног последней и слушать её удивительные рассказы о городе в котором родился его отец: о его просторных улицах и поразительных зданиях, а особенно о восхитительной красоте и спокойствии могучих храмов, построенных кто знает сколько лет назад, руками гигантов и богоподобных людей древности на мистическом белом острове.

"Дедушка, почему у нас нет таких храмов?" спросил он Сурью однажды. И великий жрец ответил: "Мой мальчик, у каждой расы свои обычаи и свои способы поклонения богу и до тех пор пока они его признают, не так уж важно как они это делают. У нас нет храмов потому что наши праотцы учили нас, что бог повсюду и нет нужды выделять одно время или одно место среди остальных для поклонения ему, потому что наша любовь к нему должна быть в наших сердцах, чтобы каждый лес, каждое поле и каждый дом был для нас храмом для службы ему, а каждый день — священным днём в его честь. Мы считаем, что деревья и небо созданные им превосходят всё сделанное человеком и потому мы делаем их колоннами и крышей нашего храма. По той же причине у нас так мало церемоний: мы считаем, что вся наша жизнь должна быть одной долгой церемонией служения ему. Ты не помнишь как вскоре после рождения тебя отнесли на гору на рассвете к большому алтарному камню возле вершины и положили на него ждать утреннего поцелуя нашего господа солнца, и как с первым лучом солнца упавшего на тебя, я благословил тебя во имя него и предложил ему в качестве жертвы жизнь полную преданности в его честь и твоё тело как канал для его любви. И если ты захочешь, позже будет ещё одна церемония которая посвятит тебя в в ещё более полную службу, когда ты станешь священником как я и как твой отец."

Алкиона устроил ответ, но тем не менее он решил, что как только он достаточно повзрослеет, он отправится в далёкую центральную Азию и посетит великий город с которым столь странным образом связана его судьба. Он так и сделал, взяв с собой подарки от короля Ирландии Марса для императора Маноа, и провёл два года в городе, который он помог построить много столетий назад. Может быть из за этого, а может быть из за того, что он слышал так много рассказов о нём, он чувствовал, что здесь нет ничего странного, а наоборот, он чувствовал себя как дома. Его прабабушка всё ещё была жива и была рада его видеть, а также показать пруд в котором его дед спас его бабушку, комнату в которой родился его отец и другие подобные события которые пожилые люди любят вспоминать. Она была с ним очень любезна и нагрузила его очень дорогими подарками, так что после двухлетнего пребывания в Маноа он вернулся домой гораздо более богатым человеком чем когда оттуда уходил. Когда он оказался дома, у него было что рассказать своей бабушке Дхруве о той стране, откуда сорок лет назад она ушла из за любви, но никогда с тех пор её не забывала.

Вскоре после возвращения он женился на своей кузине Меркурии, в которую он был влюблён с самого её рождения, или, как минимум, с того дня, когда его, ещё маленького мальчика, взяла с собой на гору мама, чтобы тот увидел церемонию рукоположения дочки его дядей Рамой. Немного времени спустя последовало его рукоположение и посвящение во все мистерии священства — очень важного события, память о котором была с ним всю оставшуюся жизнь. Там, как и всегда, стоял огромный доисторический камень-алтарь возле вершины горы, которую их повторяющиеся церемонии сделали священной, а момент был выбран, как и раньше, на рассвете когда первый луч солнца касался головы кандидата, украшенной розами и лилиями, чтобы сразу изобразить любовь к богу, которую он должен проповедовать, и чистоту жизни, которую он должен вести. Церемонию проводил его дед Сурья и во время неё он обратился с такой проповедью:

"Это важное событие в твоей жизни — возможно самое важное в этой жизни, ибо оно допускает тебя в братство тех, кто должен поддерживать огонь любви в сердцах людей и показывать им сияющий свет хороших поступков. Смотри, никогда не колебайся выполняя этот долг и достойно применяй силу, которую я доверю тебе в этот день. Всегда помни, что эта жизнь лишь одна из многих — она лишь одна ступень на огромной лестнице, ведущей к входу в храм нашего господа солнца. Когда все эти ступени наконец пройдены, ты войдёшь в великолепную дверь и восхитительная судьба откроется перед тобой. Ты будешь помошником слуг бога, чтобы помогать тем на пути к нему и вести их стопы на путь мира и счастья."

"Но для вступления на такую должность подготовка трудна. Многие жизни в прошлом ты прожил среди нас, среди королей и принцов земли, которые и есть твоя духовная семья, чтобы их дух мог проникнуть в тебя, чтобы ты мог стать един с ними сердцем и разумом. Ещё несколько жизней это продолжится, но в конце должно быть время испытаний, жизней в которых ты будешь стоять один и вдалеке от нас, жизней среди простых людей и тех, кто не столь продвинулся вперёд, ибо лишь так могут быть отданы оставшиеся долги, лишь так можно развить глубочайшую симпатию, лишь так можно получить силу, которой принц жизни и смерти сможет излить свою жизнь в последнем самопожертвовании ради спасения и благословения мира. Вечно сияет наш господ солнца. Держи впредь ум свой сосредоточенным на нём и учись видеть его сквозь темнейшие земные тучи, чтобы его отражение в тебе было впредь непоколебимо, чтобы в тебе его люди могли найти всегда открытые двери через которые они смогут достичь его стоп, чтобы через тебя они могли спастись от своих грехов, горя и невежества, чтобы через тебя ручейки их жизней могли достичь его безбрежного моря — океана вечного счастья, которое и есть жизнь бога."

У Алкиона и Меркурия было девять детей: все они были теми, кого мы много раз встречали раньше. Первенцем была Сириус — в этот раз дочкой, а старшим был Корона. Со временем Сурья ушёл и пост верховного жреца занял Электра. Примерно в то же время умер Марс и его сменил Вирэй, таким образом сделав Мицар — тётю Алкиона — королевой. Теперь, когда наш герой должен был следующим занять место верховного жреца, он часто помогал отцу и считался вторым после него по силе и значимости. Резиденция верховного жреца была не в столице, так что гражданский и религиозный центры были в разных местах примерно как в Англии, где Кентербери это то место где находится глава церкви, в то время как Лондон является столицей страны. Тем не менее между двумя центрами не было даже намёка на соперничество, так как у каждого был свой круг интересов которые не мешали друг другу.

То место где в те времена стояла столица сейчас уже не найти, потому что оно скрылось под морем во время тех событий когда произошло погружение Посейдониса, однако гора, на которой Сурья был посвящён, по прежнему существует и сейчас называется Slievenamon в Типперэри [Южный Типперэри, Ирландия]. Жрецы Солнца были очень сведущи в магии и были хорошо знакомы с разнообразными духами природы, как и с высшими ангелами, и именно Сурья сделал гору священной, какой она и остаётся по сей день. Всё было сделано жрецами Туата Де Дананн, незадолго до гойдельского завоевания, однако именно Сурья заложил основы великого плана, потому что он первый воспринял идею создать в стране несколько центров через которые будет излучаться сила. Электра и Алкион знали об этом плане и каждый по очереди принимал участие в магнетизации и передавал эта традицию своим последователям.

Жизнь в те времена текла весьма неторопливо. На земле было много места для всех и у каждого было много свободного времени, так что жрецы часто забирались на гору и садились возле алтаря помедитировать. Обычный народ туда редко забирался, хотя изредка, когда кто нибудь сталкивался с проблемой или с трудной задачей требующей решения, он садился в этом священном месте и ждал вдохновления, принимая то, что приходит на ум в таких случаях как ответ, подсказанный духами защищающими то место. Этот обычай особенно хорошо характеризует тот народ. Вся их жизнь была проникнута знанием о том, что совсем рядом с ними был другой невидимый мир, хотя и требующий его учитывать при каждом слове и действии. На самом деле этот мир едва ли считали невидимым — так часто он проявлял себя на физическом плане.

Считали, что мёртвые не исчезают, а присутствуют в несколько иной форме: тогда хорошо понимали, что многие из них оставались вовлечены в мирские дела: в течении некоторого времени очень интересовались здоровьем своих друзей, успехами в сборе урожая, состоянием лошадей и крупного рогатого скота. Живущие не боялись мёртвых, а смотрели на них с определённым почтением как на обладавших дополнительными силами и имеющих возможность смотреть на мир шире. Иногда люди вызывали умерших, но это считалось опасным и эгоистичным поступком который не одобряли жрецы, ибо те учили, что когда мёртвый хочет говорить, он сам попытается это сделать, но если он не хочет, то со стороны живущих навязывать ему мелкие земные заботы — самонадеянно и глупо. В любом случае, разного рода проявления умерших были совсем не редки и, поскольку вся раса была исключительно психична, многие постоянно получали сообщения по поводу желаний умерших, которые почти всегда претворялись в жизнь.

Существование ангелов и природных духов было общепризнанным и для большинства людей это знание было получено непосредственно, так как они часто видели этих существ и вели записи о всевозможных случаях в которые те были вовлечены. Я упомянул, что хотя каждый умел читать и писать, мало кто применял эти знания. Во многом это восполнялось историями, которые рассказывались столь искусно, что в современных условиях мы не можем себе это представить, потому что у них это было не только обычаем, но и наукой. Они не собирались на балы или на официальные приёмы в саду [Встреча множества людей в саду на открытом воздухе. Такая встреча носит более официальный характер чем пикник.]; вместо этого у них было то, что мы можем назвать оргиями посвящёнными рассказыванию историй. Каждую ночь соседи где нибудь собирались вместе, обычно приглашая окрестные дома, садились возле огня и начинали рассказывать или слушать. У них было огромное количество легенд и воображаемая история, главным образом состоящая из подвигов великих героев, а также много разнообразных свидетельств вмешательства ангелов или эльфов. Все эти сказки были общепризнаны и согласно традиции их полагалось рассказывать; уход во время таких рассказов не поощрялся, а те кто знал больше всего таких сказок и был известен как хороший рассказчик, мог быть уверен, что его с восторгом примут где угодно. Помимо классических рассказов постоянно появлялись новые, посвящённые современным событиям; они некоторое время пребывали в моде и затем либо забывались, либо занимали своё место среди общепризнанных рассказов.

Алкион тоже сталкивался с подобными вещами, не раз будучи свидетелем пируэтов фей, но самая главная семейная история связанная с феями была о его младшей дочери Яджне, которая посетила что то вроде подземного мира. Когда ей было семь лет, однажды она пропала и хотя растерянные члены семьи искали её по всей горе, они не смогли ничего найти. Дикие звери, хотя и были редки, всё ещё бывали в их краях, и первое подозрение было в том, что она оказалась их жертвой. Но у этой теории не было ни одного подтверждения, да и подобные создания уже много лет как не появлялись в окрестностях, так что теорию отбросили и поползли слухи, что девочку забрали феи, так как она была удивительно красивым ребёнком и люди уже знали, что духи природы раньше приставали к таким детям и даже забирали их с собой. Её отец сразу же привлёк определённые заклинания с которыми был знаком и вскоре получил подтверждение своей догадки, как и обещание того, что её ему вернут невредимую, если он поищет её в лощине указанной его осведомителем. Он незамедлительно отправился к указанному месту и нашёл девочку спящей под деревом.

Проснувшись, она рассказала удивительную историю. Блуждая по горе недалеко от дома, она оказалась у небольшой дыры на склоне которую она раньше никогда не видела, и эта дыра вела в пещеру. Она не решалась идти дальше из за темноты, но пока она стояла в раздумьях, оттуда вышел симпатичный мальчик и с глубоким поклоном пригласил её войти. Она была польщена тем почтением с которым он к ней обратился и спросила его кто он такой и где живёт. Он ответил, что пещера была входом в его дом и, что он с удовольствием покажет ей великолепные сады которые совсем недалеко от входа. Она засомневалась, но любопытство взяло верх и доверчиво дав мальчику взять себя за руку, он пошла за ним в темноту. Судя по всему он хорошо всё видел и уверенно вёл ей за собой. Через несколько минут они повернули за угол и неожиданно оказались в зале столь огромном, что казалось, будто они вновь под открытым небом. Яджна не помнила было ли видно небо, но ей показалось тогда, что там был приятный тёплый свет напоминающий солнечный. Кажется они стояли посреди сада полного прекрасных цветов и деревьев, однако все эти цветы и деревья не были в точности похожи ни на что виденное ею раньше. Мальчик повёл её через сад и привёл к группе детей которые играли в какую ту игру, к которой они и присоединились. Тем не менее она не могла объяснить, что это была за игра, потому что она была не похожа ни на одну игру известную на земле. Счастливые дети играли и танцевали часами без малейших признаков усталости, и чередовали игры с прогулками по саду взявшись за руки и с прыжками в кристально чистое озеро, разбрызгивая вокруг восхитительно тёплую воду. Яджна была безумно счастлива и от всей души желала, чтобы её братья и сёстры могли разделись с ней веселье. Она спросила своего мальчика, может ли она прийти туда снова и взять их с собой. Он весело рассмеялся и сказал, что с радостью примет их всех если они смогут найти дорогу в место, которое он назвал замысловатым выражением, которое Яджна не поняла, но больше не переспрашивала, дабы не показаться грубой. Но посреди этих развлечений, в её ум пробралась тоска по маме, что несомненно было результатом тревожных мыслей Меркурия во время поисков.

Внезапно к ним подошла из сада сияющая фигура к которой дети проявились особое почтение. фигура сказала что то мальчику который привёл Яджну и затем быстро ушла назад. Мальчик позвал Яджну и сказал ей, что папа её ищет и что он отведёт её к нему. Она сразу к нему подбежала и он повёл её из сада по любопытной лестнице, идущей от корней огромного дерева в привычный мир. Однако этот мир показался ей необычно скучным и даже солнечный свет казался бледным после золотого света пещеры. Мальчик сказал ей сесть на землю возле него и когда она села, он положил ей руки на плечи и пронзительно посмотрел ей в глаза. Его взгляд был добр, но напорист и под ним она почувствовала, что засыпает. Её последним воспоминанием было то, как он сделал шаг вперёд и поцеловал её сразу перед тем как она заснула, после чего она ничего не помнила вплоть до момента когда её коснулся отец, чем пробудил ото сна.

Она много раз пыталась найти вход в пещеру или конец лестницы среди корней дерева, но так и не смогла найти никаких следов ни того ни другого, хотя её отец и дядя Нага потратили много часов на поиски. Она была глубоко поражена случившимся с ней и пыталась много раз ещё раз попасть в тот прекрасный подземный мир, но безуспешно.

Однажды Нага уселся в медитации на склоне в одиночестве и вскоре уснул под солнечными лучами. Когда он проснулся, он увидел рядом с собой сияющего юношу, который по доброму на него смотрел. В тот момент он каким то образом понял, что сияющая фигура перед ним это тот о ком говорила Яджна. Он спросил у юноши так ли это и тот с улыбкой кивнул. Нага продолжил: "Моя маленькая племянница столь сильно привязалась к мальчику который отвёл ей в сад, что она крайне расстроилась от того, что не может увидеть его снова. Можно ли это организовать? Почему бы им не играть вместе как они играли в тот раз?"

И юноша ответил: "Скажи ей, что как она любит того мальчика, так и он любит её, и искренне желает её увидеть, и всё же им лучше не встречаться вновь, потому что они из разных миров и эти миры не должны столь свободно пересекаться. Если она к нам придёт, она будет для вас потеряна. У неё есть работа в вашем мире. Верь мне, что лучше всё оставить как есть. Мальчик будет её любить и присматривать за ней невидимый. Смотри, я зову его."

Через мгновение симпатичный мальчик стоял возле него. Нага протянул к нему руки и тот подошёл и с серьёзным видом позволил себя обнять. Его взгляд был полон тоски, но он не произнёс ни слова. Нага поцеловал его в лоб и сказал: "Прими это как приветствие от той, кто любит тебя."

Через мгновенье обе фигуры исчезли и Нага попробовал убедить себя, что всё это было лишь сном. Но всё же он знал достаточно, чтобы понять, что это не так; Алкион и Яджна поняли это слишком быстро когда он рассказывал эту историю. Яджна часто мечтала о своём друге и часто получала неожиданную и необъяснимую помощь в всяких разных детских трудностях, каждый раз считая это заботой её друга. Она цепко держалась за память о нём и всегда говорила, что ей предначертано его найти и выйти за него замуж. Но со временем он подросла и впечатления о том мальчике стёрлись. Она вышла замуж за Муни, хотя и говорила, что сделала это лишь потому что он напоминал ей того мальчика больше чем кто либо другой.

Алкион дожил как обычно до преклонных лет, любимый и уважаемый тысячами тех кто его знал.

Жизнь 14-ая

Это ещё одна королевская жизнь в Маноа которую Сурья упомянул в своём ирландском предсказании, которое сыграло важную роль в развитии нашего героя. В этот раз он не был наследником короля, потому что его отцом был Селена — брат короля. Однако он жил по в непосредственной близости от замка, а Геракл — старший сын монарха — был его лучшим другом. В этой жизни, как и в 11-ой, эти три мальчика опять оказываются вместе, но поскольку в этот раз бывшие друзья Алкиона — Сатурн и Электра — оказались в старшем поколении (Сатурн была мамой Алкиона, а Электра — его дядей), его приятелями в приключениях в этот раз были кузины, Геракл и Нага.

Будучи одного возраста, эти трое быстро стали неразлучны и их дружбу зацементировал интересный случай произошедший когда тем исполнялось 12 лет. После длительной прогулки к горам они оказались в одном из дальних пригородов Маноа и стали свидетелями неприятной сцены. Несколько хулиганов развлекались с прохожим, который очевидно был иностранцем, выкрикивая оскорбления в его адрес и даже кидаясь в него грязью. Жертвой был пожилой человек с монгольской внешностью, одетый в странный заморский наряд и помогающий себе при ходьбе слоновой тростью с интересной резьбой. Он спешно похрамывал вперёд, пытаясь не обращать внимания на грубость своих обидчиков, но когда один из них толкнул другого в его сторону и почти сбил его с ног, он рассерженно обернулся и ударил того своим посохом. На это хулиганы взяли в руки камни вместо грязи и один из них, ударив пожилого человека камнем по голове, свалил того на землю, после чего на него навалилась вся толпа.

Наши друзья поняли чем оборачивается дело будучи на некотором расстоянии от хулиганов: они сразу же побежали к ним и оказались рядом как раз в момент когда прохожего окружили. Хотя некоторые из хулиганов были гораздо больше и сильнее их, они немедленно прыгнули на тех и оттащили их от старика. Толпу напугала неожиданность произошедшего, но быстро поняв что перед ними лишь три маленьких мальчика, они начали на них надвигаться как будто сейчас на них нападут. Нащи друзтя втроём стояли вокруг чужестранца, который теперь сидел и изумлённо смотрел на них. Тогда Геракл схватил слоновий посох, направил его в сторону надвигающейся толпы и прокричал: "Я сын короля и я приказываю вам немедленно убраться!"

Вполне возможно, что кто то из разбойников узнал его, потому что пошептавшись между собой они молча разошлись, так что трое наших мальчиков смогли обратить внимание на пожилого странника которого они только что спасли. Он бурно поблагодарил их за помощшь, сказав, что без них его бы серьёзно ранили и может быть даже убили, и попросил их поверить ему, что не останется в долгу. Геракл сразу же предложил тому отправиться в замок, чтобы высказать жалобу своему отцу, однако пожилой странник поблагодарил его и завявил, что лучше отправиться в свой дом, оставив наказание разбойников на усмотрение судьбы.

"Тогда," сказал Геракл, "позволь нам хотя бы сопроводить тебя до дома, если ты не хочешь идти с нами в замок, ибо те бандиты, возможно, всё ещё рыскают поблизости, а ты выглядишь весьма уставшим и слабым."

Старик, известный нам под псевдонимом Лакса, судя по всему был тронут проявленной к нему добротой и позволил проводить себя без возражений. Алкион попросил его опереться рукой на своё плечо и держаться за него пока они идут. Таким образом они прошли несколько улиц и оказались в городском квартале где трое наших мальчиков ни разу не были: там оказалось непримечательное строение которое старик назвал своим домом. Он попросил их оказать ему честь пройдя с ним в дом; те, переглянувшись, приняли предложение, ибо были очень заинтригованы тем кем был этот старик, в особенности Нага, который после разглядывания слонового посоха спросил что это такое, на что получил весьма мистический ответ, что эта палка имеет гораздо большее значение чем кажется. Они были рады возможности зайти в дом где они обнаружили, что его интерьер совсем не соответствовал весьма посредственному внешнему виду. Комнаты оказались гораздо больше чем они думали, когда заходили внутрь, и вообщем было ясно, что такое жилище принадлежало совсем не бедному человеку. Внутри дома было совсем немного мебели, но она была на вид хорошего качества, хотя и очевидно, что иностранного производства. Там былм портьеры мзумительной расцветки, а также много любопытных вещей висящих на стенах и лежащих в разных местах. Старик заметил их явное любопытство и казалось был рад этому.

"Полагаю," сказал он, "вы не ожидали увидеть подобные комнаты в доме, который казался столь бедным."

Когда они согласились, он продолжил: "Я не так уж беден, поскольку нашёл возможность оказаться в стране где людей моей расы презирают и часто унижают. Я могу вас уверить, что не проявлю неблагодарность за ту доброту, что вы проявили ко мне и, возможно, моя признательность не окажется совсем бесполезной, какой она может показаться на первый взгляд."

Мальчики мало что поняли из его речи, но они увидели его намерение быть гостеприимным, а присущая им вежливость заставила их обращаться с столь пожилым человеком с почтением. Они были очень заинтересованы многочисленными любопытными предметами в комнате и Лакса казалось был рад показать многие из них, а также рассказать про их назначения и свойства. Затем он стукнул по красиво выгравированному гонгу и появился слуга которому он приказал принести еду. Мальчики сначала начали возражать, но старик был столь настойчив, что они решили не рисковать оскорбить его чувства отказом, после чего отведали небольших сладких пирожных с странным пряным привкусом, который им раньше не встречался.

некоторое время спустя он сказал: "Что я теперь могу сделать для вас, дабы доказать мою благодарность за спасение моей жизни?"

Геракл возразил, сказав, что им не нужна награда за то, что бы сделал любой порядочный человек и остальные мальчики выразили полное согласие с тем, что он сказал.

"Ну хорошо," сказал Лакса, "раз уж вы так решили, я не буду обижать вас предложениями подарить какую нибудь вещь, однако я подарю вам лучшее из того, что дать в моих силах. Несмотря на то, что я кажусь бедным, я занимаю важную должность в влиятельном тайном сообществе в моей родной стране. Несмотря на то, что вы столь молоды, а я так стар, вы заступились за меня и спасли, как будто вы были со мной из одной расы и одной семьи. Поэтому, если вы не примете другого вознаграждения от меня, я приму вас как братьев по моему сообществу и позвольте мне отметить, что хотя это может показаться несущественным здесь, в Маноа, вы всё же обнаружите, что где бы вы не встретили человека моей расы, он будет вашим слугой за то, что вы сделали сегодня, когда вы покажете ему знак который я вам дам."

Мальчики вновь переглянулись, размышляя о том, одобрили ли бы всё это их родители и правители, но их снедало любопытство узнать больше об этом странном старике и тайном сообществе о котором он говорил, и они считали, что по меньшей мере, они могут узнать что от них требуется, если от них вообще что то требуется. Тогда Геракл несколько нерешительно обозначил свой согласие, а два других мальчика оказались совсем не против последовать за ним.

Лакса рассказал, что давным давно его страну завоевала соседняя раса, завоевала при помощи предательства столь вероломного, что любые дальнейшие дружественные отношения между двумя расами стали невозможны. Он сказал, что за долгие столетия мира его народ забыл как воевать и что он не смог ничего противопоставить иноземным правителям, однако они объединились в разнообразные тайные сообщества, благодаря чему сумели себя сохранить и в некоторой степени удерживать тиранию иноземзев под контролем. Сейчас иноземная династия оказалась под властью Маноа и всё стало лучше чем когда то, однако у империи Маноа была традиция уважать правящий класс тех стран которые оказывались в её власти и по мере возможностей поддерживать их у власти которая у них была раньше. Из за этого ненавидимая раса завоевателей до сих пор сохраняла роль высшей касты и имела большое влияние, так что чувство вражды по прежнему оставалось, хотя и прежняя ненависть несколько угасла.

Таких тайных сообществ было несколько, сказал он, и их цели сильно различались. То сообщество к которому он имел честь принадлежать было не из тех, что нашли прибежище в крайних мерах вроде поджогах и убийствах; оно скорее было братством тех, кто поклялся помогать другим во время нужды и защищать друг друга от агрессии. Он объяснил им, что хотя они и не жители его родины, они всегда могут полагаться на помощь от любых его соотечественников когда бы они тех не встретили, и что если они когда либо посетят его родину, они сразу же окажутся в роли друзей, а не странников, и смогут войти во внутреннюю жизнь его народа так, как без подобного пропуска было бы совершенно невозможно. Всё что он просил у них это дать клятву уважать и считать за брата того, что покажет им символ братства.

Они легко согласились с этим и Лакса начал показывать им особый символ по которому они могли бы узнать других членов братства если они им повстречаются. Он сказал им, что члены сообщества носят этот знак в виде несмываемого оттиска на внутренней стороне руки чуть ниже подмышки и затем спросил, желают ли они носить такой же знак. Радостно учуяв интересные перспективы, мальчики решительно согласились, на что Лакса вновь ударил по своему гонгу и появившемуся слуге дал указания на странном языке. Слуга в ответ принёс маленький аппарат который выглядел совсем как обыкновенный штамп, только его рисунок образовывали маленькие иголки. Он попросил их обнажить руки и предупредил, что прикосновение штапма будет коротким, но очень болезненным, однако это ощущение, сказал он, быстро пройдёт. Затем он приступил к делу, надавив штампом на руки мальчиков в указанном месте, после чего намазал ранки необычной мазью.

В результате на руке остался знак свастики прекрасного малинового цвета, который естественно причинял много боли. Старик намотал небольшой кусок влажной ткани на руку на месте оттиска и отправил их домой, сказав, что ощущения пройдут и через пару дней всё будет нормально. Он потребовал от них пообещать не говорить никому о том, что случилось, что они честно и сделали. Как и сказал Лакса, спустя пару дней покраснение прошло и остался только маленький красивый рисунок. Перед тем как уйти, ребята спросили можно ли им будет зайти к нему в гости ещё раз, на что старик ответил, что всегда будет рад их видеть. Несколько недель спустя они его навестили и вновь были радушно приняты, послушав много захватывающих историй которые Лакса рассказал про свою страну.

Это маленькое приключение оставило у них огромное впечатление, которое усилилось тем, что несколько недель спустя, во время очередного совместного путешествия, они повстречали двух мужчин монгольской внешности, выглядевших так, будто они из одной расы с спасённым стариком. Они тут же поняли, что это шанс проверить его слова, так что Геракл показал мистический символ которому его научил старик. Те двое, выглядевшие до этого флегматичными, вдруг очень заинтересовались и подняв руки из под плащей, показали знак свастики. Как и учил старик, ребята сразу же показали свои знаки в ответ таким же образом и как только те двое увидели их, они тут же склонились перед ними, демонстрируя крайнюю форму почтения. Лакса сказал ребятам, что символ который он им оставил, показывал их принадлежность к высшему кругу сообщества и крайнее почтение монголов было вызвано разницой в ранге: они заметили, что знаки у них несколько отличались от их собственных знаков. Это маленькое проишествие убедило их в правдивости Лаксы и они начали понимать, что награда которою он им дал была не простой формальностью, как они подумали сначала. Это, и то, что они узнали от своего старого друга, вызвало у них сильный интерес к Монголии и её народу и они решили, что когда подрастут, они отправятся в ту часть мира и подвергнут своё членство в том странном сообществе настоящей проверке.

Однако прошло много лет, прежде чем у них появилась такая возможность, но интерес по прежнему остался и они как и прежде решительно хотели воспользоваться шансом. По обычаю их страны наследники королевского дома занимали пост правителей провинций империи и так оказалось, что пост правителя далёкой провинции, которая сейчас стала Китаем, стала свободна к тому моменту когда нашему герою исполнилось 22 года. Геракл, как наследник трона, не мог занять подобный пост, а вот Алкион согласился немедленно, к удивлению своего отца и родственников, которые считали его слишком маленьким для такой работы столь далеко от столицы. Однако Алкион настоял на своём намерении и, поскольку у него не было соперников, пост достался ему, а Нага, высказавший желание быть его помошником, получил ращрешение отправиться вместе с ним. Таким образом оказалось, что эти два принца отправились вместе в путешествие которому было суждено неожиданно закончиться.

Они скакали много месяцев прежде чем добрались до провинции которой Алкион должен был править. Когда они туда добрались, приём оказался далёк от радушного, ибо сразу же после пересечения границы они попали в засаду и были атакованы со всех сторон людьми которых они посчитали грабителями. В первом же натиске Алкион был сражён, а арийских солдат оттеснили вдаль. Нага быстро взял командование на себя и несколькими перестроениями смог получить достаточно места для реорганизации, чтобы применить своё оружие. Как только им это удалось, они стали оттеснять вооружённую толпу которая их тогда атаковала: та сразу же распалась и начала драться между собой. Многие были убиты. Когда телохранители вернулись к месту где упал Алкион, они не смогли найти его тело. Они допросили захваченных, но те сказали, что ничего не знают. Тщательные поиски в окресностях не помогли найти следов пропавшего лидера и они были вынуждены оставить всякую надежду на возможность найти его тело.

Они смогли понять, что нападение было организовано одним секретным сообществом о котором говорил старик: сообществом Синего Копья, имевшего репутацию самого воинственного среди себе подобных. Нага, полный печали и гнева из за потери своего лидера, быстро взял в заложники всех тех, на чьём теле был синий наконечник копья и заставил их идти перед собой во время марша. Вскоре его встретила делегация представителей правящих классов провинции, которые вышли поприветствовать своего нового губернатора, и были крайне опечалены случившейся трагедией. Нага сказал, что пока Алкион не объявится, он берёт командование на себя и что хотя он желает увидеть доказательство их лоявльности, они могут доказать эту лояльность лишь найдя тело Алкиона и наказав тех, кто его убил. Представители знати заверили его, что они глубоко опечалены и что они приложат все усилия для поисков.

Все те кто очевидно принадлежал к сообществу Синего Копья оказались под арестом. Расследование вывело на свет продуманный заговор: главы этой незаконной организации задумали захватить правительство провинции и уничтожить правящие классы, а для начала они решили, что неплохо было бы устранить нового губернатора.

Но несмотря на то, что существование заговора легко признавалось, подробности о нём узнать не удавалось. Уцелевшие в сражении утверждали что сами были кем то атакованы: не только горсткой арийских солдат, но и теми кого они не знали. Эту странную историю рассказывали столь много людей, что казалось за ней скрывалась правда, однако Нагу это не устраивало, несмотря на то, что ему казалось, что люди которых он допрашивал говорили правду в той мере в которой они её знали.

Тут ему пришло на ум применить тайный знак сообщества Красного Креста и хотя это не произвело никакого впечатления на представителей правящих классов окружавших его, он быстро завоевал уважение других людей, которые узнав его ранг передали управление своей группой в его руки. Они сразу же нашли объяснение мистической неудачи атаки Синего Копья: о ё ни узнали о ней и в критический момент помогли арийским солдатам. Однако они не смогли прояснить ситуацию с пропажей тела Алкиона.

Как ни глубока была его скорбь по этому поводу, Нага чувствовал, что всё нужно взять в свои руки. Таким образом он занял пост губернатора и отправил делегацию Марсу с полным отчётом о случившемся и с сообщением о том, что он собирается управлять провинцией от имени короля до тех пор пока его не назначат губернатором или пока не выберут кого нибудь другого на эту должность. Затем он приступил к управлению и решил начать с искоренения сообщества Синего Копья, в связи с чем он привлёк возможности Красной Свастики. До определённой поры ему это удавалось, но у него возникло ощущение, что от него постоянно что то ускользает, потому что он часто натыкался на следы некой тайной силы которую он не мог определить и которая была гораздо более могущественна. Всё это он открыто изложил на тайном собрании своего сообщества и её лидеры с ним согласились, но не смогли чем либо помочь, при этом дела внешнего правительства шли хорошо: провинция развивалась и процветала. Эта неизвестность вызывала у Наги постоянное внутреннее беспокойство; он хорошо понимал ответственность своей должности и часто тосковал по тем временам, когда его друзья Геракл и Алкион могли ему посоветовать как поступить и которые оказались в прошлом.

Так всё продолжалось ещё несколько месяцев, в течении которых Нага всё больше раздражался, потому что его снова и снова сбивала со следу какая та неуловимая организация. Наконец это постоянное невидимое противодействие перевесило его чашу терпения и он созвал всех глав Красной Свастики со всей провинции на совещание куда были допущены лишь обладатели высочайшего ранга. Он объяснил им ситуацию и вновь перечислил причины быть уверенным в существовании некой сильной организации о которой они ничего не знали, хотя их разведчики были в каждом уголке страны и они должны были знать всё обо всём что происходит. Главы сообщества утверждали, что подобная организация не может существовать без их их ведома, однако они не могли убедительно объяснить происходящее. Он потребовал провести дополнительные поиски и обвинил лидеров в неэффективности их мер, но они не смогли предложить как двигаться дальше к разгадке головоломки.

Как раз в тот момент когда они пришли к этому неутешительному выводу, охрана комнаты подошла к ним и в состоянии явного смятения заявила, что у двери стоит человек показавший им знак принадлежности к высшему рангу, хотя все представители этого ранга уже должны были быть в комнате. Это могло означать, что важнейшая из их тайн каким то образом оказалась в руках третьих лиц, что могло произойти только за счёт невероятного предательства. Привратник спросил, что ему делать, и Нага решил, что обладатель важнейших тайн как минимум должен быть допущен, что бы ни пришлось делать после этого. Двери открыли и внутрь зашёл человек в плаще. Идя по залу он показал знак который все присутствующие сразу же узнали и встали в знак уважения. Когда он наконец подошёл к Наге, он сбросил капюшон, под которым оказалось лицо Алкиона. От крайнего удивления Нага воскликнул, но как только он понял, что его кузен и вправду стоит перед ним, он представил его остальным как настоящего губернатора и посадил его в президентское кресло.

У Алкиона, естественно, было что рассказать и его рассказ был весьма примечательным. Его оглушил кто то из членов Синего Копья, но тут представители Красной Свастики, которые следили за происходящим, напали на членов Синего Копья и одолели их; у Алкиона хватило сил на то, чтобы показать знак, который сразу же узнали. Его быстро унесли с поля боя в укрытие, в процессе чего он и потерял сознание. Когда он очнулся во второй раз, он обнаружил, что за ним внимательно и уважительно присматривают, потому что они уже успели узнать его ранг по необычной татуировке сделанной на его руке.

Прошло некоторое время прежде чем он полность восстановил силы после полученного удара и во время восстановления он много чего узнал о состоянии дел в стране от своего временного окружения, в частности об отношениях между разными тайными сообществами. Он оказался в доме важного чиновника своего сообщества и тот чиновник знал многое о внутренней организации вражеских Копий. Алкион очень заинтересовался услышанным и понял, что чиновник знает то, что позволит им проникнуть во внутренний круг Синих Копий. Алкион сразу же решил заняться поиском правды об этой ужасной организации, потому что он понял, что у него сейчас беспрецедентный шанс разобраться во всём лично и если бы он уже был губернатором, то у него бы не было такой возможности. Пока все думают, что он погиб, он мог в полной мере пользоваться своими знаниями, тогда как если бы он был губернатором, каждый его шаг был бы на виду, а все важные расследования он должен был бы проводить через заместителя. Хотя он и жалел чувства Наги, который, как он знал, был опечален, он всё же считал, что во имя интересов провинции будет лучше воспользоваться шансом, столь неожиданно оказавшимся на пути, и что он вместе с тем чиновником должен замаскироваться и попытаться последовать за нитью, столь удачно оказавшейся в их руках.

На этом они и порешили. Им удалось завладеть важнейшими тайнами Синих Копий и они обнаружили, что её сила основывалась на внутреннем круге о существовании которого не знали в остальном сообществе, и этот внутренний круг не только управлял внешним сообществом, но и действовал сам, тщательно скрываясь. У Алкиона ушло много времени на поиск всех способов их конспирации, но в конце концов он раскрыл всех её лидеров и собрал против них огромный объём доказательств. Во время всех этих расследований он тщательно скрывался и его личность была известна только тому чиновнику, который поклялся хранить это знание в тайне. Наконец, когда у него оказалось достаточно сведений, он отправился в штаб своего сообщества с намерением добраться до кузена не раскрывая при этом свою личность, и как все только что видели, он прибыл посреди особо важного совещания.

Той же ночью было приказано арестовать всех членов внутреннего круга Синих Копий и через несколько дней они предстали перед Нагой и Алкионом. Лишь когда это случилось, Алкион представил себя стране и взял в руки бразды правления. Обвинённые предстали перед соответствующим судом и вся история всплыла на свет. Нацонец то сила, всё время препятствовавшая лучшим намерениям Наги оказалась раскрытой. Заключённых, как и положено, отправили на суд, где они были приговорены. Тирания злой организации была разрушена и страна вздохнула от интриг и конспирации.

Многие годы Алкион и Нага занимались управлением провинции. Благодаря членству в сообществе Красной Свастики, они получили поддержку коренных жителей страны: они смогли войти с ними в контакт и понять их желания и устремления. Марс, видя как его подчинённые с энтузиазмом работают в провинции и хорошо понимают свою работу мудро позволил им самим решать что делать, в результате чего далёкая провинция стала процветать.

Оба кузена были обручены ещё до того как они покинули дом, и глубока была печаль в Маноа от вести о возможной гибели Алкиона, как и велика была радость когда узнали, что Алкион жив. Как только ту огромную тайную организацию одолели, стало ясно, что провинция вступила в эру небывалого процветания и мира. Губернатор и его помошник решили, что их будущие жёны должны к ним приехать. Сразу две свадьбы отметили с большой помпой и национальными празднованиями.

С годами у них появились большие семьи. Алкион и Нага завоевали почитание среди народа своей огромной провинции, постоянно путешествуя по ней и узнавая настоящие нужны людей благодаря организации к которой они принадлежали. Несколько раз они навещали родственников в Маноа. Когда Алкион покидал провинцию, Нага занимал его пост, а когда не было Наги, Алкион работал вдвойне. Они ни разу не покидали страну одновременно, до тех пор пока Алкиону не исполнилось 60 лет и он получил у Геракла, который к тому времени занял пост своего отца Марса, разрешение выйти на пенсию и провести остаток дней в своей родной стране. Спустя пять лет после возвращения, Алкион спокойно покинул этот мир, оставшись в памяти людей как тот, кто с успешно работал на благо своей страны.

Жизнь 15-ая

Может показаться невероятным, что примечательные приключения прошлой жизни оказались непосредственной причиной этой жизни, однако у подобной гипотезы есть определённые основания. Интерес к туранской расе и её союзникам возник у нашего героя и его кузенов несомненно после встречи с тем стариком, Лаксой; из за этого интереса Алкион с готовностью занял пост губернатора далёкой провинции и он же определил то, чем Алкион занимался всю жизнь. С другой стороны привязанность Лаксы к арийской расе появилась после удачной встречи с теми трёмя мальчиками, так как они, насколько мы можем видеть, были единственными арийцами с которыми у него были хорошие отношения. В этой 15-ой жизни мы видим, что Лакса по прежнему живёт в той же расе, но уже в другой её ветви. Мы видим, что симпатия Лаксы к арийской расе создаёт для него значительные трудности, так как он хочет найти для своей дочери мужа-арийца, что в свою очередь означает возможность рождения среди его непосредственных потомков не только тех трёх мальчиков, спасших его, но и многих других членов группы Служителей.

У Лаксы было двое сыновей и дочь. Сыновья женились на своих соотечественницах, а для дочери, к которой Лакса был очень привязан, он прилагал большие усилия для поиска мужа из более поздней расы. По этой причине он отклонил несколько обоснованных предложений от своих земляков и когда до него дошли слухи об арийском страннике который путешествовал в составе кочевого племени, он потрудился предпринять долгие поиски, найти то племя, поговорить со странником и заинтересовать его предложением вернуться вместе с ним в его дом. Странником оказался наш давний друг Каликс, который бежал из империи Маноа, где из за сиюминутной страсти и гнева убил богатого и знатного человека, потому что тот проявил к нему агрессию. Таким образом он оказался в положении скитальца и был весьма рад неплохому предложению работы с возможностью где то жить. Так что когда Лакса появился у него на пути, предложив ему возможность обосноваться, он с готовностью принял предложение. После долгого пути они оказались в родном племени Лаксы, где он представил страннику свою дочь Клио — весьма приятную молодую леди. Спустя некоторое время он невозмутимо раскрыл Каликсу свой план, по которому тот должен жениться на его дочери и соответственно занять в будущем пост вождя племени, так как Клио была его последним ребенком и после его смерти его пост, по их обычаю, перейдёт к ней и её мужу, а не к его сыновьям Муне и Капри.

Его племя было одним из самых больших и богатых в той части Азии, так что его предложение определённо было достойным и Каликс вовсе не был намерен отказывать, если только Клио тоже согласится. Скоро выяснили, что Клио была не против последовать плану отца, на чём они и порешили. Марс, Мицар и Геракл родились у этой пары, тогда как Алкион оказалась внучкой Лаксы через его сына Муну. Мицар — второй сын Каликса и Клио — женился на своей кузине Меркурии, которая была ещё одной внучкой Лаксы; Нага был их старшим сыном. Таким образом те трое мальчиков, которые спасли его в Маноа семьсот лет тому назад, оказались его непосредственными потомками. С другой стороны, те трое проявили тогда неподдельный интерес к туранской расе в прошлой жизни и сейчас оказались наделены властью в одной из её ветвей. Хотя нельзя утверждать, что здесь есть прямая причинно следственная связь, некоторая связь всё же прослеживается.

Для трёх мальчиков и для всех тех, кто в прошлый раз родился в Маноа, эта жизнь была непохожа на остальные, потому что они оказались в кочевом племени, которое было не лишено величия. У него было огромное количество козлов и горных овец и оно бродило по довольно бесплодной, но не такой уж скучной стране, останавливаясь на год, а иногда и на два-три года, в одном месте, сея там зерна и собирая урожай, чтобы затем продолжить путь. Хотя племя и было кочевым, люди в нём вовсе не были дикими, так как у них определённо был вкус в искусстве определённого вида. У них не было ничего похожего на живопись или скульптуру, однако они были весьма искусны в резьбе по дереву. Они умели работать с металлом и хорошо знали ювелирное искусство. Их ковры и занавески украшали прекрасные узоры, где они демонстрировали умение сочетать цвета.

Про детство Алкиона мало что можно сказать. Она была сильно привязана к своей маме Гем и ещё сильнее к своей сестре Меркурии. Они росли почти всё время под открытым небом и научились ездить верхом в то же время когда научились ходить. Их обучение было весьма незамысловатым по нынешним меркам: их учили прясть и ткать, а также всему, что могло пригодиться в их кочевой жизни. Как только Алкион подросла, её выдали замуж за видного наследника Марса, к зависти её подружек, после чего она стала хозяйкой в одном из лучших шатров племени. Несмотря на то, что, как уже было сказано, они обычно останавливались на год, а иногда на два-три года, они никогда не строили домов; вместо них они ставили шатры, которые были весьма удобны и просторны.

Шатёр Марса представлял собой большое квадратное сооружение, стоящее на девяти массивных столбах. Вместо брезента шатёр укрывала ткань из тёмной козлиной шерсти, а в центре шатра висела занавеска делящая его пополам. Одна часть была отведена под жилую комнату, а другая под стойло для особых коней, которые были не простыми тяговыми животными, а породистыми созданиями на которых ездили верхом и которых по настоящему любили и ценили как настоящих членов семьи. В той части шатра которую можно назвать жилой комнатой, поставили низкий деревянный диван, который занимал три стороны комнаты из четырёх, тогда как четвёртая была входом в шатёр. Диван накрывала ткань с узором, на которую были навалены многочисленные подушки ещё более прекрасной расцветки. На земле лежали красивые ковры, а на столбах висела одежда и оружие. В целом комната выглядела намного просторнее и удобнее чем может показаться, при этом в ней делали всё необходимое, чтобы поодерживать уйт внутри в соответствии с погодой и температурой снаружи. Одну из стен шатра можно было поднять в любой момент, а вентиляция поддерживалась за счёт проёма оставленного под тем, что можно назвать карнизом. Приготовление пищи и другие бытовые дела делались либо на улице, либо в одном из маленьких шатров стоящих позади большого. Многочисленная прислуга располагалась в подобных сооружениях.

В подобном доме Марс и Алкион счастливо провели жизнь и оставили восемь детей. Мицар и Меркурий проводили время в подобном сооружении неподалёку, так что как обычно все их дети были вместе. Среди этих детей мы видим многих известных и уважаемых людей, чьи имена могут быть найдены на сопровождающей диаграмме. Стоит однако отметить, что эта жизнь была в некоторой степени промежуточной и была прожита лишь теми, чей интервал между рождениями составляет 700 и менее лет.

Марс, как обычно, мудро управлял племенем, а Алкион безмятежно и счастливо проводила время. Хотя её работа, в основном, заключалась в присматривании за вязанием и шитьём, а также в домашних обязанностях, её этим не ограничивали: Марс регулярно обсуждал с ней дела племени и брал с собой в длительные поездки по довольно бесплодной земле. Кочевники не были вегетарианцами, так как ели жареное мясо козлов. Помимо этого их основной пищей был сыр и хлеб, а также фрукты, когда они могли их добыть. В их религии не было ничего выдающегося или определённого. В ней было что то спиритуалистическое, так как они, несомненно, обожествляли некоторые силы природы; кроме этого они поклонялись духам предков. Эта жизнь, лишённая каких либо событий, окончилась для Алкиона в довольно раннем для неё возрасте 60 лет.

Жизнь 16-ая

Судьба заносит нашего героя в центр ещё одной из этих неспешных цивилизаций, которые так часто встречались в мире до того как дух современности принёс с собой доктрину о необходимости постоянно жить в спешке. Он оказался в той же самой подрасе как и в 13-ой жизни в Ирландии и условия этих жизней имели много общего. Климат, однако, был намного благоприятнее, так что не было необходимости селиться лишь на тех склонах гор которые совещались солнцем. Зерновые были разнообразнее, фруктов было больше и жизнь, в целом, была проще во всех отношениях. У расы были свои черты: они любили открытые пространства, осознавали близость невидимого мира, поклонялись солнцу и не жаловали храмы построенные руками.

Люди этой пятой расы вошли в страну лишь несколько столетий спустя, отбирая собственность у местных племён, которые, очевидно, представляли собой смесь туранцев и лемурийцев. Эти аборигены не оказали заметного сопротивления и удалились в горы и в труднодоступные части страны, где поселились в больших количествах. Две расы редко пересекались, за исключением случаев, когда немногие туранцы покинули свои негостеприимные жилища и поселились поближе к белым людям, для которых они часто работали когда их просили. На оставшуюся непокорённую часть старой расы смотрели с ужасом и отвращением, в основном из за их чрезвычайно сомнительной религии, которая со временем привела к их полному порабощению, как будет видно далее.

В этой жизни представлены почти все наши персонажи; большинство из них, конечно, в правящей расе, хотя некоторые оказались среди турано-лемурийцев. Вирэй был правителем страны и в соответствии с обычаями этой ветви расы он также был главой церкви, то есть главным священником. Вирэй был сильным и довольно суровым правителем, у которого был талант управления. Однако его мало привлекала религиозная сторона его обязанностей: он выполнял их с военной краткостью, что было по своему впечатляюще. Его старшим сыном был Сурья, который с раннего детства намного сильнее интересовался религиозной стороной обязанностей правителя, чем управленческой, и этот его интерес был столь силён, что как только он достиг нужного возраста, Вирэй отдал ему всю эту работу, чтобы самому с удвоенной силой заняться организацией страны.

Сурья женился на Алкионе, которая в этот раз оказалась в женском теле как дочь младшего брата короля Вирэя. Она любила и почитала своего мужа с необычайной силой, а также разделяла с ним интерес к религиозной части его обязанностей. Несмотря на то, что Сурья был наследником и потому должен был заниматься соответствующими делами, все они были отданы его младшему брату Лео, чтобы он сам смог посвятить всё своё время на модернизацию духовенства и способов его работы. У него родились близнецы Марс и Меркурий и как только они выросли достаточно, чтобы выразить свои предпочтения, стало ясно, что они займут соответственно две стороны обязанностей правительства: Марс мало интересовался религиозными церемониями и в то же время проявлял большой интерес к административной деятельности своего дедушки. Хотя у близнецов было полнейшее взаимопонимание, их мнения решительно расходились в этом месте: Меркурий интересовался только религиозными службами, которые он регулярно посещал со своей мамой. Уже тогда Вирэй и Сурья решили, что если они проживут достаточно долго, корона должна перейти от дедушки к его внуку Марсу, чтобы позволить Сурье заниматься любимым делом, а Меркурию унаследовать эту должность когда придёт время, тем самым закрепляя разделение религиозной и светской власти.

С годами семья Алкиона стремительно пополнялась известными нам персонажами. Она находила большое удовольствие мечтать об их будущем, представляя их выдающееся будущее. Некоторые из её мечтаний оказались пророческими и её муж Сурья, который слушал её с снисходительной улыбкой, однажды был столь сильно впечатлён одним её рассказом, что он перебил её и сказал:

"У тебя и у меня, а также у этих цветов нашей расы, впереди удивительная судьба. Как ты идёшь за мной сейчас, так и в будущем ты и они будете идти за мной к этому прекрасному будущему. Некоторые из тех, что зовут тебя сейчас мамой, опередят тебя и станут моими ближайшими помошниками в той работе которую я должен делать. Когда придёт твой черёд делать часть этой работы, остальные твои сегодняшние дети встанут рядом с тобой как помошники и ученики. Поэтому члены этой нашей семьи не должны быть отделены друг от друга, как это часто случается. Впредь они должны держаться вместе, чтобы стать постоянной семьёй, члены которой встречают друг друга с братскими чувствами на протяжении грядущих веков."

Когда Вирэй ушёл вслед за праотцами, именно Марса, а не Сурью, объявили королём. Вскоре после того, как он сел на трон, стало понятно, что на той части острова где жили туранцы и лемурийцы требуется усилить контроль. У них была неприемлимая форма религии, в которой помимо других непотребств, практиковались человеческие жертвоприношения, причём в жертву часто приносили особенно красивых детей. Иногда такие жертвы выбирались в собственных семьях, но чаще одно племя совершало набег на другое в надежде найти подходящую жертву. Однажды жрецы этой религии решили, что требуется особая жертва, потому что их народ поразила неизвестная болезнь. Их жрецы собрались вместе и решили, что раз обычные методы оказались неспособны отвести гнев богов, нужен белый ребёнок, которого надо найти и принести в жертву.

Их единственной надеждой получить такую жертву были племена живущие в близких отношениях с правящей расой. Хотя это и не поощрялось правительством, смешанные браки случались, и именно из таких мулатских семей было решено взять ребёнка. В тот момент в этих семьях жили двое с которыми мы уже знакомы — Ласи и Трипос.

Под предводительством одной женщины (Канцер), они решили украсть ребёнка из белых поселений и после долгой слежки и наблюдения им удалось унести Фра — одного из внуков Сурьи и Алкиона. Некоторое время его пропажа оставалась незамеченной, и ещё больше времени прошло прежде чем его родственники догадались что произошло. Как только они это поняли, отец мальчика — Нага — спешно собрал нескольких друзей и слуг и отправился в погоню. Они ничего не знали о тайных местах где прятались аборигены и поэтому их поиски могли окончиться ничем, но им помогли некоторые местные мулаты, которые оказались дружественно настроены к белым. Благодаря этой помощи они догнали похитителей и забрали ребёнка до того как аборигены смогли собрать племя для жертвоприношения. Троё упомянутых людей были схвачены и поставлены перед королём Марсом, который их быстро приговорил, а также издал указ по которому внутренняя часть страны должна напрямую подчиняться ему и все виды жертвоприношений должны быть полностью прекращены, что и было сделано. Аборигены, однако, тосковали по своей кровавой вере и совсем не жаловали новый режим.

В целом эта жизнь была спокойной и лишённой событий, которая прошла в приятной стране среди дружелюбных людей. Они совсем не отличались от людей уже описанной расы проживавшей в Ирландии несколько веков ранее. Они были хорошими фермерами и рыбаками; они были гостеприимны и радушны и с большим почтением относились к преклонному возрасту. Люди, выдающиеся среди них, были скорее ораторами и поэтами, а не бойцами, и от лидеров этого народа ожидались выдающиеся навыки в этих областях, потому что все приговоры, религиозные службы и общественные речи произносимые по большим случаям, непременно облекались в форму импровизированного стиха. Они были хорошими строителями, ткачами и малярами; их резьба по дереву была примечательно хороша, замысловата и тщательна. Их жизнь, в целом, была проста и радостна, без выдающихся событий. Алкион покинула тот мир в почтенном возрасте 88 лет.

Жизнь 17-ая

В этой жизни мы вновь оказываемся в прекрасной расе толтеков, которая во многих отношениях была сильнейшей и самой долгоживущей из всех ветвей Атлантиса. Однако наша группа Служителей оказывается не в центре империи на острове Посейдонис, а в стране, которую мы сейчас называем Мексикой. Наши герои очевидно появились там, чтобы вернуть былое величие страны, которое заметно угасло со времён появления родительской расы. Коррупция и падение нравов постепенно остощали жизненность великого города Золотых Врат и работали против его богатства и процветания; это усугублялось одряхлением религии. То, что когда то было достойным и чистым поклонением солнцу, смешалось с отвратительными и жестокими обрядами позаимствованными у диких племён центральной америки, и со временем деградировало сильнее чем турано-лемурийский культ описанный в прошлой жизни. Человеческие жертвоприношения у них были ещё чаще и проводились с большей помпезностью за счёт впечатляющих храмов, которые были построены во времена рассвета расы, но стали использоваться так, что их строители бы ужаснулись узнав об этом.

Главным местом в столице был просторный амфитеатр, значительно больший чем Колизей в Риме, в центре которого стояла пирамида, на срезанной вершине которой был маленький внутренний храм. Жрецы не ограничивали себя взятием налога с населения в виде жертвоприношений, они также забирали подходящих детей на роль медиумов, чтобы делать все виды непотребных вызываний. Они весьма глубоко изучили месмерическую силу и научились ей эффективно пользоваться, а также безжалостно применять её для убеждения родителей отдать им своих детей. Все дети попавшие к ним умирали рано. Сначала их использовали как медиумов, пока вся жизненная сила не покидала их; затем они обычно оказывались жертвами грязных желаний жрецов и наконец приносились в жертву разнообразным кровожадным божествам.

Но и это не всё. Часто те, кого приносили в жертву, становились после смерти вампирами и возвращались обратно в виде неописуемо ужасных созданий, чтобы охотиться на тех, кого они однажды любили. Добавьте к этому дань, которую жрецы взимали со всех у кого, по их мнению, было хоть какое то благосостояние, и станет понятно, что страна стонала под тяжелейшим гнётом тирании и отчаянно нуждалась в помощи.

Всё это Марс знал с детства и часто, будучи мальчиком, думал о том, что когда он сядет на трон, он попробует как нибудь обуздать ужасное духовенство. Однако правда была в том, что не так то просто было понять как этого достичь. Система прогнила насквозь; при этом люди, хотя и ненавидели её, выросли при ней и смирились: они лежали под её гнётом и по настоящему верили в то, что те жестокие божества о которых им рассказывали, начнут им вечно мстить если хоть один из этих тошнотворных ритуалов будет проигнорирован. У жрецов был какой то яростный фанатизм, которым они в определённой степени смогли заразить остальных при помощи месмеризма, так что во время этих гнусных обрядов народ радовался и при этом понимал, что они сами или их близкие могут оказаться следующими.

Поэтому Марс, хотя и не верил во все эти божества и искренне желал освободить народ от гнусной деспотии жрецов, не видел способа этого сделать. Он понимал, что однажды у него возникнет конфликт с жрецами и что столкновение будет серьёзным, но он ждал в слабой надежде на то, что когда нибудь обстоятельства сложатся более удачно для этого. Его главной надеждой было то, что своим честным и беспристрастным правлением он завоевал любовь народа и что они последуют за ним до самой смерти, если только это не будет противоречить их религиозным взглядам. Но если он держал людей за счёт любви, жрецы держали их за счёт страха, а у всех, кроме самых достойных, вторая эмоция гораздо сильнее.

Марс женился на Вулкане и у них родились три мальчика и две девочки. Наследником оказался Сириус, который женился на Электре — давнем друге ещё из прошлых жизней — и первой у них родилась Алкион. Она выросла в стенах впечатляющего дворца, окружённого прекрасными садами раскинувшимися на несколько квадратных миль, и она почти ничего не знала об ужасе нависшем над её страной, о котором до неё доходили лишь смутные слухи из разговоров её рабов. Марс часто обсуждал дела со своими детьми, но Алкион ничего не знала пока не подросла, когда случилось то, что вынудило её об этом узнать.

Младшей дочерью короля была Спика, которая вышла замуж за Алкеса и родила троих детей. Её любимчиком был Файдс, которому на тот момент исполнилось 11 лет. На один из больших религиозных праздников она взяла его с собой в главный храм, куда стекалось много народу, чтобы присоединиться к празднованию. Она оказалась у подножья пирамиды в центре просторного амфитеатра. Она только присоединилась к могучему хору голосов вызывающих божество впечатляющей и магнетической песней, как из внутреннего храма на вершине появился Скорпио и встав у двери стал грозно взирать на толпу. Спика ясно осознавала, что он начал изливать то самое пугающее месмерическое влияние и вскоре поняла, что он смотрит прямо на неё и прилагает все свои силы к тому, чтобы заставить её зайти по ступеням и отдать ему своего сына на роль прислуги в храм. Хорошо понимая, чем это для него закончится, она собрала всю свою волю и начала сопротивляться изо всех сил, прижимая мальчика к себе и отчаянно пытаясь его защитить. Но её воля была гораздо менее тренированна и несмотря на её сверхчеловеческие усилия, она поняла, что поднимается по ступенькам к Скорпио, ведя за собой испуганного и заворожённого мальчика.

"Желаешь ли ты отдать этого мальчика на службу высшим богам?" — спросил Скорпио.

Спика ощутила как её заставили пробормотать что то утвердительное и Скорпио, с плотоядным и победоносным взглядом, торжественно принял подарок во имя своих божеств, взял Файдса за руку и увёл его в храм, в то время как Спика не глядя рванула вниз и как то пробилась через толпу. Как только она вышла из зоны непосредственного влияния Скорпио, она осознала ужас содеянного, но несмотря на это, она хорошо понимала, что возвращаться бесполезно, потому что под взглядом его злых глаз она не сможет вымолвить не звука. Некоторое время она бродила по парку вокруг амфитеатра, упавшая духом и едва способная думать, но потом собралась с силами и отправилась к отцу, чтобы всё ему рассказать и попросить вмешаться.

Она нашла его в апартаментах дворца, которые были предназначены для его старшего сына, и рассказала ему о случившемся в присутствии Сириуса и Электры, а также их семьи. Король разгневался и глубоким и строгим голосом сказал:

"Это уже слишком! Они решили наложить свои грязные лапы на членов моей семьи?!"

Он уже собрался продолжить, но был перебит вставшей Алкион, которая резко подошла к нему и с командным видом, не свойственным её натуре, быстро и звонко сказала:

"Время пришло" — сказала она, "время этой тирании подошло к концу. Многие столетия ночь нависала над этой страной, становясь лишь темнее и темнее, но наконец пришло время для рассвета. В твоих силах освободить людей от этого проклятья: всё это злое духовенство из демонов надо искоренить и лишить его силы навсегда. Начни с требования вернуть своего внука, и когда тебе откажут, провозгласи, что из за непрекращающейся безнравственности и жестокости духовенство утратило свою силу и что ты, как король и отец своего народа, навсегда забираешь у них эту силу для себя и своих потомков. Издай этот указ и отправь солдат выполнять его и люди поприветствуют тебя как спасителя от невыносимого гнёта. Ненависть и страх по настоящему сильны, но любовь всё же ещё сильнее. Если ты возьмёшь всё в свои руки и сделаешь всё правильно и честно, ничего не боясь, твоё имя будут помнить несколько поколений и твой народ будет жить свободно и счастливо с тобой, как со своим отцом, хотя на небесах — Бог их отец."

Марс сел в немом изумлении, слушая послание от скромной и обычно тихой Алкион. Вся семья стояла вокруг неё в таком же изумлении. Но Сириус сказал:

"Это не её слова, в слова какого то великого. Отец, это хороший совет и она указала на лучший из путей. Схвати его самого и всех его последователей, чтобы у него больше не было возможности выступать против короля."

Приказ тут же был принят к исполнению и Сириус, вместе с дивизией солдат, отправился окружать большой монастырь расположенный неподалёку. Это было быстро сделано, а испуганные жрецы были схвачены ещё до того как они поняли, что произошло. Толпа уже начала перешёптываться, но тут Сириус показал им печать короля и все склонили головы и молча отошли в сторону, теперь уже удивляясь тому, что происходит.

Тогда Сириус позвал смотрителя монастыря и потребовал рассказать, что сделали с Файдсом. Смотритель сказал, что ничего не знает, на что Сириус спокойно ответил, что если знание к нему не вернётся, каждый жрец в этом монастыре будет обезглавлен, а само место сожгут до тла; тогда память вернулась к смотрителю и он угрюмо указал направление к комнате новоприбывших. Сириус отправился по коридору отдающему эхом, с четырмя солдатами за спиной, и вскоре нашёл своего напуганного племянника с четырмя другими детьми, которых забрали у родителей в тот самый вечер тем же самым нечестивым способом. За ними присматривал тяжелолицый монах, который уже собрался проявить негодование по поводу вторжения, но был быстро усмирён. Сириус пододвинул к себе Файдса и спросил как он себя чувствует, но мальчик очевидно был слишком изумлён и не смог ясно ответить. Когда Сириус попытался отодвинуть его, тот начал сопротивляться каким то неуклюжим способом, будто бы во сне или под действием какого то наркотика, Сириус понял, что ему придётся взять мальчика на руки и нести с собой из этого дурного места. Остальных четырёх мальчиков солдаты забрали таким же образом и принесли во дворец, где Спика, в не себе от радости, смогла обнять того, кого считали безвозвратно потерянным. Было видно, что он как будто бы не знает её и пытается избежать её объятий или, как минимум, терпит их с безразличием. Однако она была рада вновь его увидеть и надеялась вылечить от этой странной болезни.

Тем временем новость об этом начала расползаться и в городе стало довольно неспокойно. Марс собрал почти целую дивизию своей армии и отправил её части в остальные монастыри в окресностях, чтобы арестовать местных жрецов. В то же время он отправил глашатаев на все площади и сады города объявить о том, что он требует ото всех своих подданых собраться вместе через час после обеда и отправиться в главный храм, где он сделает объявление. В то время в городе был комендантский час и каждый должен был тихо сидеть дома в течении ночи. Люди были крайне удивлены, но на улицах было полно солдат и никто не решался выступить против. Лишь немногие знали о том, что на самом деле происходило. Король отправил во все городе гонцов на конях, чтобы тебе передали приказ губернаторам арестовать всех жрецов и монахов и держать их пока он не сообщит дальнейшие указания.

На следующее утро в огромном амфитеатре было ещё больше народу чем день назад, однако вместо праздничных песен была абсолютная тишина, нарушенная лишь приветственными возгласами в адрес короля, когда тот на коне въехал через главные ворота в храм, куда раньше не заходило ни одно животное или лошадь.

Он медленно и торжественно проскакал вдоль прохода сделанного солдатами, а его сыновья шли по обе стороны за ним. Когда он добрался до центральной пирамиды, он слез с коня и поднялся по ступеням, после чего повернулся и обратился к собравшимся:

"Мой народ, " сказал он, "Я пришёл сегодня, чтобы сообщить вам хорошие новости. Долгие годы вы сильно страдали. Вы уступали ваших дорогих детей для жертвоприношений, вы видели как их уводят жрецы, и как те же самые жрецы постоянно забирали у вас богатство. Всё это вы терпели безропотно, потому что вам говорили, будто это воля богов и им нужны эти жертвоприношения, эти службы и это богатство, и что если вы будете роптать, вы пострадаете ещё сильнее. Я пришёл этим утром сказать вам, что вас обманывали, что весь этот кошмар был одной большой ложью, что боги добры, а не враждебны, что они требуют от вас не жертвоприношений, а чистой жизни и что им от вас ничего не надо, кроме как помощи другим. Ваши жрецы ввели вас в заблуждение, потому что они думали лишь только о себе и что из за своей власти и жадности они не могли знать богов и потому установили культ демонов. С этого момента я ваш король, ваш жрец и ваш отец, а мои сыны — ваши священники. Впредь королевская кровь будет печатью священства и я посвящаю на эту службу вот этих отпрысков моей семьи."

И он вывел перед собой на ступени пирамиды Раму, Нептуна, Нагу, Евфру, Селену, Мицара и Брихата, после чего повернулся к народу и сказал:

"Здесь и сейчас я посвящаю этих моих детей на работу в духовенстве, чтобы они отправились в страну и учили вере в свет, а не в тьму, в радость, а не в страх. А раз мы сломили тиранию, я прошу вас сделать этот день таким праздником, которого здесь никогда не было. В этот день вы все мои гости и я призываю вас радоваться и праздновать. Я также приказываю считать этот день каждый год с этого момента особенным и священным, а память о начале новой эры. А раз так, то я впервые, как ваш настоящий Священник и Король, даю вам благословение Великого Бога — настоящего Отца своего народа."

Все те, кто слышал эти слова разразились криком ликованья, а суть сказанного быстро передали всем вплоть до дальних стен и тем тысячам людей, которые не смогли зайти. И все как один, богатые и бедные, возрадовались, хотя и многие среди них сомневались в правдивости происходящего и в том, не начнут ли им мстить все те странные злые боги.

Сопротивления было немного, потому что жрецы отдалённых городов, услышав о том, как всю их организацию в столице сломили одним ударом, поспешили сдаться, и хотя в разных местах было небольшое сопротивление, всё быстро улеглось и даже в дальних уголках страны народ возрадовался своей новой удивительной свободе от гнёта.

Повсюду было много жрецов и монахов, а также постоянных обитателей монастырей. Король собрал их всех и как только их всех привели в столицу со всех уголков страны, он отправил Сириуса сделать для них объявление. Им сказали, чтобы они хорошо поняли, что их злой режим окончательно рухнул и что у него нет никакого доверия ко всем этим жрецам и предводителям злой веры, а также если их ещё раз заметят в стране, они будут тут же приговорены к смерти. Монахам и их помошникам он дал выбор: он сказал им, что они могут последовать за своими учителями в изгнание, либо они могут попробовать доказать, что они тоже могут быть хорошими гражданами; однако они должны хорошо уяснить, что прошлому порядку положен конец, причём навсегда, и что любая попытка восстановить его будет немедленно пресечена.

Жрецы со Скорпио во главе были со временем оттеснены за южные границы страны, где им пришлось искать пристанище среди диких местных племён. Там они взяли себе кусок земли и образовали маленькое уединённое сообщество, чьими делами мы дальше не интересовались. Несколько жрецов притворились обычными монахами, тем самым получив разрешение остаться в Мексике, где попытались реализовать свою ненависть и злобу к королю. Среди них был Канцер, Ласей и Трипос, которые принесли в эту жизнь ненависть к Марсу ещё из Новой Зеландии где они жили 700 лет назад. Некоторое время спустя они сделали неудачную попытку организовать восстание с известной целью вернуть Скорпио, свергнуть Марса и построить некую форму церковного правления страной. Этот замыслел был раскрыт и задавлен в зародыше, а трое идейных лидеров вновь были казнены.

Страна стала меняться удивительным образом, а народ в ней рассцветать как бутон. Долгие годы они не верили в свою свободу и у них появилась такая песня:

"Больше никогда," пелось в ней, "кровь не прольётся. Больше никогда наших детей не вырвут у нас из рук. Больше никогда нашу собственность у нас не украдут. Больше никогда мы не потерпим этот кошмар из за этих дьяволов которых мы принимали за богов. Больше никогда."

Но посреди всего этого ликованья Спика была полна печали, потому что несмотря на то, что её сына спасли от власти Скорпио, ум его был по прежнему сильно окутан злым влиянием. Она слышала от тех, кто были монахами и таким образом были знакомы с месмерической силой Скорпио, что однажды попав под её влияние, вырваться невозможно, и почти неизбежно придётся пройти через разнообразные стадии деградации завершающиеся вампиризмом. Крайне напуганная этим, она отправилась к своему отцу Марсу, но тот вынужден был сказать, что ничего не может с этим поделать и не знает как этому помешать. Он с большой добротой утешил свою дочь, проявив много симпатии и печали, но не смог ничего посоветовать. Затем он обернулся к Алкион и сказал:

"Дочка, через тебя пришёл совет который спас моё королевство и освободил его от сил зла. Может быть ты и сейчас сможешь нам помочь избавить этого бедного мальчика от зла, как ты избавила от этого всю страну?"

Тут она встала и сказала:

"Король, это зло действительно ужасно и чтобы помешать ему, возможно придётся отделить душу от тела. Но помешать ему надо, даже если он умрёт, потому что если мы этого не сделаем, то он будет потерян для нас навсегда, а не только на этот раз, ибо он уже никогда не сможет сойти с нисходящего пути вампира. Я не могу сказать чем это всё закончится, но я должен это сделать, даже если это разрушит его тело."

Она обернулась к своему скорчившемуся племяннику, подняла руки над его головой и прокричала: "Во имя Великого Отца всего, да покинет его это проклятье!"

Мальчик издал страшный вопль и упал на пол будто мёртвый. Так он лежал в трансе без сознания много дней, но не умер, и когда к нему наконец вернулось сознание, он слабо позвал маму. Каким бы слабым и больным он не был, всё же она знала, что её сын вернулся из мёртвых, потому что он её знал и как и раньше держался за неё. Он медленно восстанавливал силы, однако шок был столь силён, что всю оставшуюся жизнь он был нервным и легко возбудимым. На протяжении многих последующих жизней многие тысячи лет спустя, что то по прежнему оставалось от той ужасной психической судороги. Злой жрец добрался до самой его души и связал её с тем, чьё имя нельзя называть, и разрыв такой связи это искусство которое мало кому под силу. В тот раз это было сделано за счёт силы и любви Алкиона и Сурьи, который действовал через неё, а сам не был при этом воплощён.

Алкион прожила жизнь счастливо и в большой любви. Она вышла замуж за своего кузена Селену, и родила Геракла — своего настоящего друга на протяжении многих жизней. Среди её десяти детей было двое, которые к настоящему моменту уже достигли (возможно, автор имеет ввиду степень архата — прим.перев.), в то время как остальные уже близки к цели. Её жизнь была одним большим благословением для тех кто её окружал и она прожила достаточно, чтобы увидеть своих внуков и правнуков когда ей было 90 лет. Та работа, столь заметную часть которой она делала, осталась после неё, ибо с тех пор на протяжении всей жизни толтекской расы на древней Мексике жертвоприношений больше не было. Много времени спустя после потопа и гибели Посейдониса, землю вновь населили полудикие племена в которых было много жестокости и жадности, психометризовали древние камни и в некоторой степени восстановили былые ужасы, однако в течении двух тысяч лет и даже более работа Алкиона и Сурьи давала свои плоды.

Жизнь 18-ая

Мы вновь находим нашего героя в расе толтеков, но в этот раз не в Мексике, а в другом государстве на том же континенте, на северо-западе от цепи Скалистых гор. Марс как всегда правил этой страной, территория которой тянулась вдоль тихоокеанского побережья от нынешней Калифорнии до Британской Колумбии. Великое государство тлаватей держало в руках долину Миссисипи и всю окрестную территорию, на которой сейчас расположились южные штаты. Север нынешней Канады населяли небольшие племена, которые жили охотой и рыболовством и так и не построили больших городов. При этом цивилизация на западном побережье была стара и высокоразвита, и в королевстве Марса было много больших городов не менее прекрасных чем те, что были в Мексике, хотя и с другим стилем архитектуры. В стране была плодоносная земля и благоприятный климат, который разнился в достаточной мере от севера к югу, чтобы позволить вырастить разнообразную пищу. Таким образом страна процветала и даже несмотря на то, что её жители меняли меха и шкуры на разнообразные товары с кочующими племенами живущими на севере и юге, общество, в целом, оставалось самодостаточным и то, что они импортировали было скорее роскошью, а не предметами первой необходимости.

В своё время Марсу пришлось взять власть силой. Он был младшим сыном и потому не был прямым наследником трона, но его старший брат был человеком диким и беспринципным и не управлял своими эмоциями. Он был замешан в каких только ни было нежелательных делах и после очередной особо низкой выходки, его отец формально отказался от него и сделал прямым наследником Марса. Тогда старший брат, которого прогнали из королевского двора, заявил, что его отец бездарный правитель и объявил себя королём, заодно собрав армию из своих сподвижников. Заполучив таким образом опытных и беспринципных воинов, он поначалу добился заметного успеха и смог захватить отца и убить его. Марс, тем временем, обосновался в южной провинции, где объявил себя королём, объяснив это решением отца, после чего собрал то, что осталось от армии и немедленно отправился в поход против своего брата. У того было преимущество в виде большей численности армии и он успел запугать северных жителей варварской жестокостью, однако у него были фатальные недостатки в характере от котороых Марс был совершенно свободен. Марс вёл своих людей с большей скоростью, чем его старший брат мог предположить, и пока тот был занят празднованиями побед, Марс неожиданно напал на него и обратил его армию в бегство. Его брат скрылся после сражения; кто то считал, что он погиб, кто то считал, что он прячется, а кто то — что он убежал и обосновался за границей среди племён севера. В любом случае он больше не вмешивался в политику и авторитет Марса больше не подвергался сомнению.

Он женился на Сиве и занялся своим любимым делом — организацией. Он полностью поменял структуру правительства страны, разделив её на провинции по своему собственному плану, главным образом руководствуясь расположением того, что росло на земле. В эти провинции он назначил губернаторов и дал тем некоторую свободу в следовании общему плану, который был больше похож на современное устройство мира, чем на то, что было 20,000 лет до рождества Христова.

Вскоре у него родился Рама, за которым быстро последовали ещё два мальчика — Виола и Нептун, а также две прекрасные девочки — Альбирео и Аякс. Все эти годы Марс был чрезвычайно занят тем, что постоянно путешествовал по огромным просторам своей страны и смотрел как работает его правительство и искал наилучшие пути эффективно использовать возможности столь разнообразной страны. Как только Раме исполнилось семь лет, Марс начал брать его с собой в эти путешествия и объяснять ему, что он делает, поощряя задавать вопросы, чтобы понять всё, что происходит. Таким образом мальчик получил огромный объём разнообразных знаний, которые, однако, нельзя назвать образованием в современном смысле. Марс прилагал усилия, чтобы Рама понял, что однажды всё это станет его обязанностями и что забота короля в том, чтобы знать всё о том, как каждый из его подданных ведёт своё существование и делать так, чтобы ему в этом ничего не мешало.

Рама вырос высоким, сильным и красивым. В раннем возрасте он влюбился в свою кузину Электру, которая смотрела на него с восхищением. Марс смотрел на этот детский роман с улыбкой, но не стал мешать им, а сказал Раме, что если при достижении определённого возраста он полностью овладеет всеми премудростями управления, он получит в награду свою возлюбленную. Ещё задолго до достижения того возраста, усердный Рама знал всё, что только можно знать об управлении и нуждался лишь в практике, чтобы управлять королевством также хорошо как и его отец. Для этого Марс часто отправлял его одного в далёкие провинции, чтобы тот узнал о тамошнем состоянии дел и составил отчёт; его отчёты всегда были тщательны и часто содержали наиболее значимые предложения. Вскоре Рама получил свою награду и свадьбу счастливой пары праздновали в столице много дней.

Рама продолжил свои путешествия с целью проверки и поначалу его жена всегда его сопровождала, но вскоре семейные дела потребовали он неё больше внимания и она была вынуждена оставаться дома, хотя и была расстроена из временной разлуки с мужем. Их старшим сыном стал Вирэй, который отличался примечательным здоровьем и чрезвычайной решимостью. Вскоре за ним последовал Сириус и прекрасная дочка Алкион. Со временем семья становилась всё больше и за многие годы Электра смогла составить компанию мужу лишь в нескольких коротких путешествиях. Когда дети подросли, она смогла продолжить путешествия с ним как в былые времена, а Рама, естественно, обучал своих детей таким же образом, каким Марс столь умело развил в нём наблюдательность и умение быстро оценивать ситуацию. В должный час Марс покинул тот мир и к Раме перешла корона, под которой он решил, что будет разумнее проводить большую часть времени в столице, а инспекции провинций делегировать своим семерым сыновьям, некоторые из которых в разное время занимали должности губернаторов этих провинций.

Тем временем наша героиня подросла и вышла замуж. С её замужеством была связана одна интересная история, которая не прошла бесследно и имела для неё последствия после жизни. В неё влюбились сразу два кузена — Дхрува и Мицар, и оба они были детьми её мудрого дяди Меркурия. Оба брата любили друг друга и поэтому не стали ссориться из за неё, но при этом каждый из них требовал от неё сделать выбор в пользу одного, а она чувствовала, что не может сделать такой выбор, потому что сильно любила обоих. В глубине своего сердца она отдавала предпочтение младшему, но для неё также было столь очевидно, что старший не сможет жить без неё, так что ей было очень трудно прийти к какому либо решению. В конце концов она обратилась за советом к отцу, но тот вполне ожидаемо сказал, что такие вопросы она должна решать сама, но поскольку она ясно понимала все стороны вопроса, король позвал Меркурия и после долгой дискуссии выбор был сделан в пользу Дхрувы. Конечно, Мицар был обескуражен и вполне возможно, что его чувства в некоторой степени разделяла Алкион, однако она умело скрыла эти чувства.

Как раз в это время с другой стороны горной цепи возникло столкновение между некоторыми примкнувшими к стране полудикими племенами, и одна из сторон конфликта попросила помощи великого западного короля. Мицар вызвался возглавить экспедицию которая уже собиралась отправиться и Рама счёл разумным удовлетворить его просьбу, чтобы тот забыл о своём поводе для расстройства во всех этих военных мероприятиях. Дхрува, хотя и был рад решению в свою пользу, всё же глубоко сочувствовал своему брату и чувствовал вину за то, что тот настоял на том, чтобы отправиться на столь опасную службу. Мицара не было больше двух лет. Погасив изначальный конфликт, он объединил несколько племён и убедил их образовать небольшое королевство и как общий результат этой работы, границы страны значительно расширились. Он объединил эти племена в провинцию, после чего был назначен Рамой губернатором. Он воплощал свои планы с примечательными успехами, пока на севере новой провинции не возник новый конфликт.

Некоторые из более диких племён узнали обо всех этих изменениях и сочли их как угрозу своей независимости, поэтому на время они забыли о своих внутренних разногласиях и объединили силы, чтобы совершить набег на тех своих собратьев, которые предпочли жить под цивилизованным правительством. Их атака была гораздо сильнее чем всё то, с чем Мицару приходилось сталкиваться, и ему было очень трудно удержать позицию. Он спешно послал в столицу за подкреплением, но при этом он понимал, что пройдёт много времени, прежде чем оно прийдёт, в течении которого ему пришлось обороняться. Новости о новых опрометчивых поступках Мицара всё больше волновали Дхруву и когда в столицу пришла просьба о помощи, он настоял на том, чтобы лично возглавить подкрепление.

Когда он прибыл на место после долгого и изнурительного путешествия, он лишь обнаружил, что его брат куда то пропал. Несколькими днями ранее Мицар увидел возможность нанести противнику тяжёлый удар при помощи дерзкого и неожиданного манёвра, для чего он выбрал нескольких солдат и отправился в путь. Он пробрался в горы и судя по оставленным позициям врага, было понятно, что он преуспел в своих манёврах, однако в то же время он сам куда то пропал и были опасения, что он попал в засаду. Генерал, которого он оставил управлять столицей новой провинции, отправил многих разведчиков, но те не смогли узнать что либо про своего губернатора.

Как только Дхрува узнал об этом, он быстро выбрал лучших своих воинов, несмотря на то, что те ещё не отдышались от тяжёлого похода, и с несколькими местными гидами отправился в горы в поисках своего брата. После долгих поисков он наконец обнаружил его окопавшимся со своими солдатами на вершине неприступной горы. Там они были практически неуязвимы, но их было мало, а противников много и у них почти закончилась еда. То количество солдат которое было у Дхрувы было явно недостаточным, чтобы освободить своего брата, которого осадили столько людей, однако он без промедления предпринял решительную атаку. В тот же момент Мицар, видя прибывшее подкрепление, спустился с холма и обрушился на врага с тыла. После тяжёлой битвы они полностью разгромили дикарей и остались неоспоримыми владельцами поля боя. Однако оставшихся дикарей было ещё больше, а их собственные потери были столь велики, что предприми они ещё одну такую атаку, немногие из них остались бы живы, чтобы отпраздновать победу.

К несчастью Дхрува был тяжело ранен и Мицар взял командование на себя: он сразу же приказал спуститься к подножию горы на которую они забрались и найти укрытие в долине. Приказ был грамотно выполнен и поэтому, хотя враг и атаковал постоянно с тыла, он не смог им как либо помешать, и они сумели скрыться практически без потерь, тогда как среди дикарей потери были огромны.

Как только они спустились с гор и добрались до своей территории, Мицар отправил в столицу за подкреплением и когда оно пришло, он напал на дикарей и нанёс им столь тяжёлое поражение, что от их армии почти ничего не осталось и они больше никого не беспокоили. Тем временем Дхрува лежал тяжело раненый и вскоре стало понятно, что лучше ему уже не станет. Мицар был полон печали и винил себя в том, что косвенно поспособствовал смерти брата, однако Дхрува, как только смог говорить, отказался слушать подобные предположения и заявил, что его смерть лишь прихоть войны и что он рад тому, что это случилось с ним, а не с его любимым братом. Он попросил Мицара сообщить эту новость Алкиону и самому жениться на ней как только закончаться поминки, потому что лишь ему он бы доверил свего маленького сына и дочь, которые у него родились. Мицар был глубоко поражён и сомневался, согласится ли Алкион с таким поворотом событий, и не будет ли она смотреть на него с отвращением как на в того, кто в какой то степени оказался виновен в смерти её мужа, однако ради умирающего Дхрувы, он пообещал изложить перед ней ситуацию и ожидать её решения.

Вскоре Дхрува умер, благословив на последнем вздохе своего брата и упросив его взять на себя его жену и детей. Мицар поставил своего главного командира управлять провинцией, а сам медленно отправился в сторону столицы с грустными новостями. Он боялся подойти к отцу с такими известиями, но Меркурий принял их с достоинством и сказал, что он полностью уверен, что Мицар сделал всё возможное и раз Дхруве было суждено умереть, то умереть спасая своего брата было самой достойной смертью. Затем новости должны были быть представлены королю Раме, который воспринял их точно также, и наконец ему осталось самое сложное — рассказать всё Алкион. Конечно, она была поражена, но когда Мицар показал ей последнюю волю мужа, она склонила голову и просто сказала:

"Пусть будет так как он пожелал."

Поэтому когда поминки прошли, Мицар и Алкион поженились, что послужило утешением последней от потери её первого мужа. Дети в тот моменты были ещё слишком маленькие, чтобы что то понимать, и на протяжении всех их жизней, у них не было не малейшего повода считать, что у них не было отца или что к ним относились хоть немного иначе чем к их как бы братьям и сёстрам, которые вскоре к ним присоединились.

Мицар и Алкион несомненно заслужили благословение мудрого короля данное, чтобы было много детей, ибо у них родились ни много ни мало 14 детей, помимо тех двух, что родились ещё при Дхруве. Будучи в почтенном возрасте, король Рама умер и его сменил Вирэй — брат Алкион и самый старший из семерых братьев. Остальные шесть были либо губернаторами под началом Вирэя, либо путешествующими инспекторами, так как план Марса придуманный много лет назад, по прежнему выполнялся. Позже к стране присоединились несколько далёких провинций, а также усовершенствовали систему охраны границ, так что оставшуюся половину жизни Алкион жила в мире в процветающей стране. Как обычно Алкион дожила до глубокой старости и ушла в возрасте 89 лет, прожив полезную жизнь и оставив много детей.

Жизнь 19-ая

Марс вновь был правителем в Северной Америке, в этот раз по другую сторону от Скалистых гор в великом тлаватском королевстве Тоуокатли, которое, как было ранее описано, включало в себя все южные штаты. С ним, естественно, пришла и Группа Служителей, среди которых Алкион оказалась старшей дочерью Мицара и Гелиоса, которые были примечательно добрыми, мягкими и любящими родителями. Её отец Мицар был очень богат и владел не только многочисленными стадами животных, но и существенным количеством наносного золота, которое вымывали из песка на берегах быстрой реки в гористой местности на его имении. Животные в стадах, однако, не были ни козлами ни овцами, какими мы их знаем сейчас, а больше напоминали гну. Самым распространённым видом животных была разновидность крепко сложенного козла с длинной шерстью и с головой, шеей и рогами примерно как у уменьшенного быка. Гористая местность вокруг залива выглядела совсем по другому в те времена. Река, сейчас известная как Миссисипи, пересекала штат носящий сейчас её имя, а не огибала его по дуге возле Луизианы. Мексиканский залив тогда был меньше чем сейчас и выглядел по другому.

Неподалёку от дома Алкиона в прекрасной роще стоял впечатляющий храм построенный в форме пятиконечной звезды, в углах которой были лестницы ведущие в центральную комнату для церемоний. Большой купол, синего цвета изнутри, укрывал эту комнату, а стену, прямо под куполом, украшал фриз на высоте трёх футов, который был сделан из металла похожего на серебро и был инкрустирован символами и иероглифами. В верхней части купола висели семь серебрянных колоколов, которые были достатоно тяжелы и велики, чтобы издавать чистые и глубокие тона. В подземельях под храмом хранились золотые и серебрянные инструменты уркашенные драгоценными камнями — их использовали для церемоний богослужения по особым тайным случаям. Стены круглого центрального холла прямо под куполом были укашены редкими камнями выложенными в виде символов, что в целом производило впечатление византийской архитектуры. В этом холле проводились все священные и праздничные церемонии. На втором этаже храма, на концах звезды, были расположены комнаты жрецов. Одно из окон в этих комнатах выходило в центральный холл и жрецы пользовались этим, чтобы иногда проводить небольшие церемонии и службы.

В этом месте мы обнаруживаем первое важное событие в жизни Алкиона — её представление или посвящение в возрасте шести месяцев. Церемонию проводил Меркурий, а помогали ему три других жреца — Осирис, Венера и Брихат, а также Махагуру, который астрально парил над алтарём и был виден только ясновидящим. Эту группу чрезвычайно интересно наблюдать, потому что едва ли можно предположить, что по чистой случайности представители четырёх отдельных форм Великих Таинств собрались там вместе в одно время. Церемония посвящения Алкиона была во многом астрологическим событием. Алтарь был электрическо-синего цвета, приписываемого планете Уран, которая была на восходе в момент рождения Алкиона. Влияние этой планеты отчасти отвечает за латентные возможности психического развития, которое проявило себя позже в её жизни. Во время церемонии посвящения явился ангел, которому доверили защиту Алкиона после согласия Махагуру, который руководил работой Меркурия с высших планов. Махагуру был основателем религии того народа и он явился для того, чтобы создать связь между ребёнком и тем влиятельным ангелом. Кажется Он взял этого первенца семьи и раскинув руки над ним, произнёс слова о том, что Он будет заботиться об этом эго не только в этот раз, но и в будущем.

Венера отвечал за астрологическую часть церемонии: он взял гороскоп ребёнка и организовал всё так, чтобы всё соответствовало планетарным аспектам в нём, однако саму церемонию посвящения проводил Меркурий. Ребёнка положили на маленький алтарь сделанный из сильномагнетизированного металла, который стоял перед главным алтарём. Цель обрядов была в том, чтобы создать магнетическую связь между ребёнком, ангелом и Махагуру, а также, чтобы подавить любые низкосортные влияния. Во время церемонии из семи серебрянных колоколов извлекли три коротких мелодии; в унисон с этими мелодиями пели жрецы, которые стояли по середине с каждой из четырёх сторон главного алтаря и смотрели на него. Маленькая Алкион была одета в восхитительную мантию сшитую её мамой Гелиос, которая также с удовольствием украшала мантии жрецов и некоторые части интерьера храма. На детской мантии был вышит большой лебедь (возможно это был Калахамса) а её края украшали изогнутые свастики. Сам храм был связан с главным храмом Атлантиса, в котором Сурья был главным жрецом, а Юпитер и Сатурн — его помошниками.

Люди этой расы были смуглыми и принадлежали к тлаватскому ответвлению четвёртой коренной расы. Примерно два года спустя после церемонии мы видим как Алкион — светлосмуглая девочка — учиться ходить, а на её ногах одеты мамины браслеты, которыми она любила играть когда те ещё висели на руках мамы, так что та одела их на ноги девочки и они часто спадали, когда та пыталась ходить.

В то время Сириус был сыном жреца Брихата и на той церемонии посвящения он впервые увидел Алкион. Несмотря на то, что Сириусу было всего три года, его родители взяли его в храм, чтобы тот сам увидел церемонию, которая была примечательно хороша, так как родители Алкион были богаты и вложили много денег в декорации и организацию. Грандиозность всего этого глубоко впечатлила Сириуса. Он сразу же влюбился в девочку, заявив о своём намерении жениться на ней как только он станет мужчиной. Спустя несколько лет он вновь упомянул про своё намерение и тогда его родители посоветовали ему выкинуть эту мысль из головы, потому что они были сравнительно бедны, тогда как семья Алкиона — примечательно богата.

Эти две семьи жили по разные стороны реки, которая была шириной в милю. Сириус не разделял взглядов родителей о том, что обстоятельства могут быть препятствием на пути его любви, поэтому когда ему было 12, а Алкион — 9, мы обнаружили, как он плывёт через реку ради визита к своей возлюбленной. Он принёс ей сахарный тростник, который она отказалась есть в одиночку, но они уладили этот вопрос и стали откусывать по очереди, сидя в тени под стеной. Сириус не мог забыть Алкион и прилагал усилия, чтобы навещать её: он умудрялся переплывать ради этого реку каждый день, несмотря на то, что поток в ней был силён и требовалось большое умение, чтобы его преодолеть. Поскольку никто не знал о цели таких прогулок, он приобрёл репутацию странного мальчика, который любил долгие одинокие прогулки. Однажды переплывая реку ради очередного визита, он повстречался с крокодилом, но смог его убить воткнув ему нож под передней лапой; несколькими днями ранее он заметил подобного крокодила в реке и с тех носил нож с собой. Геракл был младшим братом Алкиона, а также близким другом Сириуса; он, в какой то мере, восхищался им и был рад передавать письма для Алкион, чем значительно помогал этой юношенской любви.

Годы шли и дети росли, но по прежнему оставались верны друг другу. К тому времени родители молодой леди, конечно, уже всё знали обо всём этом, но особо не жаловали бедного ухажёра, особенно после того, как Алкиону было предложено стать невестой Вайры — сына короля Марса и наследника трона. Алкион хотя и признавала, что неплохо было бы однажды стать королевой, всё же не забывала про Сириуса и хотела выйти за него замуж. Когда пришло время сделать окончательный выбор, её родители настаивали на том, чтобы она выбрала Вайру, на что она горько расплакалась и была сильно подавлена. Мягкое сердце её мамы не выдержало такого, да и на её отца это произвело впечатление, так что ей наконец то позволили выбрать Сириуса. Гелиос пожелала подарить им денег, а также организовать всё щедро и красиво. Сириус и его отец были весьма горды и с трудом поверили в это. Гелиос и Мицар сделали лучшее из того, чтобы было в их силах и решили, что это к лучшему, что их дочь выбрала сына того, кто был столь почитаем в храме.

Родители с обоих сторон сделали необходимые приготовления и свадьбу счастливой молодой пары сыграли самым впечатляющим образом в храме: церемонию проводил высший жрец Меркурий, которому помогал Брихат — отец Сириуса, а также его дяди Осирис и Яджна. Алкион прекрасно выглядела в белом платье; здесь вновь проявила себя умелая работа Гелиоса, которая обильно украсила платье золотом и драгоценностями. Меркурий был красив как греческий бог; он провёл свадебную службу в наиболее впечатляющей и уважительной манере, после чего выразил свои искренние чувства словами, которые ему пришлось повторить, потому что он знал как жениха так и невесту когда они ещё были детьми.

Судя по всему, центральным событием свадьбы было что то вроде евхаристии. Празднующие вызвали Махагуру и дали Сириусу священную чашу, который передал её Алкиону; та отпила немного и вернула её Сириусу, после чего тот тоже отпил. Как чаша так и жидкость в ней были сильно магнетизированы, поэтому в них не осталось ничего от земного влияния, вместо которого было влияние Махагуру. Получив благословение от Махагуру, муж и жена были привязаны друг к другу верёвками из роз, после чего обошли алтарь держась за руки и дали клятву каждому из участвующих в церемонии жрецов. После этого их посадили рядом друг с другом в паланкин, который подняли на верёвках высоко в над головами людей, после чего продолжили петь благословения. Всё это символизировало их новые отношения друг с другом, что теперь они остались вдвоём в стороне от остальных и что за счёт этого они могут подняться выше чем кто либо сможет в одиночку, и поэтому они могут работать вместе ради высшего блага. Затем их вернули на пол, где они ещё раз получили благословение от жреца и стали готовиться покинуть храм.

Они получили много прекрасных подарков, каждый из которых был магнетизирован жрецами в храме. Среди этих подарков была огромная золотая чаша от Гелиоса, выкованная в форме лотоса. Мицар подарил несколько красивых серебрянных чаш, которые заполнили тем сладким благовонным маслом, которое использовалось повсюду в храме. В некоторые моменты церемонии колокола издавалаи мягкие приглушённые звуки, но когда церемония закончилась, они радостно зазвенели.

Только в этой семье мы обнаруживаем существенную часть теософического клана, ибо помимо тех 9 детей Гелиоса, родились ещё 16 у Сириуса и Алкион; все эти эго нам хорошо известны. Если к ним добавить детей короля, а также многочисленных детей Вайры и Геракла, мы найдём среди них почти всех наших героев. Жрецы обучали большую часть этих детей и многие из них стали постоянными обитателями храма. К своим 16 детям, Сириус и Алкион взяли сироту Олафа, потому что им очень интересовался Меркурий.

Как раз в то время между королевским двором Марса и представителями великого храма была некоторая напряжённость, вызванная, главным образом, мелкими недопониманиями, которые были намеренно созданы двумя молодыми и недостойными жрецами — Тетисом и Скорпио; они затаили обиду на короля, потому что тот был вынужден изгнать их отца Канцера за несколько злодеяний, совершённых при подстрекательстве ещё большего злодея чем он сам. Эти два товарища сумели каким то образом разузнать о заговоре против короля и присоединились к нему, намереваясь либо посодействовать заговору, либо предать сообщников, в зависимости от того как им будет выгоднее. Они решили потребовать встречи с королём и если их на неё пустят, использовать эту возможность, что его убить. Кастор был при дворе короля и его работа заключалась в том, чтобы организовывать такие встречи, поэтому два негодяя написали ему письмо, в котором намекнули, что могут раскрыть заговор против короля, а также указать на представителей храма, которые пытаются подорвать его власть.

Поднимаясь по ступеням дворца, Кастор случайно обронил письмо, а Геракл позже его подобрал. В то время Геракл был близким другом Вайры и потому был вхож во дворец. Он как раз был на пути к Сириусу, поэтому когда он прочитал письмо и почувствовал неладное, он показал письмо Сириусу и обсудил с ним всё это. Сирирус сразу же прибёг к помощи своей жены Алкион; та психометризовала письмо и увидела заговор в умах двух негодяев. Чтобы убедиться в предположении, они принесли письмо Гелиосу, которая также была психична. Она согласилась с тем, что заговор имеет место быть, и они поняли, что им надо что то с этим делать, но поскольку в этом письме высшие представители храма обвинялись в предательстве короля, понять, что делать дальше, было не просто.

В конце концов они решили ничего не говорить королю и отправить Геракла к получателю письма, который уже искал его повсюду. Геракл рассказал ему о своих опасениях и вместе они решили, что предатели должны получить возможность прийти, но при этом сами они тоже должны быть на месте и иметь на готове сильную охрану. Те двое явились на аудиенцию с королём, и в момент когда они поднимались после обычного поклона, Тетис резко засунул руку в полу своей рясы и схватил кинжал. Геракл стоял рядом с королём и увидев движения Тетиса, понял их цель и прыгнув на него, схватил его за руку, как раз тогда, когда тот уже занёс кинжал и собирался прыгнуть на короля. Оба злодея были быстро обезврежены и отправлены в темницу, после чего изгнаны из королевства. По закону их должны были закопать живыми, однако монарх смягчил приговор до изгнания, сказав, что как ни подлы были их намерения и как ни жалки были они сами, это предательство было вызвано извращённым пониманием семейного долга и гордости.

Король был очень благодарен Гераклу за то, что тот, таким образом, спас ему жизнь, и когда он узнал какую роль во всём этом играли Алкион и Гелиос, он вызвал их к себе и публично поблагодарил. Таким образом вся семья вместе с Сириусом значительно выросла в глазах народа и королевского двора. В награду Геракл получил королевскую дочь Би, а также был назначен правителем большой провинции, в которой жил Сириус. Вайру назначили правителем провинции где жил Мицар и Гелиос, а поскольку эти две провинции разделяла лишь река, две семьи, как и жрецы с королевским двором, оказались в более близких отношениях. После попытки убить короля, стало понятно, что слухи о том, что жрецы храма пытаются ослабить власть короля, лишены оснований. Марс вызвал к себе верховного жреца Меркурия, который пришёл в замок вместе с Гераклом и Вайрой. Тут же между ними установилось полное взаимопонимание, и между дворцом и храмом наступил мир. Позже, когда король передал власть своему сыну Вайре, он насовсем переехал в храм, чтобы остаток жизни провести в богослужении.

Время от времени король отправлял разные экспедиции, и однажды одну из них доверили возглавить Вайре и Гераклу. Их целью было установить некого рода соглашение с правителем королевства, в котором они жили тысячу лет назад, поэтому с собой они везли дорогие подарки. На пути мимо современного Нью Мехико на них напали дикие племена из людей похожих на индейцев пуэбло, которые взяли их в плен и потребовали у Марса огромный выкуп. Вместо выкупа Марс отправил Сириуса с огромной армией верных солдат, чтобы освободить пленников. Им удалось этого достичь: пока армия отвлекала индейцев с фронта, Сирирус зашёл в деревню с тыла, с лёгкостью освободил пленников и вернул их домой под всеобщее ликование. За то время, что Геракл провёл в плену, он успел выучить язык индейцев. Спустя некоторое время в то же королевство отправилась вторая экспедиция, которая добралась до цели и вернулась назад, однако в тот раз Марс не позволил Сириусу, Вайре и Гераклу отправится вместе с ней. Ещё одну экспедицию отправили на северо-запад, потому что от туда пришли слухи об огромных золотых и серебрянных шахтах. Экспедиция вернулась с многочисленными золотыми блестящими камнями, похожие на те, что сейчас находят в Аризоне, а также с огромным числом разнообразных самоцветов.

Во время похода в котором Сириус освободил Вайру и Геракла, с их сыном Деметром, который женился на Эльсе и обосновался в пригородном доме, случилось интересное событие. Они вскоре обнаружили, что предыдущие жильцы не платили за аренду, потому что дом посещали привидения самым неожиданным образом и мешали жильцам разными неприятными способами. В доме часто возникали какие то звуки, открывались и захлопывались двери, а также кто то тяжело топал, хотя никого в доме не было. Всё это происходило, в основном, в одном месте в доме, хотя время от времени это случалось повсюду. Эти явления давили на психику Деметра и его жены и со временем они полностью вымотались. Жена Деметра первой сдалась этим невидимым сущностям, но и он сам, вскоре, в попытках защитить её, стал частично одержим и после того как это случилось, он часто обнаруживал, что не знал, что делал в течении долгих промежутков времени. Вскоре они устали от всего этого и мать Деметра — Алкион — решила, что надо что то делать. Она решила отправиться в дом и провести одну ночь в комнате, которая, судя по всему, являлалсь источником беспокойств, в надежде понять причину и попытаться найти способ решить проблему.

Деметр с женой настаивали на своём присутствии рядом с ней, но она решительно отказалась, сказав, что не может ручаться ни за кого кроме себя. Когда всё стихло, она потушила свет и присела в ожидании. Долгое время ничего не происходило, пока, наконец, не прозвучали три тяжёлых стука или удара, которые мог издать некий тяжёлый медленный предмет. Алкион покрылась холодным потом и её захватило непреодолимое чувство страха. Она отбросила посторонние мысли, спешно включила свет и встала, с ожиданием глядя в то место откуда доносился звук, зачитывая мантры при помощи которых она рассчитывала призвать помощь разнообразных божеств. Тут же она ощутила холодное дыхание позади её шеи. Она обернулась, но тут что то легко коснулось её спины. Она обернулась кругом и, ничего не увидев, стала всматриваться в пространство, как тут что то коснулось её лодыжки. Посмотрев книз она увидела ужасающее нечто на полу: оно напоминало большого червяка, футов четырёх в длину и имеющее форму сигары, покрытую чёрной, короткой и жёсткой шерстью, без каких либо внешних органов кроме большой красной дыры выполняющую роль рта, и от всего этого исходил тошнотворный запах как от чего то давно умершего. Оно начало обвиваться вокруг её ноги и как только та нагнулась, чтобы отодрать это от ноги, оно схватилось за её руку и начало обвиваться вокруг её тела. Тут она заметила как к ней подходит её сын Деметр. Он выглядел так, будто утонул, с ужасно деформированными раздутыми конечностями зеленоватого цвета, с злым мертвенным огнём в глазах. Она на мгновение подумала, что он пришёл помочь ей: червь как раз добрался до её горла и она позвала Деметра на помощь. Однако тот вместо этого подошёл в странной дёрганной манере и своими скрученными пальцами схватил её за горло. Изо всех сил она позвала Сириуса, который тем временем был в экспедиции в более чем тысяче миль от Алкион, но мгновенно пришёл на помощь в астральном теле. Одной рукой он схватил червя, другой — Деметра, отодрал их от Алкион, бросил червя на пол и топтал его пока он превратился в желе, после чего привёл Деметра в сознание и исчез также неожиданно как и появился. Деметр взглянул на маму потрясённым взглядом и начал бормотать:

"Что это? Что это? Что это?"

На него навалилась сильнейшая слабость и не уходила долгое время, однако после этого ушла и одержимость. С той стороны с которой зверь ударил Алкион, её волосы стали белыми и несколько дней она не могла избавиться от тошнотворного запаха. Проишествие оставило глубокое впечатление в её уме и когда бы она ни думала об этом, ей становилось физически плохо. На протяжении нескольких лет она не могла смотреть ни на что, что вилось и ползало, а однажды она едва не упала в обморок, когда безобидный котёнок потёрся об её лодыжку, хотя это случилось спустя год после того события. Многие годы спустя всего лишь взгляд на маленького червячка заставлял её бледнеть и чувствовать слабость.

Когда Алкион позвала Сирируса на помощь, он вместе с остальными сидел у костра и мгновенно впал в транс. Он смустно услышал голос жены и каким то образом оказался в той комнате. Увидев свою жену в ужасающей опасности, он поспешил на помощь, и обнаружил, что наделён нечеловеческой силой. Когда он освободил её описанным образом, он потерял сознание и очнулся от того, что друзья брызгали водой на его лицо. После этого он чувствовал слабость и был сам не свой ещё несколько дней спустя, так что то напряжение, очевидно, оказалось для него чрезмерным.

Алкион отправилась к Меркурию и рассказала ему эту историю, спросив о том, что могло вызвать всё это. После некоторого исследования Меркурий поведал о том, что именно в том месте где жил Деметр, давным давно был центр примечательно непотребной формы ранней магии. Её последователи имели обыкновение собирать ванны с кровью, вокруг которых материализовывались и бродили скорпионоподобные создания, которые брызгались ядом и тот прожигал всё, что попадалось ему на пути. Среди этих неприятных созданий было и то, что повстречалось Алкиону и, поскольку, оно долгое время голодало, оно было соотвественно беспощадно. Эти элементалы были выражением особой формы злой мысли, намеренно усиленной и материализованной магическими церемониями и будучи одушевлёнными соответствующими духами особенно отвратительного типа, были чрезвычайно опасны. Создатели этих существ называли их "посылками", потому что их можно было послать любому ненавистному человеку, чтобы оно материализовалось в его спальне ночью и, сидя на его груди, брызгало на него ядом. Для одушевления такой штуки применяли одну сущность, принадлежащую эволюции более низкой чем физическая.

В 22,605 году, когда Сириусу было примерно 60 лет, король подготовил экспедицию в один священный город в Юкатане, куда направлялся Сурья — главный священник религии Атлантиса. Алкион, Сириус, Мицар, Гелиос, Меркурий и Уран, вместе с многими другими, отправились в этой экспедиции поздним летом на юг вокруг залива. Поначалу они ехали на повозках, однако были вынуждены свернуть с большой каменной дороги и оставить повозки, пересев на мулоподобных лошадей и повесив на них провиант. Большие каменные дороги были всего лишь напоминаниями о том, что было когда то. Когда Атлантис был в апогее своего могущества, широкие дороги из сплошного камня исходили лучами во всех направлениях из великого города Золотых Врат, пересекая горы и равнины на протяжении тысяч миль, а их, в свою очередь, пересекала сеть местных дорог, которые были, однако, не столь хорошо построены и поддерживаемы.

Во время путешествия группа наткнулась на трудность в виде необходимости пересечь реку. Позже, они повстречали караван купцов, которые ехали на интересных верблюдоподобных животных, похожих на большого ламу. На самом деле он был смесью двух видов, потому что Атланты были известны своими экспериментами по скрещиванию животных. Однажды путешественники наткнулись на каньон, до другой стороны которого было всего 50 ярдов, однако им пришлось пройти в обход 30 миль, чтобы попасть на другую его сторону. Когда они прошли половину всего пути, им встретился караван, все люди в котором были на грани смерти, потому что ручей из которого они попили воды был отравлен дикарями. Меркурий, однако, магнетизировал людей и тем самым нейтрализовал яд, чем спас всех людей. Теперь они немного повернули на восток и затем на север, чтобы встретить интересного местного гида, которого послали из Юкатана показать им путь. Люди в городе знали о приближающихся путниках или, как минимум, об этом караване, поэтому наша группа была встречена у ворот.

Марс, Меркурий и жрецы сразу же отправились в великий храм, в котором Сатурн был главным жрецом и в где они стали свидетелями некой церемонии посвящения. Конечно, совсем немногие были допущены на эту церемонию, однако Сириуса и Алкиона впустили внутрь. Внутри стоял красиво украшенный золотой трон с подлокотниками в форме львов и девятью ступенями перед ним, по бокам от которых были резные животные в египетском стиле. Сурья сел в этот трон и начал принимать присутствующих, обмениваясь с каждым особыми жестами. Каждый жрец, который подходил к Сурье, приветствовал его таким же тайным образом как сейчас принято в Белой Ложе. В ответ Сурья посылал потоки благословенья или, возможно, эти потоки шли через него. Наконец распахнулись огромные медные ворота и внутрь зашли остальные, к которым Сурья спустился и поприветствовал самым дружественным образом. Стоит отметить, что уже тогда он знал то имя Алкиона, которое тот выберет во время принятия в Сангху 28 инкарнаций спустя, в той жизни в которой он встретил Будду, так как он упомянул это имя. Затем наши друзья посетили ещё одно большое собрание, на котором Сурья говорил о любви, подчёркивая важность которая должна уделяться этому качеству.

"Любовь это жизнь," говорил он, "и это единственная жизнь которая реальна. Человек прекративший любить уже мёртв. Любые условия жизни надо считать удачными или неудачными в соответствии с тем, какие возможности они дают для любви. Любовь является при самых разных обстоятельствах, если человек позволяет ей прийти. Без неё все остальные качества лишь вода утекшая в песок."

Ещё в течении двух месяцев наши путешественники провели в городе, после чего отправились домой. В пути у них закончилась вода и они не смогли найти её источник. Вскоре умерла Гелиос, к глубокой печали её друзей и родственников. Мицар не мог позволить телу разлагаться и был расстроен тем, что у него не было с собой кислоты, которая по обычаям его народа применялась для быстрого сжигания трупов. Из жалости к Мицару, Меркурий дотронулся руками до тела и каким то образом его дезинтегрировал, будто пропустив через него поток всепоглощающего огня. Поскольку у Алкион были особые способности, она не почувствовала разлуки с мамой и через неё Гелиос смогла оставаться с семьёй как и раньше, сопровождая их в астральном теле.

Сириус умер в возрасте 64 лет, однако вместе с Гелиос долгое время поддерживал близкие отношения с Алкион, оставаясь ради этого на верхних уровнях астрального мира. За ней также присматривали её дети и её брат Геракл и помогали если ей было что то нужно. Последние 20 лет своей жизни она провела за написанием книги на религиозные темы. Книга была в 4 томах, с интересными эпиграмматичным и непереводимым заголовком. Ближайшее соответствие в английском, наверно будет звучать как "Откуда? Зачем? Куда? Далее." Меркурий приказал, чтобы после завершения книги, её текст сохранили в тайнописи храма и спустя несколько столетий, в связи с опасностью вторжения, текст переместили в один храм в Юкатане. Для главного жреца Сурьи, Алкион сама сделала копию и отправила ему в Атлантис, и теперь эта копия хранится в тайном музее великой Белой Ложи.

Аякс женился на Эрате и у них родился сын Мелет. Когда тому исполнилось пять лет, с ним произошёл один интересный случай. Однажды он куда то пропал и его мама, почти обезумевшая от беспокойства, отправилась к своей прабабушке Алкион и та начала искать его всеми доступными способами и даже отправила слугу на верёвке в колодец, чтобы тот проверил нет ли там Мелета. Наконец все физические способы не принесли результата, поэтому Алкион села и решила искать его психически. Это ей удалось и она сказала его отцу взять меч и немедленно отправляться за ней спасать ребёнка. Она привела его к полуразрушенной хижине, куда женщина-дикарка притащила мальчика, чтобы принести его в жертву при помощи ритуала чёрной магии. Она намеревалась сделать из его кишков струны музыкального инструмента и уже им вызывать демона, а пока она отдыхала в своей хижине перед походом в склёп расположенном дальше в лесу. С помощью магического зелья она заставила ребёнка уснуть, чтобы его можно было тащить с собой, и уже собралась выходить из хижины, как подошли Алкион и отец ребёнка. Сначала они хотели её убить, но потом смягчились и сказали, что если она ещё раз подойдёт к их дому, то точно будет убита.

Был и другой случай, когда проявились примечательные практические способности Алкион, хотя тот случай произошёл несколькими годами ранее вышеописанного и ещё до смерти Сириуса. Однажды ночью у неё был вещий сон, в котором она увидела глубокое ущелье, а на его дне немного скрытого золота. Этот сон снился ей три раза и каждый раз природный дух в форме ребёнка вёл её к тому месту, смеясь показывал на золото, брал его в руки и играл с ним. После третьего раза она восприняла сон всерьёз и посоветовалась с мужем. Он сразу же решил, что в этом что то есть и отправился к месту с Алкионом и Мицаром. Они быстро нашли место из сна Алкиона, однако у них ушло много времени, чтобы найти точное место. Но когда они, наконец, нашли его, их усилия были вознаграждены: они нашли что то вроде выбоины, в котором лежало много золота, которое позволило им безбедно провести остаток жизни и потратить значительную сумму на благотворительность.

Ещё одним заметным событием из жизни Алкион был впечатляющий приём в честь посланников из центрального храма Атлантиса, которых возглавлял Вирэй.

Эта жизнь Алкиона завершилась в 22,578 году, из которой она ушла любимой и уважаемой всеми, кто её знал.

Жизнь 20-ая

21,759 лет до н.э. Алкион родилась в женском теле неподалёку от современного Читтагонга. Она родилась в семье Брихата и Нептуна и была одной из четверых детей. Уран был её старшим братом, а Мицар — младшей сестрой, но оба они умерли рано: Уран в возрасте 18 лет, а Мицар в 15, во время родов. Четвёртым был младший брат Вулкан и его, с ранних лет, обучали жрецы храма. Брихат, судя по всему, совмещал должности правителя и жреца небольшого королевства. В те времена астрология занимала важное место в религиозных взглядах, поэтому гороскоп Алкиона был составлен очень тщательно. Ей было предначертано выйти замуж за Сатурна — её дальнего родственника — и родить дитя примечательной силы и святости. Всё её детство было подготовкой к этому событию и жрецы учили её правильно всё это воспринимать.

Её детство было счастливым. Она была грациозным и стройным ребёнком, с длинными спадающими волосами. Её волосы укладывались лишь одним способом: волосы спадающие на лицо стягивались сзади золотой пряжкой, на которой крепились прекраснейшие бриллианты, столь большие, что они выглядели как звёзды на фоне её чёрных локонов. Каждый день волосы мыли и покрывали магнетизированным маслом, которое должно было, по задумке, стимулировать умственные способности. Её тщательно оберегали от всех возможных проблем и трудностей. Единственной печалью для неё была смерть старшего брата Урана, к которому она была сильно привязана.

Когда ей исполнилось 15, её, как и положено, выдали замуж за Сатурна с большим шиком, и через год у неё родился Сурья. Было большое празднование по поводу этого события и за ребёнком ухаживали самым тщательным образом. Алкион была очень чувствительной и впечатлительной, поэтому когда она должна была забеременеть, ей приснился прекрасный сон в котором она увидела, как яркая звезда покинула небо и вошла в неё. Из за этого сна её стали считать святой. Кроме того, она ясно осозновала присутствие эго, которое связало себя с ней.

Всё предвещало ей долгую и блистательную жизнь в самых благоприятных условиях, но в 17 лет эта жизнь внезапно завершилась по воле случая, во время которого она сознательно пожертвовала собой ради спасения ребёнка. А произошло следующее.

Домом Алкиона была часть впечатляющего комплекса строений, поставленных вокруг квадратной площади, которая находилась внутри королевского дворца. Одна рабыня меняла воду в стеклянной вазе с золотыми рыбками, как вдруг её позвали для каких то дел и она оставила вазу на столе ярко освещённого солнцем. Ваза собрала солнечные лучи на деревянной поверхности и та загорелась. Дом, целиком построенный из дерева и богато украшенный золотом, молниеносно загорелся как печь. Алкион была в тот момент неподалёку от дома, но когда слуги начали выбегать из дома с криками, она посмотрела в сторону дома и понеслась к нему как лань.

Ребёнка оставили с няней в комнате наверху, но та ушла, доверив свои обязанности другим слугам. Услышав про пожар, те побежали вниз, забыв про ребёнка, а перепуганная няня рванула к нему, но отступила при виде пылающей лестницы, которая была единственным путём в детскую комнату. Махая руками, она закричала "Ребёнок! Ребёнок!" но не рискнула переступить через ревущее пламя, которое преградило дорогу. "Мой мальчик!" воскликнула Алкион, и прыгнула в огненное море. Несколько ступенек уже упали, оставив лишь поддерживающие балки, которые ещё не прогорели насквозь и пока что пылали. Она отчаянно рвалась вперёд, карабкаясь вверх, соскальзывая и перепрыгивая через дыры из которых рвалось пламя, сжигая её одежду и обугливая кожу. Никаких человеческих сил не хватило бы залезть туда, но материнская любовь всесильна и потому быстрее чем мы можем об этом рассказать, она оказалась в комнате где лежал ребёнок. Комнату уже заволакивал дым, так что она закрыла рот куском необгоревшей ткани и начала пробираться вперёд. Ребёнок, крича на языки пламени, протянул пухлые ручки к маме и схватив за них, она прижала его к груди и побежала вниз, крепко держа ребёнка. Она вновь прорвалась через ревущее пламя, уже голая, с горящими волосами из которых выпадали бриллианты и, падая, отражали языки пламени. Каким то образом она добралась до низу и уже под открытым небом, обессилев, упала, даже во время падения защищая ребёнка. Сурья остался невредим, но она умирала и через час вздохнула в последний раз. Уже скорее находясь вне тела, чем в нём, которое было слишком сильно повреждено, чтобы что то чувствовать, она едва ли осознавала тяжесть повреждений, и уже освободив астральное тело, она улыбнулась в последний раз. Не карма ли это, за смерть ради Сурьи, получить награду в виде возможности в настоящее время помогать Благословенному?

После смерти Алкиона, Сурью отдали на попечение его тёте Вирэй (сестре Сатурна), которая уже тогда была продвинутым эго, а в настоящее время стала важным членом Оккультной Иерархии. Она имела психические способности и через неё Алкион по прежнему могла заботиться о своём ребёнке. Тётя никогда не позволяла слугам прикасаться к ребёнку и сама укачивала его в саду кроватке подвешенной на деревьях. Там, в тихой роще, Алкион говорила с ней из астрального мира о ребёнке, который, таким образом, вырос в атмосфере святости и вскоре проявил удивительные способности, уже в возрасте семи лет рассказывая учение в храме, куда со всех кварталов стекался народ.

Хотя время от времени, члены, в настоящее время существующей, иерархии адептов, рождались вместе в разных странах, чтобы помочь основать новую религию или новый центр магнетизма, они также распространяли эту религию и посылали экспедиции в отдалённые центры, как когда то в Северной Америке они послали экспедицию в Юкатан. В этой жизни мы видим, как Сурья, примерно 25 лет спустя после смерти Алкиона, отправляет ещё одну экспедицию к северу от города Салван. Некоторые члены той экспедиции погибли в ней от встреченных трудностей, и среди этих погибших был старший брат Алкиона — Вулкан, который дожил до 35 лет.

Жизнь 21-ая

Следующее появление нашей Группы Служителей оказывается в южной Индии, и в этот раз Орион, который тысячи лет рождался во внешних пустынях, возвращается в группу, но делает это очень своеобразно. В 21,450 году до н.э. Орион рождается в одном из горных племён Нилгири умной, симпатичной и беспринципной девочкой. Она вовсе не собиралась проводить жизнь в горном племени, поэтому сумела поступить на службу к благородной тамильской леди, которая назначила ту присматривать за своей дочкой Йотой, где Орион быстро стала для незаменима. У этой тамильской семьи была одна фамильная драгоценность: огромный изумруд, которому приписывали магические свойства. Этот камень магнетизировал один из лордов Тёмного Лика ещё в Атлантисе, чтобы тот помогал получать его обладателю всё, что тот пожелает, однако в конце концов он всегда приносил несчастья и владелец камня становился игрушкой в руках магнетизёра. Йота упросила своего отца дать ей этот прекрасный камень и с его помощью сделала так, что один король взял её в жёны. После того как всё было сделано, король отправил за ней экскорт, чтобы Йоту привели к нему. Йота взяла с собой трёх помощников, среди которых была Орион, однако во время путешествия Орион сумела убить свою хозяйку и представить всё так, будто она и была этой хозяйкой. План удался и Орион вместо Йоты вышла замуж за короля Теодоруса, для которого она стала хорошей и умной женой. Стоит признать, что даже в своём новом положении, Орион не забыла про своего горячо любимого брата Игерию, которого она тайно привела в королевство, обучила его местным порядкам и со временем женила на одной придворной даме, хотя и никогда открыто не признавала, что он её брат.

Десять леть спустя по политическим причинам король взял вторую жену — Ню, принцессу из соседнего королевства. К этому времени правда об убийстве Йоты всплыла на свет и все узнали настоящий статус Орион. Её муж был вне себя от ярости и сразу же приговорил её к смерти. Как только её бросили в темницу, она вызвала создателя изумруда. Тот явился и приказал ей бросить изумруд из окна в Сигму — одну из дочек Ню, которые играли на улице. Как только она это сделала, он приказал ей выпить яд и после того как она покинула тело, маленькая Сигма упала замертво, а Орион была вселена в её тело. Когда за королевой послали палача, её, естественно, обнаружили уже мёртвой.

Находясь в теле Сигмы, она вышла замуж за Лео — принца соседнего королевства, в котором находится современный Телугу, и после свадьбы она убедила своего мужа поспособствовать отречению от короны своего отца, чтобы она смогла стать королевой. В 21,467 году до н.э. Алкион родился их старшим сыном, после чего за ним последовали ещё четверо детей. Когда Алкиону было 11 лет, его мама Орион заболела какой то внутренней болезнью, которую не знали как лечить. В момент когда она поняла, что смерть близко, она вновь вызвала создателя изумруда и тот сказал ей, что ещё раз поможет ей забрать чужое тело, однако в этот раз тело придётся взять у её дочки Тезеус, которую она сильно любила. Поначалу она отказывалась от этого, но всё более сильные страдания вынудили её согласиться. Она утопила Тезеус, повесила изумруд на её шею, и затем сама прыгнула в воду и тоже утопилась. Когда сознание к ней вернулось, она обнаружила себя в теле Тезеус, так что вместо мамы Алкиона она стала его сестрой.

В те времена политика была сложным и запутанным делом и Алкион, хотя и выполнял свои обязанности, гораздо больше интересовался своими исследованиями чем государственными делами. Он научился всему тому, что обычно умели мальчики его возраста и стал хорошо ездить на лошади, стрелять и плавать. Когда он вырос, он женился на Геракле — дочери соседнего раджы, и вместе с ней увлечённо изучал религиозные предметы. Меркурий в те времена был жрецом и их близким другом.

Чтобы спасти Лео от несомненного поражения от рук коалиции соседних государств, Орион убедила его стать вассалом императора Атлантиса — Юпитера, в связи с чем возникло напряжение в обществе. Несколько лет спустя, когда Орион вновь была вынуждена поменять тело и, таким образом, перестала контролировать Лео, напряжение в обществе превратилось в восстание и Лео был убит. Сириус оказался сыном Гимеля — атлантского дворянина, и был послан Юпитером на должность губернатора одного королевства, которое, таким образом, стало провинцией атлантской империи. Сириус подружился с Алкионом и Орион, скорее по политическим соображениям, однако вскоре эта политическая дружба превратилась в настоящую. Он влюбился в Орион и потребовал её руки у её брата Алкиона, который с удовольствием согласился, чем создал крепкие узы между своей семьёй и семьями Сириуса и Меркурия. Это сделало управление провинцией лёгким делом, поскольку её главы оказались столь близки друг к другу. Фактически эти три семьи стали одной и образовали нечто вроде маленького сообщества, в котором обсуждали самые разные интересные вопросы.

Язык, используемый в Индии в те времена, отличался от санскрита, а церемонии обычно начинались со слова "тау", а не с "ом." Люди, в большинстве своём, были знакомы с доктринами реинкарнации и кармы. Меркурий был Учителем и знал, что под маской некоторых помощников скрывались Великие. Некоторые из современных фраз были в ходу и тогда, как например: "Я — это Оно." Меркурий учил людей, что из всех качеств, что они могут развить и из всех способностей которыми они смогут обладать, самой важной будет сила распознавать, что всё является Этим.

"Вы срубаете дерево," говорил он, "и Оно — это жизнь в дереве. Вы выкапываете камень и Оно держит частицы этого камня вместе. Оно — это жизнь солнца, Оно — это облака, Оно в грохоте моря, Оно в радуге и Оно же в великолепии горы." Это слова, который Меркурий сказал, умирая. В книге, которую он читал людям, были хорошо известные фразы, такие как: "Одно всегда правильно, тогда как другое — приятно. Две эти вещи ведут человека в разные стороны. Из них для берущего лучше выбрать верную, а тот кто выбирает приятную, оказывается далеко от цели. К смертному приходят и правильная и приятная, но мудрый отделяет их друг от друга. Мудрый всегда предпочтёт верное приятному. Дурак же берёт приятное." (Катха Упанишады) Слова в книжке Меркурия были не совсем такие, однако видно, что это те же стихи.

Там была и другая фраза: "Если кто то убит и я эта жертва, я также и меч убийцы, и никто не убивает и не бывает убит, ибо все едины. Нет ни первого ни последнего, нет ни жизни ни смерти, ибо всё в Нём едино."

Книга которую использовал Меркурий пришла не от арийцев. Эта книга была, очевидно, оригиналом Катхи Упанишад, и была написана в городе Золотых Врат одним из членом братства. Эта книга — часть одной великой коллекции, и её передавали из поколения в поколение на протяжении веков. Тогда с ней ещё не была связана история Нахикеты.

В одном из храмов совсем не было изображений. Суть религии была не в поклонении солнцу, по крайней мере не только в этом; скорее это было поклонением силе природы. Снаружи храма стоял большой каменный бык и смотрел в храм. Внутри храма было интересное углубление на месте алтаря. Две или три ступени вели вниз к большой низкой квадратной платформе, умощённой прекрасными плитками, а центре было ещё одно углубление с оградой вокруг него, куда люди бросали цветы. В нём была особенно святая плита с какими то отметками, однако мы не смогли понять, что они значат.

В другом храме было наоборот много изображений, которые были нанесены в нишах на дальней стене. В этом храме была принята другая одежда, а некоторые из присутствующих были явно жрецами, тогда как в первом храме все люди были в этом плане равны. На изображениях сидели люди со скрещёнными ногами и нормальным количеством рук. Всё это было ранней формой Джаинизма, а на рисунках был изображён Тиртханкара. На некоторых рисунках были изображены голые люди, на некоторых они были в какой то одежде и, видимо, считались одетыми.

В ещё одном храме далеко севере уже был лингам. К верху от него располагался Тримутри, хотя так его в то время не называли. В одном из храмов в пещере в скале вырезали огромное лицо, которое, на самом деле, состояло из трёх лиц, но лишь одно из них было ясно видно с одного положения. Тримутри также был в одном из храмов в южной Индии. Мы попытались узнать значение этого имени и понять какие идеи связываются с ним в умах жрецов. Один жрец думал так: "Он тот, чья жизнь течёт через всё." Другое жрец думал о трёх ликах так: "Тот кто открывает дверь. Тот кто направляет поток. Тот кто закрывает дверь." Мы не обнаружили представителей многоруких божеств, которых в наше время появилось столь много на рисунках.

Среди жрецов была широко распространена идея об озере света, которое также было озером смерти, жизни и любви: всё втекало в это озеро света и всё же из него начиналось. Была также и теория о том, что всё видимое иллюзорно, кроме этого озера света и что все живут в этом озере, но не знают об этом. Мы думаем, что отделены друг от друга, но на самом деле мы — капли в этом озере. Жрец не уставал убеждать людей в том, чтобы они освободились от иллюзии чувств и осознали, что Оно — истинная сущность всех форм какие принимают эти капли, и когда они собираются вместе, всё становится единым, и лишь мы сами создаём себе проблемы и трудности.

У них была молитва тем, кто является светом, кто состоит из света.

Написанное выше рассказывает о том, чему учили тот народ, однако в своём маленьком семейном кругу Меркурий хотел пойти дальше в этом учении и раскрыть истинный смысл этого символа и гораздо больше рассказать об озере света, а также о тех, кто состоит из света. Он рассказал им о великом учителе, которого можно позвать с помощью определённых молитв и церемоний и чьё благословение спустится на них если они попросят этого искренне и от всего сердца. Так они вызывали его на своих собраниях и им всегда приходил ответ, а два раза Он даже становился для них видим. Этот великий был тем, кого мы здесь называем Махагурой, и в прошлой жизни он создал особую связь с этой группой людей. Он основал их религию и сделал так, чтобы его, как основателя, можно было позвать определёнными церемониями выполненных в подобающих условиях его истинными последователями. Он впечатлил ум Меркурия решениями некоторых проблем и ответами на некоторые религиозные вопросы, а пару раз он даже давал личные указания.

Меркурий женился на Одиссее. Гармоничные отношения между семьями и их совместное изучение религиозных вопросов продолжалось многие годы, до тех пор, пока в 21,423 году до н.э. Орион не рассказала Меркурию и Сириусу о своей чёрной магии: она выбросила изумруд в море и начала жить аскета, чтобы загладить свои грехи. Своих детей она отдала на попечение Гелиосу, которая несколько лет спустя вышла замуж за Альбирео — младшего брата Алкиона.

Дети этих семей росли вместе и, естественно, влюблялись друг в друга, так что когда они выросли, они сыграли много свадеб. Ахиллес взял в жёны Мицара, Уран — Вегу, а Гектор — Селену. Альдебаран, однако, создал много проблем своей семье женившись на женщине с скверным характером (Гамме), которая разрушила его жизнь и оставила ни с чем, когда бросила его и убежала к Поллюксу — богатому и распутному торговцу.

Вайра тоже стал большим беспокойством для своей мамы Геракла, потому что начал много путешествовать в поисках знаний и опыта. Однако он написал прекрасные рассказы о своих путешествиях и их много раз перечитывали в семейном кругу, а младшие члены семьи приняли их как руководство к действию. Алкион так заинтересовался некоторыми из этих рассказов, что он предпринял как минимум три сложных и опасных путешествия, чтобы увидеть места которые столь ярко описал его сын. Во время этих путешествий у него было много разных приключений, из которых самым серьёзным было то, что его захватили грабители и держали ради выкупа, хотя он смог убежать от них, замаскировавшись под женщину. В другой раз он попытался перейти быструю реку, но не удержался, был увлечён течением на целую милю и едва не утонул. Кроме того он несколько раз сопровождал Сириуса во время официальных поездок по провинции: Сириус даже передал ему многие свои полномочия, а сам сконцентрировал усилия на том, чтобы показать народу какая глубокая связь существует между властью Атлантиса и его королевской семьёй. Эти двое были необычайно близки друг другу и несмотря на то, что принадлежали к разным расам, они, казалось, всегда понимали друг друга с полуслова. Сириус был патриотом и много рассказывал Алкиону о величии Посейдониса и города Золотых Врат, чем зажёг в нём огромный энтузиазм и сильное желание всё это увидеть, что принесло свои плоды в его дальнейшей жизни.

Геракл умерла в 21,396 году до н.э. в возрасте 70 лет и Сириус, для которого она была близким другом, был опечален не меньше Алкиона и организовал для неё весьма впечатляющие похороны. После этого Алкион остался очень одинок и ещё сильнее привязался к Сириусу, став для него почти как брат. На протяжении тридцати лет Сириус регулярно, каждый месяц, навещал свою жену Орион, которая жила жизнью аскета, и когда она умерла в 21,392 году до н.э. он решил, что не сможет больше оставаться в Индии, получил разрешение оставить пост губернатора и вернуться в Посейдонис. Алкион, которому тогда было 75 лет, сразу же заявил, что собирается вместе с Сириусом, что и незамедлительно сделал.

Два старика благополучно добрались до цели и Алкион нашёл столицу ещё более впечатляющей чем предполагал. Некоторые из тех, кого Сириус знал 44 года назад, всё ещё были живы, чтобы поприветствовать его. Юпитер давно умер и вместо него правил его сын Марс; он принял двух стариков с почётом, дал им достойные места при дворе и оказывал им многие знаки уважения. Видимо он догадался, что как то связан с ними, потому что приказал своим астрологам узнать о том как они связаны, на что ему ответили, что оба они работали с ним в прошлом не один раз и в будущем им предначертано помогать ему в одной важной работе, которое наступит примерно через четверть лаки (лака это 100,000 лет — прим. перев.). Никто из них тогда не понял смысла этого предсказания, однако ясно, что оно говорит о работе в Калифорнийском сообществе в 2,750 году н.э. (автор ссылается на книгу "Человек: Откуда, Как и Куда" где описано это Калифорнийское сообщество — прим. перев.)

Вайра, который сопровождал своего отца, вскоре получил заметный пост от императора и заслужил его полное доверие. Сириус и Алкион жили в одном доме как братья ещё десять лет и оба умерли в 21,382 году до н.э. здоровые и энергичные до самого последнего момента. Все эти десять лет они писали книгу о южной Индии, которую высоко оценили и на протяжении веков считали в Посейдонисе классическим трудом на эту тему. Книга вышла в двух томах, один из которых рассказывал о разных расах и их обычаях, а другой — о разных религиях и об учении, которое давным давно преподал Меркурий.

Жизнь 22-ая

Следующая жизнь нашего героя была посвящена паломничеству, которое заняло более полувека, в течении которого он прошёл несколько тысяч миль. Однако начал он это путешествие лишь в середине жизни. Одной из примечательных характеристик этих жизней является их необычайная длина на физическом плане. Все те, чьи жизни мы подвергли исследованию, были из тех, кого называют представителями высшего класса, которые вообще живут дольше чем низший класс. На протяжении 17 жизней Эрато жил в среднем 48 лет, Орион в своих 24 жизнях жил в среднем 53 года, 21 жизнь Сириуса имела длительность, в среднем, примерно 64 года, что уже заметно дольше среднего, а средняя жизнь Алкиона длилась более 74 лет!

После того как несчастный случай прервал его жизнь в раннем возрасте, он редко ограничивался 80 годами, что в соответствии с Псалмистом, было чрезвычайно большим возрастом для людей того времени. Более того, до последних лет он, судя по всему, сохранял энергичность в полной мере. Является ли это его личной особенностью или свойством людей определённого типа, мы пока что не знаем.

Эта глава нашего рассказа вновь возвращает нас в южную Индию в город Салем, в котором Уран был отцом Алкиона и влиятельным землевладельцем, который правил народом живущим в тех краях основываясь на правлении своего господина Марса. Уран был очень решителен и справедлив и оба этих качества он старался развить в своих детях, говоря им, что без них любой человек даже из благороднейшей семьи менее достоин чем простолюдин обладающий ими. У него была большая семья, которая целиком состояла из выдающихся членов группы Служителей.

Алкион родился в 20,574 году до н.э. красивым, многообещающим и самоотверженным ребёнком, сильно привязанным к своей маме Меркурии. На протяжении всей её жизни его любовь к ней ни разу не дрогнула и перед любым важным решением он советовался с ней. Во время его детства и юности не произошло ничего такого, что стоило бы упоминать. Он получил хорошее по тем меркам образование и в 20 лет женился на Перси, которая родила ему 12 детей. У него был прекрасный дом и всё то, что может дать богатство, однако его больше интересовала жизнь отшельника, а не жизнь мирянина, и его мама поддерживала его в этом, но при этом советовала подождать пока его дети подрастут.

За свою жизнь Алкион принял участие в трёх военных походах. Во время первого похода он был весьма молод и сопровождал отца, который вёл своих солдат в битву за Марса. Второй поход он вёл сам, а во время третьего похода его сопровождали сыновья. В том походе Геракл совершил отважный поступок и это заметил Марс, который был тогда уже весьма стар. Марс взял Геракла в свою дружину, где тот смог сослужить ему хорошую службу.

После той экспедиции король вызвал Алкиона и потребовал, чтобы Геракл взял обязанности отца по управлению королевством. Алкион ответил, что воля короля должна быть выполнена, хотя считал, что пока что сам может выполнять эти обязанности. На это король сказал:

"Нет, так не получится, ибо по возвращению домой ты обнаружишь большую утрату и не сможешь больше сражаться за меня в этой жизни, а во время твоего следующего визита в город ты будешь уже в одеянии святого отшельника."

"Да будет так, как пожелает король" сказал Алкион, "однако жив или мёртв, я всегда буду на службе короля."

"Ты и вправду будешь на этой службе," ответил Марс, "и не один раз на протяжении грядущих веков, однако твоей важнейшей службой будет не битва с моими врагами, а помощь в построении нового королевства в будущем, которое будет жить тысячи лет и достижения твои в этом королевстве остануться навечно." После чего король его поблагодарил и попрощался.

Когда Алкион добрался до дома, он обнаружил, что предсказание Марса было верным, а утрата о которой он говорил, была смертью его мамы Меркурии. Для него это было столь большим горем, что он не смог найти в себе силы заниматься дальше обычными делами, а поскольку его дети уже достаточно выросли, он решил исполнить своё давнее желание стать отшельником и аскетом. Тогда он оставил своего сына Геракла представлять его перед королевским двором, а Мицара — выполнять обязанности землевладельца.

Геракл хотя и был весьма молод, стал не только выдающимся полководцем Марса, но и высокоуважаемым советником. Он был очень популярен у людей. Со временем он стал близким другом Орфея — старшего сына Марса, и когда тот сменил своего отца на троне, он сделал Геракла своим главным министром и тот многие годы преданно работал на этой должности. Но однажды между королём и его главным министром возникло серьёзное разногласие по поводу политики. Геракл был чрезвычайно чувствительной натурой и из за этого отказался от своего поста и попросил назначить его губернатором какой нибудь далёкой провинции. Король принял прошение с большим сожалением и Геракл стал фактически единоличным правителем той провинции, поскольку король никак не вмешивался в его дела.

Со временем король умер и его наследник — Цетус — вскоре издал указ, который Геракл счёл неразумным для своего народа и отказался его выполнять. Таким образом он фактически заявил о независимости провинции и основал маленькое королевство. Геракл женился на Гемини — необычайно привлекательной леди с импульсивной натурой и слабым характером.

Тем временем старший сын Алкиона — Мицар — успешно справлялся с управлением огромного семейного поместья. Он удивил всех тем, что женился на рабыне (Ирене), история которой следующая. Во второй войне Алкион сражался за Марса и во время неё они захватили много рабов. Среди них был мужчина, чья дочь была столь преданна ему, что когда его забирали как пленного, она пошла с ним. После смерти своего отца, она стала рабыней в доме Алкиона и успела к нему привязаться, служа ему с большой преданностью и прилежанием. Она помогала присматривать за его детьми и когда Мицар фактически стал главой семьи, он сделал решительный шаг и женился на ней, о чём у него не было ни малейшего повода сожалеть.

Пока Алкион горевал по поводу смерти своей мамы, один его близкий друг предложил составить ему компанию в пути к одному святому, который жил в священном храме на юге от дома Алкиона. Так они отправились в путешествие вместе, взяв с собой младшего сына Алкиона — Сигнус, чтобы тот помогал своему отцу. Добравшись до храма, их встретил мудрый и святой жрец Юпитер, который утешил Алкиона своими словами. Он даже позволил Алкиону поприсутствовать на некоторых тайных церемониях, которые сильно напоминали Элевсинские таинства, и они столь заметно усилили его психические способности, что во время одной такой церемонии он не только мог видеть свою маму, но и общаться с ней. Его столь сильно впечатлила красота храма и его церемоний и святость главного жреца, что когда ему сказали о других подобных храмах в Индии, он поклялся посетить их все за остаток жизни. Подобные клятвы давали аскеты того времени, но большинство из них не смогли выполнить клятву за одну жизнь.

Алкион вскоре обнаружил, что может общаться со своей мамой Маркурием и это было для него большой радостью и утешением. Она решительно одобрила его паломничество и взяла на себя роль гида, чтобы вести его от храма к храму. Следующим местом куда он добрался был большой храм в современной Мадуре и главным жрецом в нём был Сатурн.

Некоторое время спустя он покинул это место и отправился в святилище в центральной Индии возле реки Годавари, где его теплейшим образом поприветствовал Брихат.

Вскоре произошёл печальный инцидент. Напомним, что Сигнус сопровождал Алкиона в его путешествии. Он был сильно привязан к своему отцу и искренне желал служить ему всеми силами, демонстрируя удивительную верность. Это было одной стороной его характера, а с другой стороны он постоянно попадал в разные истории с противоположным полом. Три раза он оказывался в серьёзной беде из за этого и Алкиону с большим трудом удавалось успокоить замешанных людей. Каждый раз Сигнус обещал исправиться и выражал искреннее сожаление по поводу случившегося, однако соблазн часто был слишком велик для него. Каждый раз Алкион грозился отправить сына домой, но история повторялась. В четвёртый и последний раз всё оказалось намного хуже; люди обо всём узнали и начали проявлять всеобщее недовольство, поэтому Алкион и Сигнус были вынуждены спешно покинуть всех ночью, чтобы избежать самосуда разъярённой толпы. Они нашли убежище в джунглях, но там на них напал тигр. В момент когда тигр собирался прыгнуть, Сигнус, который был полон печали и бранил себя за созданные проблемы, прыгнул перед отцом и принял на себя удар тигра. Алкион тут же ударил тигра своим посохом — единственным оружием которое у него было — и сумел его победить. Но Сигнус был уже мёртв и его отец сильно горевал по этому поводу.

Алкион продолжил путь в сторону Бирмы и когда он добрался до окрестностей Чанданнагара, он посетил храм которым заведовал Венера. Богослужения в этом храме носили астрологический характер и на стенах были символы планет сделанные из магнетизированного металла.

Оттуда Алкион продолжил идти на северо-восток и со временем добрался до храма в Лакхимпуре возле реки Брахмапутра. Храмом заведовал китайский жрец Лира, который пришёл с Тибета основать новую религию под руководством Махагуры. Этот жрец много лет спустя стал философом Лао-цзы. Он подарил Алкиону примечательный талисман из какого то чёрного камня с тончайшим письмом из белых китайских символов. Надпись была сделана столь аккуратно, что казалось, будто её выжгли неким веществом и оно взяло цвет от камня, так что надпись будто состояла из белых прожилок в чёрном мраморе. Талисман излучал примечательно сильные вибрации, а его целью, как ему сказали, было поместить Алкиона под защиту определённых возвышенных влияний исходящих прямо от Махагуру. Перед уходом Алкиона, главный жрец произнёс примечательное благословение и предсказал, что в далёком будущем у него будет большая сфера полезной деятельности.

Затем Алкион посетил храм, выглядящий как часть маленького монастыря на снежном склоне горы возле Брахмакунды. Многие из этих храмов были освящены самим Махагурой, иногда вполне физическими методами, примерно также, как много тысяч лет спустя Аполлоний Тианский установил центры магнетизма.

После Брахмакунды Алкион потратил несколько лет неспешно перемещаясь через весь север Индии, где ему встретились самые разные приключения. Наверно следующим интересным моментом в его путешествии был его визит в храм на горе Гирнар в Катхияваре, в котором главным жрецом был Алцесист. С этим местом будет тесно связана следующая жизнь Алкиона и Ориона. Сейчас там стоит впечатляющий храм джаинистов, в котором Алкион в те времена построил один из холлов.

Оттуда Алкион отправился в Сомнатх, из которого открывался прекрасный вид на море. Храм был построен с впечатляющим размахом и им тогда заведовал Вирэй.

Чтобы добраться до следующего по важности святилища, Алкион вернулся на север и был вынужден перейти через большую пустынную территорию неподалёку от современного Ахмедабада.

Затем мы находим нашего паломника в Сурате, в храме напоминающем пагоду. Этим храмом заведовал Паллас — старый жрец с белой бородой и впечатляющими манерами; он был выдающимся и величественным человеком, с экстраординарным интеллектом, но, возможно, с не таким уж большим сердцем. Этот жрец в одной из следующих жизней стал известен как философ Плато. Чиновники, связанные с этим храмом, были скорее политиками чем аскетами.

После Сурата Алкион посетил храм в горах Виндхья, который имел атлантское имя, но не представлял особого интереса. В нём было изображение с трубой через которую говорили жрецы, однако они не считали, что таким образом вводят людей в заблуждение. Жрец, который говорил, искренне считал, что его вдохновляет божество, а посылая своё сообщение через рот картины, он считал, что всего лишь придаёт ему наиболее впечатляющею народ форму.

Продолжая поиски, странник посетил ещё много мест на пути домой и потратил в целом около 50 лет своей жизни, чтобы выполнить клятву. В конце концов он сделал своим домом пещеру, где он жил ещё до того как стал отшельником, где и прожил до 109 лет.

Во время медитаций ему постоянно являлся Меркурий и давал полезные советы и указания. Он помог ему восстановить воспоминания о прошлых жизнях и тех кто был с ним в них, так что его пещера заполнилась мыслеформами многих людей, которые встречались ему в прошлых жизнях.

Жизнь 23-ая

В этот раз мы отправляемся в ещё одну прекрасную древнюю цивилизацию, ибо наш герой родился в 19,554 году до н.э. в старой туранской расе, там где сейчас располагается Китай, но чтобы собрать вместе всех наших персонажей, нам придётся отправиться немного дальше и в страну расположенную намного западнее. Там мы обнаруживаем, как Орион в 19,617 году до н.э. рождается в той же подрасе в стране Бактрия в одной древней, но доведённой до бедности, семье, единственной целью которой было возвращение былого величия и в погоне за этой целью, Орион встретил свои приключения.

Он помог одному человеку страдавшему от глубокой нищеты и тот, в благодарность, рассказал странную историю о неком зарытом сокровище, которое он случайно нашёл когда охотился в одной стране на севере. Он забрал с собой столько, сколько смог унести и собирался вернуться с подмогой, чтобы забрать остальное, но на обратном пути с ним произошёл несчастный случай, после которого он уже не мог оправиться. Когда он умер, Орион пересказал эту историю своему отцу и хотя они посчитали, что она едва ли заслуживает доверия, он решил отправиться на поиски сокровища. Во время похода его захватило одно из диких кочевых племён и 12 лет он провёл в рабстве, терпя тяжёлые страдания. Вся его семья считала его умершим, кроме его второго сына Беллатрикс, который был уверен, что отец жив и намеревался отправиться на поиски его, как только достаточно вырастет. Он так и поступил и после двух лет поисков он нашёл своего отца и смог вместе с ним убежать. Затем они продолжили поиски скоровища, нашли его и привезли домой ко всеобщему изумлению всех остальных.

Бактрийской нации угрожало поглощение от более сильных соседей с юга и в то же время кочевые племена с севера постоянно совершали набеги. Чтобы убежать от этих проблем, многие люди решили переместиться на восток и семья Ориона присоединилась к одной такой миграции. В конце концов они нашли плодородную землю на юге Китая и построили себе там хороший дом и уже от одной из ветвей этой семьи родился Алкион. Он стал праправнуком Ориона и сыном Миры, который был очень влиятельным и богатым человеком и в разное время занимал высокие посты в стране. Мира был строгим и властным человеком, но в то же время справедливым и добрым и был весьма благосклонен к маленькому Алкиону, хотя иногда и не понимал его и потому был слегка нетерпелив. Мамой Алкиона была Селена — тоже весьма добрая и образованная женщина, которая больше интересовалась философскими вопросами чем бытовыми заботами. Мира ей восхищался и очень гордился её литературными способностями, и Алкион, когда достаточно вырос, тоже начал разделять эти чувства. Наверно самое сильное вллияние на него оказал его брат Сириус, который был на два года старше и выглядил в его глазах этаким героем. С детства они были неразлучны и несмотря на то, что иногда оказывались в разного рода неприятностях, в целом были весьма хорошими мальчиками.

Когда одному из них было 10, а другому, соответственно, 8 лет, одним из их любимых занятий было сидеть возле своей мамы и слушать как она рассказывает о своих теориях. Конечно, тогда они не совсем понимали о чём она говорит, но им это было очень интересно и в какой то степени они восприняли её идеи. Особенно их очаровывала одна её книга, которую она сама написала, и которая для их детских умов была почти что божественным откровением. Эта книга была попыткой объяснить и продвинуть в народ учения одной чрезвычайно древней книги, которую привезли из Атлантиса и которая, вероятно, была оригиналом одной из Упанишад. Детей учили относиться к оригиналу этой книги с величайшим почтением и уважением. Книга была проиллюстрирована несколькими интересными диаграммами, которые дети с разглядывали с подлинным любопытством, хотя их интерпретация увиденного была весьма далека от истины.

Когда Алкиону было 12 лет, он отважно спас Сириуса от тяжёлых последствий и, возможно, даже от смерти. Они вместе бежали по лесу и Сириус, как обычно, был на несколько шагов впереди, как вдруг наткнулись на остатки костра разведённого в маленькой ямке. Всё давно прогорело и кроме однородной массы ничего сверху не осталось, так что Сириус прыгнул на неё, не подозревая что это такое. Он провалился через поверхность и растянул ногу пытаясь выбраться оттуда, и он не видел как за его спиной вспыхнул огонь и захватил его одежду. Алкион подбежал, увидел что происходит, и сразу же прыгнул сверху, чтобы сорвать с него пылающую одежду, во время чего он сильно обжёг руки; затем, видя как его брат оказался хромым и беспомощным, он оттащил его от быстро разгорающегося костра и повалил на траву, чтобы потушить тлеющую одежду. С большим трудом они добрались до дома, помогая друг другу: Сириус перевязал обожжённые руки Алкиона, а Алкион придерживал Сириуса, пока тот с трудом прыгал на одной ноге.

Два брата росли и всё больше интересовались идеями своей мамы, что со временем привело их в противоречие с ортодоксальным мнением местных людей, которые стали считать тех эксцентричными. К счастью, в то время к подобным вольностям в религии люди относились спокойно и двух братьев за это не преследовали.

Когда Сириусу было 20, а Алкиону 18 лет, они оба безумно влюбились в Альбирео — молодую леди королевской крови, которая была внучкой Марса — императора западного Китая. Вайра — дочь Марса, вышла замуж за Улуссеса — губернатора провинции в которой жила наша семья, и так оказалось, что их совместная жизнь была несчастной, но несмотря на это у них родилась Альбирео — красивая девочка, которая была весьма добра, жизнерадостна и властна. Так братья невольно стали соперниками за её руку, однако вскоре Сириус узнал о чувствах своего брата и решил, ради него, отказаться от своих притязаний. Он отдал всю свою долю семейного богатства в распоряжение Алкиона, чтобы тот мог добиться своей цели образом соответствующим уровню своей возлюбленной. Не то, чтобы она сама требовала денег, просто согласие её отца можно было купить лишь дорогими подарками и особенно демонстрацией власти, которую даёт богатство. Поначалу Алкион отказывался от такого подарка от Сириуса, однако настрой Улуссеса фактически вынуждал его либо принять подарок, либо отказаться от своих намерений получить руку Альбирео. Сириус, в свою очередь, не желал слышать об отказе, обосновывая это тем, что связь с Альбирео будет очень важна для семьи, хотя настоящей причиной было то, что он знал, что неудача сломит брата, которого он любил больше всего на свете.

Были и другие претенденты на руку Альбирео, среди которых выделялся беспринципный молодой Скорпио: у него было огромное богатство, но плохая семья. Своей цели он добивался всеми доступными способами и со временем это столкнуло его с Сириусом, который его люто презирал и не любил. Когда, наконец, Сириус и Алкион всё подготовили для свадьбы с Альбирео, Скорпио был в ярости и поклялся отомстить, на что они лишь посмеялись и сказали ему, что пусть делает всё, что хочет.

Позже Скорпио вернулся и притворился, что сожалеет о своём гневе и искренне желает загладить вину, тем, что поможет сделать пару счастливой. Он сказал им, что чувствует вину за свою выходку и поэтому поговорил с астрологом, чтобы узнать как можно им помочь и тот сказал, что судьба приготовила им подарок, который можно получить лишь с его помощью. Он заявил, что он спрятан где то далеко в одной пещере и предложил показать путь. Алкион оказался доверчив и сразу принял историю за чистую монету, отчасти потому, что ему нужны были деньги на свадьбу, однако Сириус засомневался во всём этом и настоял на том, чтобы сопроводить их. Когда они подошли к цели, Скорпио сумел его задержать путём подкупа слуги, который и вызвал задержку, тогда как Алкион с другим слугой (с Бореа) отправился в пещеру.

Сначала Сириус не обратил внимание на задержку, но когда на пути начали появляться другие препятствия, он начал нервничать. Вдруг ему явилось видение, в котором на Алкиона напали дикие звери, после чего он почувствовал, что всё это дьявольский план. Хотя всё это было лишь интуицией и никаких других доказательств у него не было, он сразу же обвинил Скорпио в двойной игре и попытке убийства, причём обвинял он его так агрессивно, что тот испугался и фактически признал свою вину. Сириус его связал и оставил со слугой, заверив, что без колебаний убьёт его, если обнаружит Алкиона в беде. Он взял с собой другого слугу и поспешил вслед за братом и успел как раз, чтобы помешать ему зайти в пещеру. Затем они обошли гору, чтобы посмотреть есть ли какие либо основания у видения Сириуса, и они их обнаружили в виде двух тигров выходящих из пещеры. Возвращаясь, они везли с собой Скорпио уже в качестве пленника и доставили его губернатору. Улуссес послушал их рассказ и выгнал Скорпио из страны.

Всё это время Алкион не подозревал о неразделённой любви съедающей изнутри сердце Сириуса. Когда всё было готово и день свадьбы был назначен, Сириус упал духом и под каким то предлогом ушёл в какой то далёкий город. Это удивило и несколько обидело Алкиона, что его брат пропустил свадьбу без видимой ему причины, однако после свадьбы оказалось, что Альбирео догадывалась в чём дело и благодаря её интуиции они поняли, что случилось. Алкион был полон раскаяния и заявил, что хотя он не смог был жить без Альбирео, он скорее бы умер, чем стал бы жить без своего любимого брата. На что Сириус ответил, что без воли богов он бы не догадался о чувствах брата, так что его жертва ожидаема этими богами и Алкион может уверенно принять это как волю судьбы. Сириус не стал жениться, помня свою первую любовь, и Альбирео и вправду была тронута, заявив, что ценила их одинаково высоко.

У Сириуса и Алкиона была сестра Вега, которую они сильно любили. В дом когда то пригласили Поллюкса и тот имел незаконную связь с этой сестрой, после чего предал её, а когда всё вскрылось, он убежал. Алкион с Сириусом решили отмостить за сестру и отправились за ним в погоню. Целых два года они выслеживали его по всему Китаю, пока, наконец, его след не всплыл в северной части страны. Во время этой долгой погони Алкион заболел, когда они находились в местечке Урга. Там был знаменитый храм, настоятелем в котором был Орфей — лама, с длинной белой бородой. Он гостеприимно отнёсся к братьям, пустил их к себе и назначил одного жреца (Ауригу) присматривать за Алкионом. Молодой жрец с энтузиазмом взялся за дело и неусыпно следил за своим пациентом. Когда Алкион поправился и братья продолжили путь, молодой жрец решил их сопровождать в течении некоторого времени и оказался им весьма полезен.

Они узнали, что Поллюкс, который явно был в ужасе от преследующих его братьев, перебрался на остров Сахалин, в надежде от них скрыться. Однако они последовали за ним и туда, где нашли его и убили, после чего вернулись домой с чувством выполненного долга. По обычаям того времени, убийство Поллюкса полностью восстанавливало репутацию Веги, так что та, некоторое время спустя, вышла замуж за Тифуса — богатого купца и члена совета губернатора. Ирис стала их старшей дочерью и впоследствии вышла замуж за Лео. Мицар стала женой Поляриса — сына библиотекаря главного храма. Они жили счастливо и в положенном порядке Полярис пришёл на смену отцу.

Тем временем изгнанный Скорпио вернулся под видом аскета и сумел заполучить доверие и защиту Кастора — весьма влиятельного чиновника. Будучи в изгнании, Скорпио каким то образом развил месмерическую силу и узнал о магии нежелательного вида, и когда он умолял Кастора дать ему еды, он обнаружил, что тот лёгкая добыча для него и при помощи своей месмерической силы заставил Кастора пригласить его в свой дом пожить. Постепенно он усиливал своё влияние на Кастора и тот поставил Скорпио в один храм как святого. Многие годы он держался за свою должность и практиковался на прихожанах с примечательным успехом. Он не забыл о своей ненависти к Сириусу и Алкиону, и постепенно заразил ум Кастора настроем против них, чем создал много проблем, потому что Кастор в какой то мере сумел настроить Улуссеса — отца Альбирео — против них и таким образом создать напряжённость в семье. Скорпио нашёл Тетис подходящим инструментом для своих целей: та была молодой женщиной с проблемным характером, которая влюбилась в Лео — старшего сына Аклиона, и просила Скорпио дать ей нечто вроде любовного зелья, чтоб заполучить Лео. Скорпио согласился, но с условием, что та отдаст ему все деньги, которые придут ей в наследство от отца. Он слепил глиняные фигурки Тетис и Лео, сделал несколько месмерических пассов над ними, прочитал разные заклинания и умудрился спрятать их в спальне Лео.

В некоторой степени это сработало и он сумел создать в уме Лео одержимость молодой леди, потому что он начал говорить о том, чтобы бросить всё и взять её в жёны. Однако Меркурий была сестрой Лео и чувствовала, что за всем этим стоит какой то заговор, а также знала, что её брат никогда бы сам по себе не заинтересовался столь грубой женщиной. Она рассказала свои соображения отцу и дяде и заявила, что считает, что в это дело каким то образом замешан Скорпио. Сириус же давно подозревал его, потому что видел как он обманывал людей разными гнусными способами, и после того, что сказала Меркурий, он решительно начал поиски и вскоре сумел обнаружить Скорпио. Для него это означало смертный приговор, потому что ему запретили возвращаться в страну под страхом смерти, так что его немедленно казнили.

Весь этот план оказался раскрыт лишь благодаря интуиции Меркурия. В результате не только Лео освободился от чар, но и Улуссес с Кастором поняли, что их одурачили, так что гармония вернулась в семью. Улуссес чувствовал вину за своё прежнее недоверие и безразличие, поэтому когда несколькими годами позже врачи сказали ему, что он уже не оправится от своей болезни, он отправил представителей к Марсу, чтобы те сообщили о своей приближающейся смерти и передали просьбу назначить Сириуса на своё место. Марс с удовольствием удовлетворил его просьбу и Сириус стал губернатором провинции. Он назначил Алкиона верховным судьёй и они вместе с достоинством занимали свои должности пока не умерли в 19,485 году до н.э.

История со Скорпио значительно повысила репутацию Сириуса, которую тот держал на высочайшем уровне своей скурпулёзной честностью. Его племянница Меркурий, благодаря которой и был раскрыт план, получила должность в храме, где были отмечены её ясновидческие способности и умение лечить определённые болезни.

Когда ей было 30 лет, Марс, будучи уже очень старым человеком, решил отправиться в нечто вроде триумфального путешествия по стране и когда он добрался до их провинции, Сириус и Алкион его подобающим образом встретили. Там же случилась встреча Марса и Меркурия и она его крайне впечатлила. Он не забыл про неё и однажды убедил её покинуть свой храм и выйти замуж за Осириса — одного из его внуков, чтобы позже стать королевой. Однако всё это, конечно, случилось гораздо позже смерти её отца. Как и детстве, Алкион и Сириус были неразлучимы и в старости, и на протяжении всей жизни между ними не возникало и тени непонимания, и каждый из них считал жизнь неполной без другого. Они умерли почти одновременно, с разницей в несколько дней. Поскольку Сириус так и не женился, Лео — сын Алкиона, получил должность губернатора, которую он достойно занимал, а его жена Ирис помогала ему своим чувством такта.

Жизнь 24-ая

Великая арийская раса зарождалась на берегах центрального азиатского моря, которое (вплоть до момента, когда катаклизм потопил остров Посейдонис в Атлантическом океане) располагалось на том месте, где в наше время находится пустыня Гоби. Великий основатель расы — ману Вайвасвата, организовал там колонию после неудачной попытки в горах центральной Аравии, и после долгого инкубационного периода и многих возникших сложностей раса стала большой и сильной. Несколько раз на протяжении её жизни ману отправлял многочисленные экспедиции в разные части огромного континента, чтобы основать подрасы, и в то время о котором мы собираемся сейчас рассказать, эта уже зрелая нация вновь расширяла свои границы. Ману много раз рождался в своей расе, чтобы направлять её развитие, однако во время рождения Алкиона (18,885 г. до н.э.) ману уже несколько столетий не показывался среди своего народа и потому успели возникнуть некоторые разногласия на тему того, какие именно намерения были у ману.

В расе возникла группа людей, которые полагали, что раз уж нация уже вполне сформировалась и потому её характерный тип уже не мог раствориться, то строжайший запрет ману на смешение с другими народами уже должен потерять свою силу. Со временем некоторые семьи позволили себе смешаться с семьями правителей татарского народа для достижения политических целей. Более ортодоксальные арийцы считали такой поступок преступлением, что привело к столь серьёзным разногласиям, что со временем приверженцы более широких взглядов отделились и создали заметное королевство. Сами они, при этом, вскоре также наложили запрет на смешение с другими расами, поэтому между двумя племенами не осталось ощутимых различий, однако это нисколько не сгладило разногласия на религиозной почве, которые с течением времени лишь усугубились. Огромная масса арийцев с ужасом смотрела на это племя, которое когда то позволило себе смешение с другой расой и потому не желала иметь с ним никаких дел. Всё более заметная разница между языками на которых они говорили лишь закрепила разногласия и целые столетия их считали враждебной расой, пока ортодоксальные арийцы не заняли их территорию и после многих битв не оттеснили в пустыню.

Площадь плодоносной земли у берегов моря Гоби была ограничена и великое центральное ортодоксальное королевство пятой коренной расы занимало лучшую часть этой земли. Отделившееся племя, таким образом, вынуждено было довольствоваться гораздо менее приемлимой землёй и потому поселилось, в основном, в долинах вокруг северных гор. Центральная раса росла столь стремительно, что постоянно давила на эти независимые племена и пыталась забрать у них эти долины. Ортодоксальные люди были столь фанатичны и нетерпимы, что совершенно не могли мирно ужиться с теми, кто от них отличался, потому что считали тех демонами, которых надо уничтожить и с которыми были немыслимы любые компромисы.

Марс в то время был королём одного из тех племён, что составляли отколовшуюся расу, и ему сильно досаждали постоянные вторжения ортодоксов и, хотя он до сих пор умудрялся держать оборону, он понимал, что это не будет продолжаться вечно, потому что его племя хотя и было довольно большим и хорошо организованным, оно всё же оставалось лишь горсткой людей по сравнению с полчищами центральной расы. Если бы он не сражался постоянно, то его племя бы быстро оказалось уничтожено, однако даже самое решительное сопротивление могло лишь не надолго отложить неизбежный конец. Находясь в растерянности, он часто спрашивал совета у своего религиозного учителя Юпитера, и тот всегда решительно выступал против сражений, но при этом не объяснял как сохранить свой народ.

Ситуация становилась всё более сложной и требовала немедленных действий, когда в ответ на многие молитвы и мольбы, к Марсу, наконец, пришло видение, которое определило его дальнейший план. Как ортодоксы, так и неортодоксы, одинаково сильно благоговели перед памятью о ману и наделяли его всеми божественными благодетелями, поэтому когда тот явился Марсу во сне и дал ему совет по поводу сложившейся ситуации, Марс с радостью ухватился за предложенное решение.

Ману сказал ему, что сложившаяся ситуация — вовсе не результат игры случайных сил, а часть давно придуманного им плана. Он заявил, что желает, чтобы Марс, которого он сам выбрал для этой работы, повёл за собой авангард величайшей миграции в истории, что он должен взять своё племя и отправиться на юго-запад, идти много лет и найти священную землю которую он заранее приготовил для него: необычайно плодоносную землю, где можно далеко продвинуться на духовном и материальном путях. Там его народ должен осесть и сможет расцвести как никогда раньше. Он также сказал Марсу, чтобы тот старался мирно встречать все племена и народы оказавшиеся у него на пути и сражаться с ними лишь когда его вынудят. Он должен был войти в эту священную страну и идти вперёд пока возможно. Ему было предсказано, что те ортодоксальные племена, что так сильно досаждают ему, будут ликовать когда он уйдёт и с радостью займут его территорию, и что в будущем они найдут его народ на лучших землях священной страны, однако отобрать их уже не смогут. Затем он продолжил, сказав, что Марс, в будущих жизнях, ещё несколько раз будет направлять эти миграции и что наградой ему и его жене Меркурии будет возможность сделать ещё более масштабную работу, какую сейчас делает сам ману. Пророчество явно упоминает его детей — Геракла и Алкиона — и говорит, что их ждёт подобная работа в ещё более далёком будущем.

Это видение сразу же подняло Марса над всеми его беспокойствами и наполнило его энтузиазмом от того, что ему вверили столь великую миссию. Он собрал свой народ и рассказал им, что он увидел и услышал и что он решил делать, причём рассказывал он столь убедительно, что всё племя загорелось его рвением. Он приказал собрать огромное количество пищи в наиболее подходящих формах и взять с собой самых сильных животных. Он спросил совета астрологов по поводу дня в который лучше всего будет начать поход и как раз перед началом похода совершил успешный набег на земли своих ортодоксальных врагов, заполучив, таким образом, много полезных вещей и время на подготовку в течении которого он мог быть уверен, что не последует возмездие.

Среди его подданных было значительное число тех, кто считал эту миграцию безумством, а видение Марса — галлюцинацией. Главой этих неверящих был Аластор и он заявил, что разум не позволяет ему последовать за лидером, который, как он считал, был под влиянием неких злых или дьявольских сил, которые его сбивали с пути и подстрекали его ввязаться в предприятие, которое может закончиться лишь полнейшим крахом тех, кто достаточно глуп, чтобы за ним последовать. На эту тираду Марс ответил, что он никого не будет заставлять и хочет, чтобы с ним пошли лишь лояльные ему люди, желающие содействовать, и что Аластор со своими людьми может остаться позади, если им так хочется. Совсем не многие из сторонников Аластора оказались готовы к такому рискованному шагу и большинство из них просили его пересмотреть свои взгляды, однако тот был упрям, заявляя, что лишь он и его сторонники адулламиты остались по настоящему верны ману, потому что лишь они остаются в стране где он их поселил и отказываются быть сбитыми с толку истеричными снами и мнимыми озарениями.

Марс не стал терять время на уговоры и лишь сказал ему, что выбранный им путь может оказаться гибельным. Аластор всё же остался, но проявил некоторую злобную изобретательность, чтобы извлечь выгоду из своего положения. Как уже было сказано, Марс совершил набег на ортодоксов и те, естественно, собрали карательную экспедицию, дабы проучить дерзких горцев. Аластор открыто вышел встретить эту экспедицию и представился главой одного или двух конкурирующих племён в горном королевстве и предложил свою помощь в обмен на хорошее отношение к себе и своим сторонникам. Он заявил, что давным давно был убеждён, что его народ совершил ошибку смешавшись когда то с атлантами и что он сам всегда хотел присоединиться к ортодоксам, но Марс не позволял ему это сделать. Он описал маршрут, которым следовал Марс и предложил захватчикам показать более короткий путь через горы, чтобы перехватить армию Марса и, возможно, разбить её. Лидер ортодоксов посчитал разумным воспользоваться предложением и пообещал в обмен на эту услугу жизни его сторонников. Они отправились в горы за Аластором в попытке перехватить Марса, однако они были не готовы к подобным походам на большой высоте и потому несли большие потери, и когда после многих трудностей они всё же встретили Марса, тот их легко разбил. Лидер, однако, спасся и не мешкая приговорил Аластора вместе с его сторонниками к смерти.

Помня указания, Марс стремился избегать сражений если была возможность. Когда он приближался к какому нибудь организованному королевству, он всегда посылал вперёд представителей и те сообщали местному правителю, что он пришёл с миром и дружескими намерениями, что он выполняет божественную волю и что он желает лишь получить разрешение спокойно пройти через эти земли. В большинстве случаев он получал разрешение без промедлений и часто жители стран через которые они шли принимали их с миром и помогали едой и подарками. Иногда местный вождь пугался численности армии Марса и отказывал ему в проходе через свою страну, и тогда Марс сворачивал с пути и искал более дружелюбного правителя. Два или три раза на него нападали дикие местные племена, но его храбрые горцы без большого труда отбивали эти атаки.

В таких условиях детство Алкиона было полно приключений. Когда ему было 10 лет, его отец решил начать эту миграцию и когда он повзрослел, он смог в полной мере оценить разнообразие такой жизни. Его характер имел две стороны: одна была явно мальчишеской, приходящей в восторг от всех этих приключений, а вторая — задумчивая и мистическая. Он искренне любил своих родителей и, судя по всему, связывал своего отца с первой стороной своего характера, а маму — со второй. Бывало он скакал со своим отцом во главе каравана, или отправлялся далеко вперёд, выполняя работу разведчика, и был всё это время очень сосредоточен на физическом плане. Иногда он оставался с мамой, сидя в однй из повозок на каком нибудь тягловом животном и был поглощён своими раздумьями, совершенно не интересуясь страной через которую проезжал.

В этом втором состоянии он жил не в настоящем, а в прошлом, так как у него случались необычайно ясные видения (часто это были его прежние жизни, хотя он этого тогда не знал) которые он считал столь личными и священными, что нечасто рассказывал о них даже своей маме и вообще никогда кому либо ещё. Эти видения были очень разными, некоторые из них были связаны с уже изученными жизнями, тогда как другие — с жизнями о которых мы пока ничего не знаем. Во многих таких сценах появлялись его родители и он непременно их узнавал, под каким бы полом и расой они не скрывались. Бывало его захватывала волна уверенности и он рассказывал об этих видениях своей маме, делая рассказ очень живым, как будто бы он рассказывал о настоящих событиях. Он называл их своими сказками и говорил: "Мама, в этой сказке ты жрица в храме, а вот в этой ты моя мама, как и сейчас, а в этой ты мой ребёнок и я несу тебя на руках."

Когда он это говорил, его мама чувствовала связь с персонажем в видении и это пробуждало её память. Он тогда вспомнила, что у неё самой в детстве были такие видения, но с возрастом они начали затухать, и она также вспомнила, что её сын видит тоже самое, что она видела в детстве. В одном из этих видений, которое он любил больше всего, не было его мамы и папы, и там он видел себя девушкой, которая была полна любви и решимости и прорывалась через ревущий огонь и удушающий дым, чтобы спасти ребёнка который был надеждой мира и был частью памяти о жизне в Бурме примерно 3,000 лет назад. У него также были и другие видения в которых ни его мама ни папа не принимали участия и которые были гораздо менее приятны.

Одна любопытная группа видений, судя по всему, показывала некоторые церемонии чёрной магии, очевидно из далёкого прошлого. Они были неописуемо странными, но очень захватывающими и они вызывали у него чувство невыразимого ужаса и отвращения, которое, каким то образом, при этом смешивалось с диким экстазом. В них было что необычайно злое, что то, от чего настоящая сущность Алкиона отшатывалась с страхом и омерзением, но при этом он отдавал себе отчёт, что в те далёкие времена это заполняло его яростным ликованием, когда он мог участвовать в том, что сейчас у него вызывает отвращение. Он очень не любил эти видения, но они периодически заявляли о себе и одно из них он, казалось, был вынужден досмотреть до конца. О них он никогда не рассказывал маме, хотя та пару раз замечала как он был подавлен после них, и как он возвращался из них сильно вспотевший и крайне измождённый. Он лишь говорил, что эти сны ужасны и он не может их описать.

Суть этих злых видений не так то просто объяснить: они определённо показывают некоторые дикие оргии чёрной магии практиковавшейся в Атлантисе, чем то похожие на сомнительные шабаши ведьм средневековья, на которых проводилось яростное чувственное поклонение некому странному олицетворению зла, которое принадлежит к существованию через которое человечество уже полностью переступило. Помимо всего прочего, участники оргий умели применять некое зелье или мазь, чтобы принимать животные формы по желанию и поднимать в воздух эти изменённые тела. Невольно глядя на все эти шабаши, Алкион каждый раз замечал, что он там с партнёршей, всегда с одной и той же партнёршей, и он также знал, что из за любви к ней он бросился в этот культ зла и что её обольщение заманило его туда и научило наслаждаться им. И всё же, посреди всего этого ужаса, он знал, что она сделала это не со зла, а потому что любила его так сильно, что скорее бы умерла, чем нанесла ему вред, что лишь её невежество позволило использовать её как приманку тёмными силами за её спиной. Эти неприятные видения приходили к мальчику не так уж часто, и мы бы не стали их упоминать столь подробно, если бы не один из наших периодически появляющихся персонажей, который оказался тесно связан с этими видениями.

Незадолго до рождения Алкиона, в королевство Марса пришёл просить убежище один монгольский вождь. Этот вождь был младшим братом одного правителя, который был весьма непопулярен (и на то были причины) среди народа. Его младший брат, напротив, имел всеобщую популярность. Возник заговор, к которому младший брат был совершенно непричастен, сбросить с трона старшего брата и поставить младшего на его место. Заговор был раскрыт и подавлен, однако убедить старшего брата в том, что младший не имел к этому отношения, было невозможно и потому тот вынужден был бежать, спасая свою жизнь, и на пути ему попалось королевство Марса. Он, вместе с несколькими друзьями которым удалось бежать, доказал свою полезность в арийском племени, так что они там обосновались и их присутствие больше не вызывало вопросов.

Они взяли с собой своих жён и детей и образовали что то вроде маленького сообщества внутри племени, живя в нём, но не смешиваясь с ним. У этого молодого вождя (Тауруса) было несколько детей, однако нас интересует лишь одна из них — Сигнус, которая была примерно ровесницей Алкиона и в которого она безумно влюбилась. Они часто вместе играли ещё детьми, но вместе со всеми остальными и Алкион не выделял её на фоне других. Чем старше они становились, тем больше отдалялись друг от друга и он видел её всё реже, однако она ни на мгновение его не забывала.

Когда ей было 17 лет, её отец выдал её замуж за Ариеса — одного из сыновей своих друзей. Тот был намного её старше и она совсем его не любила, но никто не интересовался что она думает, потому что всё это делалось лишь в политических целях. Её муж был не плохим человеком и был довольно добр к ней, однако его полностью занимали его учения и на жену у него времени не оставалось, которую он считал чем то вроде необходимой мебели, а не чувствующим созданием которое может потребовать внимания.

Долгое время она это тихо терпела и была всё время безумно влюблена в Алкиона, видя его лишь по редким случаям. Наконец его вновь послали впереди каравана ради опасной разведывательной миссии. Услышав это, она испугалась, что его могут убить и в отчаянии переоделась в мужскую одежду, чтобы сбежать от мужа и примкнуть к тем немногим, кто собирался сопровождать Алкиона в этой рискованной экспедиции. Алкион сумел сделать то, что хотел Марс, однако это удалось ему ценой многих жизней его людей, среди которых была смертельно раненая Сигнус.

Её несли перед Алкионом и когда он её узнал, она попросила остаться с ним наедине перед смертью. Она сказала ему о том, что любит его и что поэтому последовала за ним. Он был очень удивлён и опечален тем, что не знал о её чувствах раньше. Пока он стоял возле неё, к нему в ум постоянно пыталось попасть одно из его старых видений о диких оргиях магии Атлантиса, и будто вспышка молнии к нему пришло озарение, что именно Сигнус была с ним во время тех странных далёких оргиях. Его столь сильно поразило это открытие, что это отразилось на его внешнем виде и тогда она, зная с детства об этой мистической стороне его натуры, сразу же догадалась в чём дело, что он видит что то нефизическое, и приложила все свои оставшиеся силы, чтобы увидеть тоже, что видел он. В той жизни у неё совсем не было таких способностей, но с приближением смерти завеса, в некоторой мере, порвалась от её решительных усилий и как только она взяла его за руку, она увидела это видение. Её поразил ужас увиденного, но в тоже время обрадовалась и сказала:

"Хотя бы тогда ты любил меня и раз уж я своим невежеством завела тебя в это зло, я клянусь в будущем загладить вину и вернуть твою любовь преданной и самоотверженной службой."

Сказав это, она умерла. Алкион был очень расстроен тем, что не знал о её любви и думал, что если бы он о ней знал, то смог бы предотвратить её несвоевременную смерть. Когда представилась возможность, он рассказал эту странную историю своей маме и она сразу же согласилась с ним, что это видение представляет события прошлого, когда она, его отец, сестра и старшие братья вместе с Сигнус родились в одно время к которому и относится это видение. История к которой относятся описанные события рассказана в книге "Человек: Откуда, Как и Куда" в главе "Чёрная магия Атлантиса."

Сильное влияние Меркурия на Алкиона казалось лишь усилилось с годами и хотя видения детства стали посещать его реже, он по прежнему оставался впечатлительным если дело касалось Меркурия и он часто улавливал её мысль даже когда был вдалеке от неё. Например когда её дети отправились в разведку, чтобы очистить путь в горах для каравана, она во сне увидела западню в которую Геракл со своей группой мог попасть. Вся эта сцена столь живо предстала перед ней и обстановка вокруг столь сильно запечатлелась в её уме, что она не могла не быть уверенной, что опасность была настоящей. Она позвала к себе местных жителей гор, которые оказались в то время в лагере, подробно описала им то, что видела и спросила, знают ли они это место. Они сразу же узнали это место и удивились как она могла о нём знать, ведь до него оставался день пути. Это ещё больше убедило её в реальности засады и поскольку было совершенно невозможно послать гонца к Гераклу, она попыталась донести до него сообщение мыслью.

Но Геракл был столь занят делами экспедиции, что его невозможно было впечатлить мыслью, однако Алкион, к счастью, вёл за собой небольшую группу по соседнему ущелью и смог уловить сильное беспокойство своей мамы, а направив свою мысль на неё, смог увидеть всё остальное в виде видения, после чего сразу же повернул в сторону почти что непреодолимой скалы, прошёл между горных пиков и перехватил своего брата как раз вовремя, чтобы помешать ему попасть в засаду и тем самым, несомненно, спас его жизнь, потому что дикари столь хорошо подготовились, что полное поражение экспедиции было бы неминуемо. Кроме того, предупреждение переданное Алкионом, позволило арийцам оказаться сверху дикарей и наброситься на них пока те наблюдали за местностью в иллюзии собственной безопасности, обратили их в бегство, нанеся им большие потери и тем самым очистили путь через горы для остальной части племени.

Вскоре после этого Марс решил, что Алкиону неплохо бы жениться. У того ещё не было каких либо предпочтений по этому поводу, но он хотел выполнить пожелание отца, поэтому он посоветовался с мамой и та посоветовала ему нескольких леди, которых она считала достойными и вскоре Алкион выбрал Тезеус. Она оказалсь хорошей женой, хотя и была несколько ревнивой и придирчивой. У них родилось семеро детей, среди которых был Нептун: тот позже женился на Гектор и у них родилась Мицар, которая стала любимой внучкой Алкиона.

Многие годы ушли на это путешествие на запад через горные страны. Иногда им приходилось преодолевать большие трудности, но в целом они успешно продвигались вперёд и потеряли примечательно мало людей, если принять во внимание сложность маршрута. Когда они, наконец, добрались до великих равнин Индии, их путь стал намного легче, и их сразу же встретил великий король Подишпар (Вирэй), который тепло их поприветствовал, проявил уважение к ним и их работе и сделал всё, что было в его силах, чтобы сделать их путь легче. Первым делом он поселил их на плодородном участке земли у реки и дал им зерна для посевов, так что они не только провели там целый год, пользуясь его гостеприимством, но и пожали огромное количество зерна перед тем как продолжили путь. Некоторые оказались слишком изнурены непрерывным тридцателетним походом и остались в этой гостеприимной стране навсегда; остальные же решили продолжить путь.

Напоследок король Подишпар дал Марсу книгу с атлантскими письменами и талисман экстраординарной силы — куб, с удивительным центром. Также он послал делегации в соседние страны, с которыми у него были дружеские отношения, с просьбой гостеприимно принять арийцев. Таким образом их путь стал проще и тяготы постоянного похода были сведены к минимуму. Данный талисман был хорошо известен на севере Индии и все кто его видел показывали почтение к его носителю. Он должен был даровать удачу и неуязвимость своему владельцу, и когда Вирэй передавал его Марсу, он сказал с гордостью:

"Мне он больше не нужен, ибо я неуязвим и без него, а свою удачу я вырезаю своим мечом."

И у Подишпара и вправду был двуручный меч с золотым эфесом, в который был вставлен впечатляющий рубин. Этому мечу приписывали магические свойства и считалось, что тот кто его держит не может быть устрашён и не может быть ранен в бою, а также мог командовать определёнными джинами или духами, примерно как Алладин командовал рабами лампы. Чтобы ещё больше доказать свою добрую волю и закрепить их союз, Подишпар попросил Марса выдать свою дочь Брихат замуж за своего сына Корону, на что Марс, с удовольствием, ответил согласием. Брихат уже была замужем за Вулканом, который был одним из лидеров арийского племени, но он был убит в одном из сражений с дикарями, что позволяло его вдове вновь выйти замуж.

По разным причинам группы людей отделялись от каравана и основывали поселения вдоль маршрута. Со временем эти маленькие поселения превратились в могучие племена и подчинили себе соседей, став заметными королевствами. Они всегда были заносчивыми и нетерпимыми, а из за их надоедливой агрессии примерно тысячу лет спустя атлантские королевства выступили против них и с помощью Божественного Правителя Золотых Врат окончательно их разбили и, нанеся им огромный урон, оттеснили вниз к югу полуострова, где тогда правили потомки Марса. Там они нашли убежище и смешались с местным населением. Высшие классы южных земель хотя и стали несколько темней от постоянного нахождения под индийским солнцем, всё же остались такими же арийцами как и северный народ и лишь слегка смешались с высшими представителями атлантов.

И всё же, несмотря на отделившиеся группы, численность последователей Марса едва ли уменьшилась, поскольку количество родившихся заметно превышало количество умерших. Можно сказать, что Алкион не знал другой жизни кроме как жизни странника и даже его дети родились во время похода и выросли ещё при нём. Тем не менее чистый воздух и постоянные упражнения давали силы и им нравилось это постоянное странствие через все эти солнечные страны. Марс к тому времени стал довольно стар и разделил всех на три части, назначив лидерами своих сыновей — Урана, Геракла и Алкиона — так что сам он мог отдохнуть от забот обо всех мелочах и заняться лишь общим руководством. Его жена Меркурий обрела столь значимую репутацию мудрого человека, что к ней приходили отовсюду ради совета по поводу своих трудностей, а три её сына высоко ценили её интуицию.

Король Подишпар сказал Марсу, что раз уж его целью было идти на юг Индии, то ему стоит отправиться к одному из его союзников — королю Хураганде (иногда называемого Лахирой), который правил вторым по размеру королевством после его собственного. Фактически в то время эти два монарха правили большей частью Индии: один из них правил севером, а другой — югом, и разделял их широкий пояс мелких королевств, сравнительно небольшого размера.

Король Хураганда (которого мы знаем под именем Сатурн) находился в интересном положении: хотя он и был неоспоримым монархом страны, главой армии и источником справедливости, за его спиной стоял ещё более могущественный жрец, который был кем то вроде религиозного правителя и который никогда не показывался на людях, но всё же был почитаем в высочайшей степени. Он жил отдельно от всего мира в строжайшей изоляции в впечатляющем замке посреди огромного сада окружённого могучими стенами и даже его слугам не разрешалось покидать это место. С внешним миром он общался посредством своего представителя, который был заместителем главного жреца, и лишь этот заместитель мог его видеть, ибо когда он желал прогуляться по саду, все остальные должны были скрыться. Причиной такой изоляции было то, что он считался земным представителем Махагуры и считалось, что если он не будет жить в таких условиях отдельно от простых людей, то он не сможет быть достаточно чист и спокоен, чтобы быть идеальным каналом для сообщений с высока.

Отношения между королём и невидимым высшим жрецом напоминают отношения между Шоганом и Микадо в Японии, поскольку первый не делал ничего важного без того, чтобы посоветоваться со вторым. В то время высший жрец носил имя Буарши и был человеком великой силы и мудрости, которого мы знаем как Сурью, и чью жизнь Алкион спас однажды ценой собственной три тысячи лет назад в Бурме.

Когда делегация короля Подишпара добралась до короля Хураганды и сообщила о грядущем прибытии Марса и его народа, Хураганда сразу же спросил Сурью как ему отнестись к прихожанам. Высший жрец ответил, что эта миграция была волей богов и что этот народ был предшественником великой нации, в которой родяться многие великие учителя мира. Королю он посоветовал принять их с почётом и поселить их на участках земли возле всех своих основных городов, чтобы те кто желает, мог перебраться в страну и начать там жить, а для тех, кто пожелает остаться в уединении в отдельном сообществе, дать почти что незаселённый участок подле гор Нилгири, где они смогут жить и следовать традициям своих праотцов.

Жрец сказал это за несколько лет до прибытия Марса, так что когда тот пришёл, он обнаружил, что для него уже всё приготовили. Король Хураганда послал своего сына Кракса встретить их у границ королевства и когда они дошли до столицы, он сам вышел их встретить во главе великолепной делегации и обращался к ним с величайшим почтением. Он рассказал Марсу те инструкции которые ему передали и Марс сразу же принял все предложенные условия с благодарностью за то, что его поиски наконец закончились и тяжёлая ответственность наконец то с него снята. В удивительно короткий срок указания жреца были исполнены и арийцы мирно расположились в стране на правах уважаемой части населения южного королевства.

Перед их прибытием Сурья издал интересный указ для народа о том, как им полагается принимать и смотреть на этих высоконосых странников с севера. Он подчеркнул, что их сущность осбенно располагает к должности священников и постановил, что ряды духовенства должны пополняться из их числа, и эти должности они должны, по мере возможности, передавать по наследству.

Те их них, кто желал, были свободны в выборе смешиваться с его народом и посвятить себя военному или коммерческому промыслу, а те из них, кто желал посвятить себя работе духовенства, имели все возможности для этого и могли жить отдельно от всех остальных и получать подарки от других, но не могли иметь личной собственности.

Представитель высшего жреца, который оглашал все эти указания для внешнего мира, был уже очень старым человеком, которого мы знаем как Осириса, и из за преклонного возраста он попросил освобождения от этой изнурительной обязанности, на что Сурья попросил Марса отправить к нему одного из своих сыновей на освободившийся пост. Марс был очень польщён этой просьбой и сказал, что он сам и все его люди всегда в полном распоряжении посланника богов, однако сам он слишком стар и хочет отдохнуть от мирских дел, а своего старшего сына он хотел бы оставить на должности главы племени, поэтому его младший сын Алкион мог бы принять достойное предложение Сурьи. Стоит отметить, что к тому времени Уран уже начал жить как отшельник и обосновался в одной пещере в Нилгири и когда к нему подошли с этим вопросом, он решительно отклонил любые попытки вернуть его в обычный мир.

Сурья благосклонно принял предложение Марса и Алкион внезапно обнаружил себя на должности представителя во внешнем мире по настоящему главной силы в королевстве и стал единственным человеком, который встречается с высшим жрецом наедине и является каналом между ним и всеми остальными, в том числе и королём Хурагандой. Поначалу он был несколько смущён тяжестью ответственности, но когда он лучше изучил свою работу и узнал Сурью ближе, он понял, что без труда может занимать эту должность. Основной трудностью оказался выбор среди всех каждодневных запросов тех, что достойны быть представлены Сурье, но глядя на решения Сурьи он обрёл много мудрости и вскоре получил репутацию проницательного и рассудительного человека.

Конечно, сами суды не были в его руках, хотя и в них его совет имел большой вес, однако многие люди во время трудностей спрашивали совета у жрецов, а не шли сразу в суды, и когда решение высшего жреца или его представителя было озвучено, оно уже было неоспоримо. Сама по себе эта ответственность была уроком Алкиону и постоянное общение с Сурьей пошло ему на пользу. За всем этим стоял Махагуру, но он давал советы лишь Сурье во время медитаций или сна, и изредка в виде слышимого голоса. Однажды Алкион получил возможность услышать несколько добрых слов от Махагуры, которые ему придали сил для его трудов и дали ему новый стимул. Этот пост он занимал в течении 30 лет, до самой смерти в 79 лет, и за всё это время Сурья, на вид, лишь незначительно состарился.

Когда Алкиону было 60 лет, его мама умерла, что было для него большим ударом и если бы не утешение Сурьи, он бы в самом деле остался без поддержки. Вскоре Тезеус последовала за его мамой и последние 17 лет его жизни делами его дома управляла его любимая внучка Мицар, которая была к нему больше всех привязана и понимала его лучше всех остальных. После смерти Марса, Геракл занял пост главы племени, хотя к тому времени эта должность стала номинальной, поскольку арийцы уже успели перемешаться с нацией в которой они жили; жреческая каста, при этом, ни разу не создавала браки с остальным народом. Позже, когда Кракс умер без видимых причин, Геракла единогласно попросили занять освободившийся трон, так что арийская династия прочно обосновалась в южной Индии. Все брахманы юга, которых называют тёмными кавказцами, несомненно произошли от этой миграции, хотя и жизнь в тропических землях сделала их намного темнее своих предков.

Жизнь 25-ая

Наш рассказ приводит нас на другой континент. В этот раз наш герой оказался сыном Лео и Ахилесса и родился в 18,209 году до н.э. в королевстве в северной африки, которая занимала примерно ту же территорию, что сейчас занимают Алжир и Марокко. Тогда эта страна была островом, также как пустыня Сахара в те времена была морем. Населяющие эту страну люди были атлантскими семитами и не сильно отличались от высших классов арабов в наши дни. Их цивилизация была высокоразвитой и обучение в ней высоко ценилось. Они поддерживали общественный порядок, имели развитую архитектуру и скульптуру, и держали свои дороги и сады в отличном состоянии. Особенно много было фонтанов, воду в которых приносили с гор при помощи умело построенных акведуков, примерно таких, как в древнем Риме.

Алкион жил в пригороде большого города на южной стороне острова — то есть на северном побережье моря Сахары. Его отец — Лео — был верховным судьёй и руководителем города; он обладал большим богатством и влиянием в сообществе, владел большими территориями и многими кораблями. Управление поместьями всё ещё, в основном, передавалось по мужской линии, но посольку Лео был, естественно, очень занят делами города, его землёй фактически управлял его помошник Сагитта, который руководил ей умело и преданно. Его дети — два близнеца Алкион и Сириус — большую часть детства провели в загородном доме посреди огромного участка и этому дому они единогласно отдавали предпочтение по сравнению с жизнью в городе. Там они играли вместе с детьми Сагитты — с Алголом и Сигнус — и по детски флиртовали с последней.

С годами им приходилось всё чаще оставаться в городе, чтобы посещать уроки в университете, который имел отличную репутацию. В нём было много студентов которые пришли с соседних городов и в нём же и жили, а также много обычных студентов которые жили в своих домах, как Сириус и Алкион. Однако университет давно уже вырос из тех зданий в которых он располагался и потому был во многих отношениях ущербен.

В нём преподавались богословие, математика, литература и риторика — или, по крайней мере, умение дискутировать и рассказывать; однако в нём также поощрались умение обращаться с мечом, метать дротики и толковать манускрипты. Предполагалось, что студенты будут умелыми воинами и вести жизнь в строжайщем целибате — то есть быть кем то вроде боевых монахов; однако из за стремительного роста университета и его отчаянной нужды в помещениях, эта сторона обучения оставалась без пристального внимания.

Сириус и Алкион прошли обычный курс обучения и последний невероятно загорелся идеей улучшения своей альма-матер. Он придумывал всевозможные способы улучшить и расширить университет и часто говорил (правда только Сириусу), что он бы посвятил жизнь этой работе, удвоил бы число обучающихся и сделал бы его известным на весь мир. Он заразил своего брата энтузиазмом и Сириус пообщеал, что в случае смерти отца возьмёт на себя управление поместьями и ответственность разных должностей которые занимал отец, чтобы полностью освободить Алкиона для его работы по улучшению университета, но, конечно, разделяя с ним долю так, будто бы тот тоже управлял всеми делами.

Алкион хотя и был полон далекоидущих планов на будущее, вовсе не упускал сравнительно скромные возможности сделать что нибудь полезное. Этим он обратил на себя внимание управляющих университета и в тот момент когда ему положено было его покинуть, ему предложили остаться в нём работать. Он с ликованием принял это предложение и за счёт стремления делать любую работу которую остальные избегали, неослабевающего прилежания и решительной верности интересам университета, он столь быстро продвигался вперёд, что к 30 годам высший совет города единогласно избрал его главой университета. Так он оказался самым молодым человеком, который когда либо занимал этот пост. По правде говоря, один человек в совете проголосовал против и им был его отец, но когда это стало известно остальным, они все вместе попросили его забрать свой голос против, чтобы решение было единогласным. Он сразу же согласился с этим и сказал, что знал о стремлении своего сына сделать университет лучше и полностью согласился с коллегами, что лучшего кандидата на этот пост не найти, и что он проголосовал против главным образом потому, что его сын был слишком молод и в меньшей степени из за подсознательного влияния любви к нему.

Когда в руках Алкиона, наконец, оказалась власть, он приступил к делу не теряя ни минуты. Первым делом он попросил отца отдать примерно половину своего огромного поместья для зданий университета и его садов, поскольку тот не мог больше быть в такой тесноте в центре города и должен был переместиться в новый прекрасный дом у моря. Его отец и Сириус одобрили его идею и тогда Алкион отправился собирать огромную сумму денег требующуюся для его грандиозных планов. Ему удалось зажечь патриотизмом своих сограждан и те дали ему денег, рабочих и материалов совершенно безвозмездно, поэтому в удивительно короткие сроки началась действительно масштабная работа: начали возводить просторные здания для разнообразных нужд университета и сажать впечатляющие сады на огромных площадях. Поскольку Алкион был решительно убеждён в том, что свежий воздух необходим детям, многие части его строений были построены по совершенно новому плану, который стал возможен лишь благодаря благоприятному климату страны и огромным территориям которые оказались в его распоряжении. За исключением башни для астрономических наблюдений, все здания были построены без верхнего этажа и каждая комната строилась отдельно.

Университет не был зданием или комплексом зданий к каким мы привыкли. Он выглядел как огромный сад с некоторым количеством комнат стоящих друг от друга на определённом расстоянии. Комнаты соединялись дорожками и всё было уставлено фонтанами, прудами и миниатюрными водопадами. Стулья и парты, в тех местах где они были нужны для разнообразных лекционных комнат, располагались под деревьями на открытом воздухе и всегда, в качестве запасного варианта, была комната, на тот случай если погода будет неблагоприятной. Конечно, это сделало университет разбросанным по огромной территории. Все комнаты смотрели в сад и не имели между собой внутренних переходов. К каждой комнате была подведена свежая вода и внутри всё держали в идеальной чистоте. Студентов поощряли жить на открытом воздухе и находиться в помещении лишь во время сна.

Для студентов, посещающих университет лишь на время занятий, перемещение комплекса за город создавало трудности, поэтому Алкион, чтобы решить эту проблему, пообещал для таких студентов придумать удобный способ перемещения в университет. Чтобы выполнить это обещание, он придумал невиданный ранее транспорт представляющий собой нечто вроде каменного трамвая движимого водой. Возможность такого транспорта ему подсказала особенность страны. Вдоль побережья от города к университету тянулась горная цепь почти 300 футов высотой и в этой горной цепи река проделала жёлоб. Он отвёл от реки часть воды далеко вглубь острова и сделал таким образом два потока текущих вдоль вершины горной цепи. Затем он сделал ровную дорогу из хорошо отполированного камня и поставил на неё лёгкие машинки на полозах, напоминающие современные санки. Через небольшие промежутки парные контейнеры для воды скользили вверх и вниз у скалы между столбами как на лифте. Когда он хотел сдвинуть машинку, он давал одному контейнеру зачерпнуть воды и соскользить вниз со скалы. Его вес тянул машинку, к которой был привязан трос, с её начального положения к вершине лифта. Там трос отцепляли и прицепляли следующий трос, который тянул машинку ещё сотню ярдов и таким образом, за счёт постоянной смены тросов, машинка перемещалась до самого университета, причём заметно быстрее чем могла скакать лошадь, и с собой эта машинка, похожая на паука, несла намного больше людей чем могла бы везти лошадь. Когда контейнер спускался до низу, он опорожнялся и его тащил вверх другой полный контейнер, который в то же время тащил машинку. Таким образом несколько машинок могли ехать одновременно и поскольку лишь одна из них могла двигаться через каждую секцию, столкновения были невозможны. Все эти машинки ехали одной процессией утром из города и вечером из университета. Студентов на этом простейшем трамвае перевозили бесплатно, однако вскоре обнаружилось, что это удобный способ перемещать еду и разные вещи, так что иногда там в середине дня появлялись машинки другого вида. Вскоре стало понятно, что часто людям было нужно перемещаться в этом направлении, поэтому сначала они просили разрешения ехать на этих машинках, а позже Алкион постановил, что любой может это делать если внесёт небольшую плату, так что он создал настоящую систему трамваев. Позднее, сравнительно неуклюжую конструкцию из лифтов заменили на водные колёса и стали использовать непрерывную цепь тросов.

Алкион работал не только над внешним видом университета, но и над его интерьером. Он не жалел ни сил ни денег, чтобы сделать университет лучшим из того, что он мог представить, и посылал для этого даже в Посейдонис за профессорами, которые были знамениты знанием некоторых предметов. Среди откликнувшихся на приглашения, были Паллас, Лира, Орфей и Цетус. Он систематизировал свою коллекцию разнообразных манускриптов, построил для них изумительную библиотеку и с помощью людей в разных странах собирал остальные. Так он стал владельцем многих ценных книг и как часто случается в таких ситуациях, у него оказались копии одних и тех же работ, поэтому он придумал план обмена этих копий с другими библиотеками в Египте, Посейдонисе и Индии. Стоит отметить, что таким образом он нашёл ту самую библиотеку в южной Индии, которую он сам основал 600 лет назад пока был представителем Сурьи. Он также сделал упор на физической стороне солдат-жрецов и сделал из них настоящую армию.

Столица страны, где находился её правитель, была в северной части острова, и Алкион давным давно отправился туда, чтобы поговорить с правителем (Венерой) и получить одобрение своих планов. Он даже сумел убедить правителя провести церемонию открытия и освящения университета — тот был главным жрецом вдобавок к обязанностям светского правителя. Освящение должно было быть очень продуманным и великолепным ритуалом. Здания университета были не совсем готовы к тому моменту когда случилось это формальное открытие, однако Алкион решил, что визит правителя не помешает, поскольку это добавит университету престижа.

Алкион предпочёл бы тихую и скромную жизнь, поскольку очень хотел написать определённые книги по философии, но решил взять на себя обязанности связанные с любимым университетом и потому вынужден был пожертвовать личными предпочтениями. Он женился на Гелиос и у них родились несколько детей. Его старшей дочкой была Меркурий, которая очень заинтересовалась работой отца посвящённой университету и после одного болезненного события, которое поставило под сомнение её дальнейшую жизнь, она целиком посвятила себя развитию университета. Второй дочкой Алкиона была Улуссес, которая оказалась своенравной и пылкой девочкой и из за недостатка самоконтроля создала много проблем семье. Она безумно влюбилась в Вайру, который претендовал на руку Меркурия, и поскольку все его симпатии были направлены к последней, он не обращал внимания на притязания Улуссес и это безразличие привело её к потери рассудка. Её страсть была столь безумна, что она отбросила все правила приличия и совсем неподобающим образом пыталась к нему приблизиться, надеясь, что таким образом сможет заставить его на ней жениться. Однако его любовь к Меркурию сделала его непроницаемым для этих попыток и его отказ столь разъярил Улуссес, что та в порыве ревности и страсти зарезала его.

Её брат, Геракл, узнал он этом убийстве и взял вину на себя, чтобы защитить свою сестру и спасти семью от позора, который влечёт столь неблагопристойное действие одной из её леди. После того как он себя оговорил, его арестовали за убийство и представили перед его дядей Сириусом, который выступал в роли судьи вместо Лео, который к тому времени ушёл на пенсию. Сириус ужаснулся таким поступком одного из членов своей семьи, но всё же попробовал выполнить обязанности судьи беспристрастно, как будто бы обвиняемый был с ним не связан. Будучи довольно опытным в таких делах, он заметил множество нестыковок в рассказе Геракла, задал несколько неудобных вопросов и в конце концов объявил, что не верит в неё, вернув расследование для дальнейшего изучения. Много раз он пытался завершить расследование, каждый раз считая, что больше уже ничего неизвестного не осталось, при том, что Геракл упорствовал в своих показаниях. Но закон не допускал бесконечного отлагательства дела и вполне естественно, что нашлись те, кто начал объяснять его медлительность тем, что обвиняемый был его племянником.

К счастью, в последний момент интуиция Меркурия навела её на истину (она заявила, что видела всё во сне) и столь уверенно начала обвинять Улуссес, что та призналась и совершила самоубийство, чтобы избежать позора публичного суда. Конечно, Геракла тут же отпустили, но вполне естественно, что это событие бросило тень на обе семьи, хотя им и симпатизировали народные массы.

Меркурий долго горевала после смерти Вайры и отбросила все мысли о замужестве, посвятив себя целиком помощи университету. Её мама Гелиос давала много полезных советов по этому поводу, а Геракл оказался очень способным продолжателям дела отца. Геракла очень беспокоило то, что он дал ложные показания по поводу убийства, даже несмотря на то, что он сделал это с целью защитить собой сестру. Он отправился к Брихату — образованному и святому человеку, который жил как отшельник, хотя и выходил иногда в мир, чтобы учить в университете философии и богословию. Его очень уважали в народе и ценили как конфиденциального советчика. Геракл рассказал ему свою историю и сказал, что чувствует, что сделал неправильно и потому желает загладить вину принятием жизни аскета. Брихат его утешил, сказав, что хотя не может одобрить то, что он сделал, он должен отметить благородство его мотива. Он отговорил его от желания покинуть мир и посоветовал загладить вину работой на благо мира. Геракл сразу же решил делать особую работу для университета, что Брихат искренне одобрил.

Брихат также имел репутацию целителя, хотя фактически основное влияние было не от него, а от Сурьи, который посылал через него силу и таким образом исцелял. Однажды он применил это умение к самому Алкиону, когда с тем случился несчастный случай в университете. Второй сын Алкиона (Алдеб) с большим интересом занялся изучением химии известной в то время и даже путешествовал в Египет, где получал новые знания от местных профессоров. Он сделал несколько полезных и важных открытий и постоянно был занят, часто очень рисковыми, экспериментами к которым проявляла большой интерес его сестра Меркурий.

Однажды он пригласил Алкиона посмотреть на результаты неких новых реакций и в тот момент произошёл сильный взрыв, оглушив Меркурия и Альдеба и заставив загореться одежду первой. Алкион проявил примечательную храбрость в той ситуации, подбежав и начав тушить руками огонь на её одежде, после чего вытащил тело Меркурия из моря полыхающей жидкости, чем, бесспорно, спас её жизнь. Из за этого он получил тяжёлые ожоги и был доставлен к Брихату. Тот простёр руки над его ранами и ожогами, смазал их неким маслом, которое сам магнетизировал, и искуссно сделал перевязку, сказав Алкиону, чтобы тот не трогал их некоторое время и пообещал, что когда он снимет повязки, то обнаружит свои руки исцелёнными и так и оказалось. Интересно отметить, что во время магнетизации он всегда использовал имя Сурьи и вызывал его когда работал с Алкионом, говоря: "Я исцеляю его во имя тебя и во имя твоей работы." Благодаря быстрой реакции Алкиона, Меркурий пострадала незначительно, а вот Альдеб, который был ближе всего к колбе, сильно пострадал от взрыва, хотя почти не обжёгся.

Алкиона столь заинтересовало то, как Брихат исцелял, что он позже зашёл к нему, чтобы научиться этому искусству. Он практиковал его среди своих учеников с примечательным успехом, а когда заболел сам Брихат, за ним постоянно присматривала Гелиос.

В другой раз полу-оккультные способности Брихата вновь оказались полезными для семьи. Во время каникул в университете, на одну из деревень поблизости напали негры-пираты с южного берега моря Сахары. Каким то образом Брихат узнал о надвигающейся атаке — возможно, он увидел плывущую флотилию из лодок со своего обиталища на вершине горы — и посредством передачи мыслей предупредил Алкиона об опасности. Лео, Алкион и Геракл — представители трёх поколений — оказались поблизости и сразу же поспешили в деревню, чтобы организовать при помощи местных жителей сопротивление пиратам. Жители были плохо вооружены и непривычны к сражениям, поэтому если бы их застали врасплох, они бы стали лёгкой добычей для жестоких марадёров. Но с трёмя лидерами, которые их подбадривали и направляли, они действовали по чёткому плану и сопротивлялись гораздо лучше. Наши герои решили, что не стоит пытаться помешать их высадке на землю, и вместо этого они заманили их в засаду и убили много пиратов.

Мицар — младший сын Сириуса — оказался там с двумя друзьями. Конечно, когда всё началось, их оставили в тылу и строго предписали избегать опасности. Но им естественно захотелось увидеть сражение и прокравшись за взрослыми они стали наблюдать за тем как Лео организовывает людей, как вдруг Мицару пришла на ум замечательная идея, которой он тут же поделился с остальными. Пираты подплыли к берегу, быстро причалили и отправились грабить деревню, оставив свои лодки. Дети подбежали к этим лодкам и подожгли их, заодно подбросив в них смолы позаимстсованной со двора одного строителя лодок. Пираты не рассчитывали на сколь нибудь серьёзное сопротивление и оставили свои лодки совершенно без защиты, так что дети совершенно беспрепятственно и удивительно быстро подожгли всю флотилию. Им помогал ещё один наш персонаж — Бореа — который был слугой Мицара. К счастью, они сумели убраться как раз перед возвращением пиратов и те, встретив неожиданно горячий приём, вернулись к берегу и обнаружили, что им некуда деваться. Это открытие заставило их биться с удвоенной силой, но Лео так хорошо всё организовал и ему столь умело помогал Алкион, что пиратов держали на берегу до прибытия Сириуса с большой группой солдат из города — Алкион, как только получил первое предупреждение, немедля отправил гонца за военной поддержкой. После этого пиратов безжалостно уничтожили.

Молодые ветви семьи в некоторой степени перемешались: Вега женился на Би, а Белла присоединился к Акве. Детская привязанной Сигнус к Сириусу и Алкиону превратилась в сильную влюблённость в последнего когда они подросли. Хотя она никогда не выражала открыто свою симпатию, свадьба Алкиона и Гелиоса оказалась для неё большим ударом и она обвинила первого в том, что он её забыл. Его очень это встревожило и он мягко обсудил с ней ситуацию, хотя это нисколько не ослабило его любовь к своей жене. Сигнус всё время помнила о нём и потому отклонила несколько достойных предложений, и позже всё таки уступила одному настойчивому пожилому ухажёру, вышла за него замуж и прожила вполне счастливую жизнь. Её брат Алгол женился на Псайке и они оказались удивительно хорошей парой.

Между Сириусом и Алкионом — братьями-близнецами — всегда было полное взаимопонимание и когда первый умер в 69 лет, Алкион почувствовал как потерял вместе со своим братом часть самого себя. Но вскоре он понял, что на самом деле он никого не потерял, поскольку каждую ночь он видел Сириуса во сне и на протяжении тех двух лет, что он ещё прожил, вполне можно сказать, что он жил каждый день лишь ради последующей ночи. До последнего момента он сохранял неподдельный интерес к университету и с радостью наблюдал как его сын Геракл начал разделять его чувства и как самоотверженно он продолжил его работу. Наконец Алкион спокойно ушёл во сне в 71 год, оставив после себя монументальный университет, слава о котором жила две тысячи лет, пока сама цивилизация не потухла и её не захватили варварские племена. В университете мы обнаружили Фоцию на должности клерка.

Жизнь 26-ая

В этот раз рождение Алкиона вновь приводит нас в центральную Азию, но уже в самый центр огромного ортодоксального общества расположившегося в стране, которая стала колыбелью пятой коренной расы. Оно случилось в 17,464 году до н.э. вскоре после предыдущего, спустя тысячу лет в течении которой первая арийская подраса постепенно обосновалась на индийском полуострове. Одна часть экспедиции, которая началась до той, которую мы будем описывать, встретилась в серьёзными трудностями. Часть эмигрантов пошла западным путём за Марсом в 18,875 году до н.э., избегая труднопроходимых гималайских гор, но остальная небольшая часть, в которой было меньше женщин и детей, отважно решила пойти через горы по пути о котором рассказывали торговцы: это была проходимая, но мрачная дорога, выходящая на равнину вблизи города Пешавар. Сейчас этот путь известен как Хайберский проход. Они направились туда, время от времени отбиваясь от горных племён, и когда они добрались почти до конца пути, на них со всех сторон, как лавина, обрушились враги и будучи в заметном меньшинстве, от их группы почти ничего не осталось. Несколько человек сумели убежать и после невероятных трудностей, выжило лишь двое и те голодные и жалкие сумели добраться до рядов арийцев, где им дали отдохнуть и отправили к королю в центр сообщества. Им дали одежду из овечьей шкуры, в которой они явились перед королём и рассказали свою историю, после чего тот проход стал называться путём смерти. В то время Юпитер был мальчиком 10 лет и рассказ произвёл на него большое впечатление. Когда он сам стал королём, он решил послать своего старшего сына Марса во главе ещё одной миграции в Индию и посоветовал ему избегать пути смерти и искать другие дороги.

Подготовка к экспедиции длилась несколько лет, в течении которых Марс тщательно выбирал те семьи которые примут участие в походе, делая выбор с учётом того, что на пути непременно встретятся серьёзные трудности, поэтому в особенности предпочтение отдавалось воинам обученным сражаться в горах и на равнинах. Среди них выбор пал на Псайке — папе Алкиона (тогда ему было 9 лет), чья жена Артур была отважной и находчивой женщиной. Капелла — сосед и близкий друг Псайке, с которым он учавствовал в нескольких набегах — тоже оказался среди избранных. Больше всего Марс полагался на великого полководца Вулкана и разделив свою армию на две части, он отправил его с одной впереди, чтобы он прорвался по пути лежащем на юге и далее выходящим на восток, а сам пошёл по западному маршруту, не добираясь до Пути Смерти. После гор две армии должны были соединится, идя навстречу друг другу на восток и на запад соответственно.

Беременность жены Марса (Нептун) несколько задержала поход и вскоре после рождения сына Геракла караван отправился в путь. Женщин и детей распределили в несколько больших групп, вместе с стадами лошадей и скота; их поместили в центр огромного числа воинов и по краям располагались тяжело вооружённые воины вместе с лёгкими и быстрыми бегунами, которые забегали внутрь армии при любой опасности и их защищали от преследования. Бегунов было труднее заметить чем хорошо вооружённых гонцов, и труднопроходимость местности меньше мешала лёгким бегунам чем воинам.

Поначалу Марс и Псайке часто скакали бок о бок, обсуждая открывающиеся им виды, в то время как Аклион ехал на крепком и сильном пони по горам и иногда присоединялся к ним, вдумчиво слушая их обсуждения, после чего обгонял их, чтобы присоединиться к разведчикам впереди, а затем проносился перед старшими галопом и ехал к своей маме Артур в центре каравана, помогая ей в чём ей было нужно и развлекая её весёлыми солдатскими рассказами, или на закате устраивался рядом с ней и говорил о своих мечтах и планах. Альбирео и Лето часто сопровождали его в менее рискованных поездках, а позже к нему присодинился маленький Аякс, который сидел спереди и весело болтал во время езды, крепко держась за руку своего брата. Дети Капеллы тоже стали частью этой группы, а дочери на лошадях сопровождали их. Старшая дочь Капеллы — Гектор — стала любимым партнёром Альбирео, любимый друг Алкиона — Ригель — оказался с его дочкой Бетель. Ещё до того, как они вышли на равнину, две пары поженились и семья Марса пополнился двумя мальчиками и трёмя девочками.

Спустя примерно 15 лет странствований, караван-армия Марса добрался до равнин и первые группы подождали остальных, пока все не собрались в одном огромном лагере. Время от времени молодые воины совершали набеги на окружающие страны и несколько раз Марс бранил Геракла за эти несколько необдуманные поступки; юноша был упрям и горяч и склонялся к мысли, что старшие переоценивают опасность его вылазок. Однако он получил суровый урок, когда однажды он со своими воинами попал в засаду и на них внезапно со всех сторон напали враги. Геракл отчаянно пытался вырваться из сужающегося кольца, но каждый раз его отбрасывали назад. Ситуация казалась безнадёжной, как тут прискакали всадники и осыпали врага дождём стрел, после чего спрыгнули с лошадей на ходу и набросились на врагов. Конь Геракла упал на него, раненый и оглушённый; затем последовала суровая рукопашная схватка и врагов удалось отбросить назад, после чего Алкион, узнав коня своего друга, убрал его с Геракла с помощью двух солдат и обнаружил того без чувств. Алкион отправился на восток, в надежде встретить приближающуюся армию Вулкана и встретил его разведчиков под руководством Вайры, который искал западную армию; там они с ликованием встретились и уже возвращались в лагерь Марса, как зоркий глаз Вайры заметил клубы пыли. Алкиону пришла мысль о том, что Геракл в опасности и поторопил своих компаньонов. Они добрались до места как раз вовремя, чтобы предотвратить резню и Алкион, аккуратно подняв тело друга, поддерживал его пока не передал в руки его мамы Нептун. Она вернула силы своему храброму сыну и Марс ещё раз сделал предупреждение Гераклу, отметив, что Алкион не менее отважен, при том что не так упёрт.

Когда две армии воссоединились, их лидер решил отправиться на юг и найти там место для постоянного проживания. Они оставили детей и женщин в хорошо укреплённом лагере, взяв для этого большой кусок земли примерно посередине между современными городами Джамма и Гуджранвала и оставив там достаточно солдат, чтобы отбивать нападения. Это место скоро стало чем то вроде города с огромными территориями вокруг для пастбищ и земледелия.

Остальная армия добралась до территории, которая уже была заселена и процветала. Там были большие города, обитатели которых достигли высот цивилизации и стали жить в роскоши и лени. Одна из армий арийцев поселилась на просторных невозделанных территориях и после долгих сражений и переговоров, они остались жить возле цивилизованных городских жителей, защищая тех от нападений от других врагов и время от времени расхищая их города под видом получения дани. Жители страны смотрели на северных воинов с презрением и считали их менее цивилизованными, но боялись их за умение воевать и заносчивость во время переговоров и постепенно позволяли загонять себя в города и прислуживать за пределами города.

Арийцы, восхваляя своих богов воины и гордясь своей силой и жизненностью, точно также презирали роскошную и умирающую цивилизацию, чью землю они взяли себе и поселились на территории ставшей современным Пенджабом, постепенно превращаясь в настоящих хозяев страны. Другая армия повернула на восток и поселилась в современном Ассаме и северном Бенгале. Когда армия добралась до места, намереваясь попасть в современный Пенджаб в направлении указанном Ману которое Юпитер передал Марсу, они обнаружили ту землю уже частично заселённой народом, который искоса смотрел на прихожан, и арийцы, хотя и не нападали на тех, вынудили тех со временем покинуть свои земли.

После года анализа сведений полученных разведкой, Марс и его совет решили окончательно поселиться в современном Дели, несмотря на то, что единственный удобный маршрут лежал через большой толтекский город. Алкиону тогда было меньше 30 лет, однако его всё же сделали главой делегации к правителю города и окружавших его территорий, с целью получить разрешение пройти через город и купить еду и корм для животных. Этой цели он умело добился и получил разрешение, но условием, что основная армия не будет подходить к городу и пойдёт далеко в обход. Местный правитель пригласил Марса и тот принял это приглашение, при этом мудро взяв с собой сильный эксорт и оставил Вулкана во главе остальной армии, взяв с собой Алкиона, Геракла и Вайру.

Город был окружён огромной стеной сделанной в виде высокой насыпи, которая с внутренней стороны была склоном, а снаружи была отвесной и была покрыта железными пластинами, связанными вместе, которые таким образом делали стену непреодолимой. Эта невероятная стена делала город практически неприступным для оружия того времени, которое было у местных нецивилизованных племён и которые время от времени пытались напасть на город. Его можно лишь было атаковать с воздуха, но искусство строения самолётов было утеряно деградировавшими толтеками и пока ещё не оказалось в руках молодой арийской расы. Правитель города (Кастор) поэтому чувствовал себя в безопасности, но при этом рассчитывал, что когда эти подозрительные странники войдут в город через ворота, он их схватит в надежде на то, что армия, оставшаяся без лидеров, сможет быть нанята им для выполнения его целей. Он был разочарован тем, что главный полководец Марса не пошёл в город, но по прежнему намеревался воплотить свой нечестивый план в жизнь.

В ночь перед грядущим предательством, Нептун посетила своего мужа во сне и сказала ему, что у неё было видение о том как его схватили на предстоящем празднике. Под просторной праздничной одеждой выданной ему правителем, Марс одел куртку для сражений и спрятал оружие, и сказал всем своим воинам сделать также; по его сигналу они должны быть готовы сгруппироваться вместе и начать прорываться наружу, где их будет ждать другая группа. Нескольких солдат он отправил бродить возле городских ворот через которые он собирался убежать и сказал им, чтобы они схватили стражников и держали ворота открытыми когда до них доберутся гонцы, а нескольких бегунов он назначил этими гонцами, которые должны были донести приказ как только услышал звуки сражения.

Посреди праздника Кастор начал величавую речь посвящённую своему главному гостю и во время этой речи он подал знак своим людям, чтобы они схватили гостей и Марс обнаружил как его скрутили сзади. Отчаянным рывком могучий воин освободился и его группа начала прорываться через зал, на мгновение поразив врагов, так что те испуганно замешкались. Этой задержки было достаточно и Алкион, Геракл и Вайра вместе с остальными подбежали к нему и стали по сторонам. Марс сбил Кастора одним могучим ударом кулака, но не стал убивать его, поскольку ел его хлеб, после чего быстро прорвался через толпу к двери из банкетного зала. Через мгновение он был среди своих солдат, которые запрыгнули на коней при звуках драки и помчались во двор к Марсу и его товарищам. Задолго до того, как охраниики Кастора опомнились, Марс со своей группой уже был далеко и мчался по улицам к назначенным воротам, где его доверенный командир Капелла, уже предупреждённый гонцами, захватил тем временем охрану и заменил её своими людьми.

Направить бы армию на город, чтобы наказать агрессоров, было слишком трудной задачей, поскольку у него не было на ни времени ни подходящего для штурма оружия. Так что он продолжил двигаться к своей ясной цели, заложил основы будущего города, назначил Вулкана губернатором, а Алкиона и Геракла — его помошниками, а сам с Вайрой и несколькими соладатами покинул лагерь, чтобы привести женщин и детей. Когда все вновь оказались вместе, он продолжил путь к городу, которому он дал имя Равипур, и добрался туда после утомительного путешествия, поскольку не удавалось пройти больше 7-8 миль за день.

Справедливости ради стоит отметить, что Кастор устыдился своего поступка по отношению к Марсу и нашёл в себе силы отправить к тому делегацию с извинениями. В ответ на это Марс отправил в город Капеллу с подарками, чтобы завершить переговоры о мире с Кастором, а чтобы закрепить союз, старший сын Кастора (Ариес) женился на дочери Капелле (Деметре) и их брак оказался счастливым.

Помимо большой группы людей отправившихся в Индию за Марсом, было много тех кого для этой миссии не выбрали и они остались в центральной Азии с его тётей Меркурием. Та вышла замуж за Вирэя и от их брака, а также от брака сестры Вирэя (Виолы) со Спесом, произошло много семей, среди которых оказались сорок тех, за судьбой которых мы следим.

С этого момента началась обычная жизнь с сражениями с окружающими племенами, делегациями к соседствующим вождям, возделыванию земель и делами по обустройству огромного поселения. Марс умер в 65 лет и оставил после себя Геракла, которому помогал его доверенный советник и лучший друг Алкион.

Алкион умер в 60 лет в 17,404 году до н.э. на несколько лет позже своей жены. Вскоре умер и Геракл, так и не востановившись полностью после потери. "Ушла моя лучшая половина," сказал он расстроено, "зачем же мне тогда оставаться?" Несмотря на то, что оба его сына — Гем и Аркор — были достаточно способны, чтобы продолжить его дело, тот сказал, что ему на смену придёт Сива и отправил сыновей с большими караванами основывать свои собственные города.

Жизнь 27-ая

В 16,875 году до н.э. несколько с юга от центра Посейдониса цвела великая аккадская морская олигархия. Местный народ принадлежал 6-ой атлантской подрасе и чем то напоминал Этрусканцев или Фенецианцев и состоял, в основном, из торговцев и моряков, которые были богаты, нацелены на своё дело и имели склонность хвастаться. В то время Марс, уже не в первый раз, был толтекским императором, и для своего народа он был сюзереном, хотя народ практически от него не зависел. Страной управлял формально выбираемый совет, члены которого неизменно оказывались из полудюжины знатных семей и хотя Марс был председателем этого совета, он редко вмешивался в его дела. Самым влиятельным человеком в стране был высший жрец Сурья, который вёл святую жизнь и имел огромную мудрость и был узнаваем и уважаем во всей империи атлантов. Чтобы укрепить империю, Марс предложил женить своего сына Геракла на Сатурне — дочери Сурьи, и его предложение было принято. Таким образом Геракл не то чтобы стал вторым королём, но получил постоянное членство в аккадском совете и фактически начал управлять страной. Двое сыновей Геракла — Меркурий и Венера — женились, соотвественно, на Брихате и Осирисе и уже их дети стали тем поколением которое нас интересует, поскольку Алкион стал старшим сыном Меркурия, а Сириус и Мицар — дочками Венеры.

Так Алкион оказался внуком Геракла и правнуком Марса и Сурьи. Когда родился Алкион, Марсу уже было почти 66 лет и он его видел всего 3-4 раза по случаям плановых объездов страны, а также когда он посещал столицу. Со своим прадедушкой Сурьей он наоборот был очень близок и между ними была глубокая симпатия. Сурья считал его очень перспективным ребёнком и посвящал много своего времени обучению Алкиона, так что тот получил гораздо больше чем дети прошедшие через обычное коммерческое обучение того времени. Местные жрецы были в некотором смысле очень образованными людьми, поскольку от них всех ожидалось, что они выучат все тексты, так как использование книги в любой момент службы, даже в самый необычный, считалось проявлением слабости. Они также выполняли работу врачей и учёных и потому им приходилось проводить много лет за учёбой. По закону, лишь дети жрецов становились жрецами и даже не все из них, поскольку было вполне обычным делом, когда младшие дети жрецов выбирали себе стезю торговцев или моряков.

Геракл был сыном императора и потому не был членом жреческой касты, так что его не рассматривали на роль наследника Сурьи, и все понимали, что в случае смерти Сурьи или его ухода с поста, должность перейдёт к его правнуку Меркурию, которого с детства обучали в храме с этой целью. Поскольку мама Алкиона (Брихат) была также очень религиозной, было вполне ожидаемо, что Алкион был с детства знаком с делами храма и приучился считать профессию жреца самой желаемой в мире. Но Алкион рос и заводил друзей в городе, большинство из которых совсем не разделяли его точку зрения, поскольку все их желания были связаны с совершенно другой жизнью удачных сделок, получения больших денег и плаваний к далёким краям где можно найти всевозможные приключения. Захватывающие истории о преодолённых опасностях быстро нашли свой путь к ушам Алкиона и одна из сторон его натуры откликнулась на всё это. Но когда он восторженно пересказывал эти истории своим родителям или прапрадедушке Сурье, они мягко ему отвечали, что какой бы захватывающей не казалась жизнь моряка или торговца, она всё же в целом остаётся жизнью ради себя самого, тогда как жизнь жреца — альтруистична, ибо первый живёт лишь ради физической жизни, тогда как второй — ради высшей жизни и всего мира. Они ему также говорили, что хотя моряки и торговцы иногда встречают интересные и захватывающие приключения, всё же они встречаются с ними редко, а остальное время занято рутиной и тяжёлой работой.

Так он рос с двумя противоречащими идеалами и годами не мог понять, хочет ли он стать главным жрецом или успешным пиратом. Его друзья в красках описывали ему морские приключения, тогда как Сурья говорил ему о высших радостях и самопожертвовании, и обе жизни казались ему привлекательными. Меркурий и Брихат высказывали сомнения по поводу полезности его знакомства с этими друзьями и обсуждали не является ли их обязанностью забрать у него эту возможность, но старый Сурья советовал им не мешать ему выбирать свой путь и решать самому, указывая на то, что в нём смешалась кровь императора и главного жреца и обе они должны сыграть в полную силу. Он сказал:

"За мой долгую жизнь я повидал многих мальчиков и я верю в этого и люблю его. Когда придёт время решать, я думаю, он выберет верный путь."

Доверие старика было оправдано. Когда подошло время для Алкиона становиться членом храма, его прапрадедушка позвал его и спросил, желает ли тот войти в храм. Он сказал, что желает, однако вместо того, чтобы сразу же принять ответ, Сурья сказал ему ещё раз пойти к своим друзьям и подругам, послушать истории которые они могут рассказать, отправиться с ними в плавание и в порту пообщаться с моряками, и спустя неделю вернуться и сказать, желает ли он по прежнему сделать тот же выбор. Мальчик сделал как ему было сказано и дилемма в его уме стала действительно трудной. Сказки о приключениях никогда не казались ему такими заманчивыми, а запах смолы и разных специй пропитавший огромные корабли просто заразил его. Хуже всего было то, что его привлекала молодая леди Фоция примерно его возраста, которая была дочкой одного из богатых торговцев (Алкеса). Многие мальчики старались, чтобы она их заметила, и та предпочитала тех, что громко хвастались о приключениях которые они будут искать и о геройских поступках которые они совершат, а однажды она несколько презрительно упомянула об Алкионе как о всего лишь молодом священнике.

Он пришёл посмотреть на неё и обнаружил, что она, как обычно, окружена восхищёнными поклонниками у причала, которые её слушали и аппладировали, хвастаясь какие они будут капитаны и вожаки пиратов. Один из мальчиков, судя по всему, привлёк внимание своей непостоянной маленькой богини, соответственно себя восхваляя, а когда подошёл Алкион, тот его высмеял за предполагаемое желание того к приключениям. Но тут его тон изменился, посколько когда дети начали залазить в одну из пустых лодок от пришвартованного корабля, он захотел покрасоваться перед своей возлюбленной, попытался выкинуть какой то трюк и соскользнул в грязную воду пристани. Он закричал и начал беспомощно барахтаться; было очевидно, что он мог утонуть, поскольку не умел плавать. Алкион же был сильным и опытным пловцом, сразу же прыгнул в воду и вытащил тонущего к каким то ступенькам, правда удалось ему это с огромным трудом, потому что тонувший мальчик схватился за его шею и не отпускал. Они оба были изнурены, при этом спасавший выглядел ещё хуже спасённого, но когда какие то люди подбежали, вытащили их и донесли до соседнего дома, они оба оправились. Маленькая девочка упала в обморок и когда пришла в себя, отметила:

"Молодой священник всё таки лучше всех."

Но Алкион мысленно винил её в произошедшем и уже никогда не испытывал к ней симпатии.

Он вернулся к своему прапрадедушке и сказал:

"Возьми меня в храм, ибо помогать другим дома лучше чем искать приключений где то ещё."

И Сурья благословил его и сказал:

"Ты сделал мудрый выбор, как я и знал. Я много за тебя молился и прошлой ночью, во время молитвы, перед моими глазами открылось прошлое и будущее и я знаю, что было и что будет. Точно также как сегодня ты спас чужую жизнь рискуя своей собственной, так и давным давно ты спас мою жизнь ценой своей собственной и ещё раз в будущем ты сможешь отдать свою жизнь ради меня если пожелаешь и через эту жертву все царства всех миров получат благословение."

Мальчик смотрел вверх на Сурью с удивлением и благоговением, потому что лицо старика изменилось пока он говорил и казалось, будто могучие языки пламени играют вокруг него, и хотя Алкион тогда не мог полностью понять смысл сказанного, он навсегда запомнил впечатление которое на него это произвело. Его надлежащим образом приняли в храм и жизнь его там была счастливой, потому что хотя обучение было трудным, оно было хорошо организовано и сделано интересным для учащихся. Сурья, возможно желая показать мальчику, что в жизни священника тоже могут быть приключения и путешествия, предложил ему возможность присоединиться к своему отцу Меркурию и другим священникам для визита в большую библиотеку северо-африканского университета. Естественно, Алкион с радостью принял предложение и путешествие не переставало его удивлять и восхищать. Оно было долгим и медленным, но не таким уж долгим для него, потому что его интерес и восторг, когда земля показалась на горизонте, были несколько сдержаны сожалением из за необходимости покинуть корабль, в котором каждый член экипажа был ему близким другом.

Пока они плыли вдоль берега, странное чувство пришло к нему, будто он всё это уже видел раньше, и оно стало столь сильно, что он начал развлевать себя рассказами матросам о том, что окажется за очередным мысом когда они его обойдут и удивительно было, как он всегда оказывался прав. Он подробно описал город прибытия задолго до того, как они до него добрались, и знающие город матросы сказали, что его описание гор и долин, а также расположение зданий, было удивительно точным, тогда как то, что он рассказал по поводу форм из размеров этих зданий и протяжённости города оказалось почти полностью неверным. Когда они наконец смогли его увидеть, его чувства совсем смешались: он мгновенно узнал все черты места, но сам город оказался, по его мнению, несравнимо больше чем должен быть и все здания в нём казались другими. Он был как то странно удивлён своим изумительным полу-узнаванием всего и постоянно спрашивал своего отца по этому поводу, но Меркурий поначалу лишь мог сказать, что Алкион, должно быть, опередил корабль и увидел всё в видении.

Вскоре, когда стало очевидно, что город, который он знал, был гораздо меньше, его отца осенило, что они, вероятно, наблюдают феномен памяти из прошлой жизни и когда они сошли на берег, он стал в этом почти уверен, потому что Алкион рассказывал как, в его представлении, должны располагаться улицы и где должны стоять здания, на что местные жители несколько раз говорили:

"Да, когда то всё именно так и было."

Когда их вёз в университет необычный гидравлический трамвай, он пришёл в ещё больший восторг и подробно рассказал, как этот трамвай когда то работал, а также описал форму прежних машин, которые сотни лет назад заменили на машины другого вида, и когда они добрались до самого университета, он с трудом сдерживал себя, и заявил, что знает каждую тропинку в том саду и потащил отца показывать ему их все. Вскоре полнота его воспоминаний пробудила эти же воспоминания у Меркурия и тот тоже начал видеть всё таким, каким оно было когда то и примоминать события и сцены далёкого прошлого. Затем отец и сын смогли сравнить воспоминания и понять, что в те времена они были не отец и сын, как сейчас, а отцом и дочкой, причём в обратном порядке. На что Алкион сказал отцу:

"Ты опытный священник храма, а я лишь новичок. Как так получилось, что я вспомнил всё это раньше тебя?"

Меркурий ответил: "Это случилось лишь потому что твоё тело моложе моего и тебе легче вспоминать. Я также сменил пол, и у меня теперь совершенно другой взгляд на жизнь, а ты нет. Кроме того, этот университет — результат всей работы твоей жизни и потому он оставил в твоём уме более сильное впечатление чем в моём."

Они продолжили об этом говорить и приятно удивлялись когда вспоминали очередное событие той жизни и шли от одного здания к другому, отмечая изменения. Наверно больше всего их интересовала библиотека, где они нашли несколько тех самых книг, которые они когда то читали и даже переписывали от руки.

Помимо остальных воспоминаний, они вспомнили язык той страны, но поскольку на нём говорили полторы тысячи лет назад, он звучал архаично и почти непонятно для тех, кто его слышал и лишь профессор древних языков мог довольно свободно с ними общаться. Работники университета очень заинтересовались их феноменом и у них даже был смешной спор с профессором истории, который настаивал на том, что их воспоминания некоторых событий неточны, поскольку они идут вразрез с его книгами. С большим весельем Алкион нашёл статую самого себя в той жизни и после долгого спора он убедил уполномоченных людей вписать на памятник его настоящее имя и отметить тот факт, что он был реинкарнацией основателя университета, а также дату когда он посетил это место. Отсюда видно, что после долгих поисков, требования двух путешественников были выполнены и этот необычный прецедент вызвал огромную волну интереса, стал широко известен и почитаем.

После того как их работа связанная с библиотекой была сделана, они отправились в обратное путешествие. Правитель той страны отправил им делегацию, чтобы убедить их остаться в его владениях, но Меркурий вежливо отказался от приглашения, сказав в оправдание, что в Поседойнисе у него ещё есть обязанности для его нынешней инкарнации и что он должен их выполнить.

Их путь домой прошёл без серьёзных неприятностей, хотя один раз сильный шторм унёс их корабль далеко от курса и дал им новые впечатления. Когда судно проплывало мимо города Золотых Врат, Алкиона впечатлило его архитектурное величие, хотя Меркурий считал местную атмосферу в том городе нечистой и деградировавшей. Конечно, они использовали эту возможность, чтобы навестить Марса, который тепло принял их и они пробыли у него два месяца.

Личным примером и решительным подавлением всего злого, Марс хотя бы поддерживал приемлимый внешний облик страны, но ему было хорошо известно, что цивилизация толтеков уже тогда находилась в упадке и что сильная группа среди его подданных с трудом сдерживала нетерпение из за ограничений которые он на них наложил. Он считал, что перспективы у этой империи довольно мрачные и поздравил своих потомков с тем, что те навестили континент на котором жители хотя и были несколько материалистичны и алчны, всё же были гораздо свободнее от чёрной магии и от того, что называлось "утончёнными формами чувственности."

Марса очень заинтересовал случай примечательного восстановления памяти отца и сына о северо-африканском университете. У него самого не было подобных воспоминаний, но во снах, как он сказал, он часто видел как ведёт за собой огромные полчища через высокие горные цепи и он размышлял о том, не может ли быть так, что эти воспоминания на самом деле из какой то прошлой жизни. Когда Алкион слушал всё это сидя, ему показалось, что он тоже припоминает эти нависающие горные пики и медленно идущие армии, во главе которых скакал его прапрадедушка и в его видении было много новых подробностей, которые Марс бы определённо узнал, если бы Алкион не был так скромен, чтобы их рассказать в присутствии императора. Он позже рассказал всё своему отцу, но поскольку Меркурий, как мы знаем, не был в той миграциии потому рассказ Алкиона не пробудил новых воспоминаний у него.

Когда они, наконец, добрались до своего родного города, старый Сурья тепло поприветствовал Алкиона и обрадовался когда услышал о его видениях прошлого. После этого его стали считать самым перспективным неофитом и считали, что перед ним лежит великое будущее. По крайней мере Фоция на это рассчитывала и решила, если получится, разделить это будущее; несколько лет назад она почти что увела его от храма. Она пыталась привлечь его тогда и пыталась привлечь его сейчас, но уже более умело.

Но к тому времени он был хорошо защищён от её уловок и после возвращения из путешествия, он встретил свою кузину Сириус и она ему сразу же так сильно понравилась, что он решил немедленно на ней жениться при первой возможности. Она полностью разделяла его чувства и так же сильно хотела немеделенно выйти за него замуж, но родители с обеих сторон не совсем понимали столь сильную любовь с первого взгляда и мягко, но непреклонно, настояли на том, чтобы отложить свадьбу хотя бы на год. Молодые люди были вынуждены нехотя согласиться и эта задержка была для обоих труднейшим испытанием, что было столь очевидно проницательной Брихат, что они сумела добиться сокращения этого периода почти вдвое, к огромному облегчению влюблённых. Сурья лично провёл церемонию свадьбы, при том, что он редко принимал участие в какой либо службе, обычно лишь давая благословение большим толпам из огромного окна в храме, почти также, как это делал папа римский. Эта свадьба оказалась его последним появлением на публике и спустя лишь несколько месяцев Алкиона со своей женой позвали к постели Сурьи услышать прощание. Он сказал Алкиону:

"Сейчас я стою на границе с другим миром и мои глаза могут видеть сквозь завесу между этим миром и тем. Я могу сказать, что у тебя впереди будет много горя, ибо всё то зло из твоего прошлого придётся искупить, чтобы ты стал свободен. В следующей жизни ты расплатишься с частью своего долга, став жертвой насилия и после этого ты окажешься посреди тьми и зла, но если там ты сможешь увидеть свет и сорвать завесу которая теб окутывает, награда будет велика. Ты последуешь по моим следам и окажешься у ног того, кому я сам служу. Да, и она тоже," указывая на Сириус, "она тоже последует за мной и твой отец вас поведёт, ибо все вы — часть одной великой расы тех, кто помогает миру. Теперь же я отправлюсь туда, что человек называет смертью, но хотя может показаться, что я вас покидаю, на самом деле это не так, ибо ни смерть ни рождение не может разделить членов этой расы тех, кто дал клятву, которая не может быть нарушена. Так что наберись храбрости встретить бурю, ибо после бури появится солнце — солнце, которое никогда на садится."

Несколько дней спустя Сурья сделал последний вздох, но Алкион никогда не забывал его всю свою долгую жизнь и часто видел его во сне и получал от него благословение. Меркурий занял место Сурьи в храме и старался вести дела так как завещал мудрый Сурья, а его отец (Геракл) помогал ему как мог на посту главы светского правительства.

Дочки Венеры были очень близки: их чувства были столь похожи, что Сириус и Мицар одновременно влюбились в Алкиона. Когда он женился на первой, последняя была не способна не ревность, ибо любила и мужа и жену также сильно как и раньше, и они настолько разделяли это чувство, что пригласили Мицар жить с ними. Она с радостью согласилась и стала лучшим из возможных помощников для них в течении всех последующих лет. Ещё более трогательным было то, что Гелиос (племянница Осириса) осталась сиротой в детстве и была позже удочерена Венерой. Она выросла в его семье и даже последовала примеру двух старших девочек и тоже влюбилась в Алкиона. Она была очень расстроена, когда тот отверг их обеих. Позже она навещала семью и оставалась надолго и со временем приняла предложение Ахилесса (младшего брата Алкиона) и поэтому осталась в близких отношениях с теми кого так любила.

Управляющие северо-африканского университета не могли забыть реинкарнацию его основателя — маленького мальчика, который рассказал им столь прекрасную историю и проявил столь живой энтузиазм. Эту историю пересказывали в каждом доме в стране и примерно 12 лет спустя, когда пост главы университета стал свободен и не было очевидных кандидатов на него, кто то высказал мысль, что таким кандидатом может стать его основатель. Эта идея вызвала огромный всплеск энтузиазма по всей стране и её правитель послал столь убедительное приглашение Алкиону, что тот посчитал, что было бы грубостью отказаться. Хотя у него тогда уже была жена и трое детей, он нашёл в себе силы эмигрировать и отправился в свой новый дом.

В Африке его встретили с овациями и по особой просьбе правителя он поселился в столице. Некоторое время он провёл в празднествах и затем отправился в триумфальное путешествие к своему старому дому. Он смог восстановить точно такое же расположение комнат и коридоров в которых он жил 1,400 лет назад: для него даже сделали мебель по старым образцам и он попытался повторить точный облик места где он жил в прошлый раз. Воспоминания о своих прежних делах не переставали его удивлять и радовать в этой жизни. Ему была дана возможность, которая даётся немногим, увидеть результаты своих усилий спустя многие поколения. Он окунулся в работу для университета с решительностью и энтузиазмом которые за 1,400 лет совсем не ослабли, а его жена Сириус вместе с Мицар (которая, конечно же, отправилась вместе с ними) помогали ему с таким же энтузиазмом.

Сириус и Мицар заразились его решительностью и начали что то припоминать из далёкого прошлого, но им так и не удалось достичь столь же чётких воспоминаний о тех временах. Веста, который был в тот раз младшим ребёнком, судя по всему чувствовал себя столь же уверенно в этом доме как и его отец, однако Белла, который хотя и был в близких отношениях с ним в прошлой жизни, совсем ничего не помнил. Алкион быстро понял, что построить университет и сделать всё так как хочется — это одно, а управлять им когда всевозможные традиции уже обрели силу за тысячи лет — совсем другое. И всё же он был вполне счастлив на своём месте и управлял всем так, что никто не жаловался когда он постепенно вносил некоторые изменения. Он постоянно поддерживал переписку с Меркурием и это было одним из условий, на которых тот дал согласие на то, чтобы Алкион занял пост главы университета. Он также поставил условие, что его сын должен был вернуться когда ему понадобиться его неотложная помощь и когда он почувствует как силы покидают его.

Последовали годы сравнительно однообразной тяжёлой работы, в течении которых вокруг него росли его дети. Хотя они столь рано поженились, они были очень счастливы друг с другом и были столь же близки как когда они были братьями-близнецами в этой же стране в прошлой жизни. Пока Алкион работал в Африке, его прадед Марс умер в Городе Золотых Врат и его дедушку Геракла позвали занять императорский трон. Венера, в свою очередь, временно занял место Геракла и стал вождём аккадцев, поскольку его старший брат Меркурий уже был занят работой в храме. Геракл обнаружил, что быть императором очень просто, поскольку управление страной было налажено его отцом, хотя при этом росло сопротивление группы тех, кто требовал всё большее послабление морали и становился всё упрямее. Многие заговоры обнаруживались и подавлялись, тогда как новые ещё только появлялись, и казалось, что враждебность между теми немногими, кто желал сохранить видимость приемлимой жизни и большинством, которые мало заботились о подобных вещах, скоро превратится в открытую войну. Из за всего этого Геракл считал, что управление подобной империей — утомительная и неблагодарная работа, и часто желал вернуться назад в устоявшуюся торговую олигархию.

Хотя в те времена северо-африканский университет был, наверно, самым известным в мире, обучению бедного населения совсем не уделялось внимания. Богатому населению эта проблема, кажется, была неизвестна, но она оказалась на виду у Алкиона и Сириуса благодаря особенно преданному слуге, который был им почти как друг и у которого был необычайно яркий ребёнок (Бореа) которого очень любили дети Алкиона. В поисках того как организовать обучение этого мальчика, Алкион впервые осознал, что для обучения бедных детей в стране ничего нет. Он легко организовал обучение этого мальчика с помощью частного учителя и со временем допустил его в университет, но этот случай подсказал ему, что в стране может быть ещё много столь же умных детей в бедных семьях и у которых нет возможности учиться. Алкион с Сириусом долго обсуждали эту проблему и в конце концов придумали план на выполнение которого они решили выделить некоторую часть больших доходов университета.

В его планах было сделать что то вроде комбинации школы-интерната и сельскохозяйственного сообщества: университет должен был получить участки земли во всех ключевых местах страны и построить там бесплатные школы. Каждым участком должен был управлять школьный директор вместе с фермером, а мальчики — жить при школе и проводить половину дня за учёбой, а другую половину — за возделыванием земли. Университет должен был поддерживать эти колонии в течении первого года, после которого ожидалось, что они смогут получать достаточно прибыли от продажи урожая, чтобы себя поддерживать. В любом случае на школы ложилась обязанность кормить и одевать учеников. Девочек предполагалось допускать в той мере, в которой для них можно было найти подходящую работу. Если спустя несколько лет оказывалось, что школа успешно работала и имела достаточную прибыль, ей позволяли основать свои филиалы, которые, тем не менее, должны были оставаться под полным контролем университета. Те мальчики которые продемонстрировали выдающиеся способности, получали помощь в поступлении в старшие классы и эта помощь напоминала современную систему стипендий, а если им удавалось подняться до уровня необходимого для поступления в сам университет, им оказывали определённую помощь для этого и когда они проходили обучение, их неким образом награждали.

Для начала этот план отправили правителю страны и тот любезно его одобрил, а также посоветовал своим подданным воспользоваться преимуществами которые даёт этот план. Затем Алкион с энтузиазмом принялся за работу, купил участки земли в разных местах, а также получил ещё несколько участков и начал строить школы в соответствии с общим планом университета — не в виде одного большого здания, а в виде группы отдельных комнат посреди сада. Бедные слои населения сначала несколько стеснялись пользоваться новыми школами, главным образом потому, что мальчики отправившиеся туда уже не могли зарабатывать деньги для своих родителей, но вскоре они начали представлять огромные преимущества этого плана и школы оказались почти переполнены. У Алкиона был план экономического характера для поддержания этих школ — он сумел предоставить им подходящие виды семян и саженцев взятых с огромных территорий университета; те быстро стали независимы и начали живо соперничать за право построить филиалы. К этому Алкион добавил свою старую идею о физической подготовке, к которой он относился с столь же большим энтузиазмом как и в прошлой жизни, поэтому оказалось, что ученики школ были не только гораздо более образованы, но и намного здоровее остальных. В заключение стоит сказать, что после 27 лет пребывания Алкиона в северной африке, местный правитель издал указ об обязательном посещении этих школ всеми мальчиками не старше определённого возраста и пока те не достигнут определённого уровня, с правом местных властей делать исключения из этого правила когда они сочтут это действительно нужным.

План сработал исключительно хорошо, но имел один неожиданный результат. Внимание уделяемое физическому развитию учеников и прямая связь с университетом давали бедным ученикам этих школ заметное преимущество перед детьми богатых родителей, которые посещали частные школы. Несколько торговцев впоследствии начали посылать своих сыновей в школьные колонии и вскоре несколько таких торговцев объединились, купили участок земли, построили там школу по плану Алкиона, но исключительно для детей своего уровня, и предложили эту школу университету. Алкион её принял: она оказалась успешна и вскоре её начали посещали много детей. Как следствие, частные школы старого типа начали закрываться из за недостатка учеников и спустя несколько лет всё обучение страны оказалось под управлением университета, а Алкион фактически стал министром образования.

Всё это держало его в постоянной занятости и в такой работе годы проходили очень быстро. Он вместе с Сириус решил, что их дети не должны забыть свою родину и поэтому они отправляли их туда пару раз навестить своего дедушку Меркурия. Во время этих визитов три мальчика нашли себе жён и взяли их собой. Селена (младший брат Алкиона) женился на Уране, но рано умер и оставил после себя сына Лео и дочь Миру. Во время поездки в Посейдонис, Веста влюбился и женился на Мире и когда Селена умер, её брат Лео решил вернуться в Африку со своей сестрой. Алкион сразу же нашёл ему работу связанную с университетом и тот вскоре влюбился и женился на старшей дочери Алкиона — Веге. Незадолго после этого с ним произошёл несчастный случай: он упал с лошади и получил повреждения оказавшиеся смертельными; поэтому Вега с своим сыном Вайрой вновь вернулась в дом своего отца. Несколько лет спустя она вышла замуж за Пиндара, доброго и способного человека, и родила от него дочку Сигнус — маленькую очаровательную девочку, которая всегда была главной любимицей её дедушки Алкиона. Также у них родился сын Ирис.

Так Алкион работал много лет и мог бы всю жизнь руководить университетом с которым он был так тесно связан, но его отец Меркурий и мама Брихат стали старше и слабее, чем раньше, и написали ему просьбу вернуться и облегчить их последние дни своим присутствием. Он чувствовал, что сделать так — его долг, хотя ему было очень трудно оставить свою африканскую работу. Он обсудил это со своей женой и та согласилась, что они должны пожертовать своими желаниями, несмотря на их силу, ради родителей, которых они столь высоко чтили. Алкион отправился в столицу на встречу с правителем, где описал ему в точности своё положение и то, что он считал нужным сделать.

Сначала правитель решительно отклонил просьбу покинуть университет, но на следующий день он позвал его и сказал, что если его сын Белла (которого правитель видел и любил) станет работать как глава университета, то Алкион сможет остаться формальным руководителем и все важные вопросы связанные с университетом будут отправляться ему для принятия решения. Алкион с благодарностью принял это решение, конечно получив при этом согласие Беллы, в котором он, однако, не сомневался. По возвращению домой он собрал сыновей на семейный совет и рассказал им решение правителя. Белла был деловым и способным человеком и его жена Улуссес тоже хорошо умела руководить, поэтому судьба университета была в надежных руках. Кроме того Веста, который был впечатлительным и имел психические способности, лучше подходил на роль наследника должности жреца в Посейдонисе чем его старший сын. Когда все успокоились, было решено сделать лучшее, что возможно в данной ситуации, так что Белла отправился в столицу, чтобы формально принять должность из рук правителя и чтобы тот торжественно назначил его руководителем университета. Когда он вернулся, Алкион отплыл в Посейдонис (в 16,823 г. до н.э.) взяв с собой Мицар, Весту и Нептуна.

Во время путешествия его постиг большой удар, когда его любимая жена Сириус умерла в результате несчастного случая. Она была беременна и во время очень плохой погоды её бросило с кушетки и смертельно травмировало. Её муж был вне себя от горя и сказал, что не может жить без неё и совсем не представляет что дальше делать. Но она попыталась его утешить и попросила его выполнить одну последнюю просьбу. Конечно он согласился и она попросила его жениться на своей сестре Мицар, чтобы домашние дела делались как и раньше и она могла быть спокойна за то, что всё также делается для его удобства. Она сказала, что если она будет это знать, то сможет уйти спокойно и будет оставаться возле них если они будут не против, и даже попробует с ними поговорить. Алкион и Мицар в конце концов уступили и пообещали жениться как только доберутся до дома и когда они это сказали, Сириус спокойно умерла, сказав напоследок, чтобы они её не оплакивали. Её похорили в море и, как и было обещано, Алкион женился на Мицар как только они добрались до Посейдониса.

Меркурий, который был очень опечален смертью Сириус, провёл для них церемонию и они чувствовали как умершая жена была рядом во время службы. Брихат даже заявила, что видела как та стояла рядом с ними и улыбалась и даже присоединялась к некоторым молитвам. У Брихат было видение во время сна в тот момент когда Сириус умерла, поэтому ни она ни Меркурий не были удивлены когда эти новости дошли до них после прибытия путешественников. Мицар постоянно помогала Сириус и потому знала все дела столь хорошо, что для него всё было также как если бы Сириус всё ещё была жива. Она также разделяла все его интересы и знала всё о делах университета, поэтому, хотя он и не забывал Сириус, он быстро вернулся к прежней жизни. Вскоре пробудился его интерес к жреческой работе и он понял, что разнообразные дела храма осталяют ему мало времени на скорбь по поводу своей потери. Как только он начал немного разбираться в делах храма, Меркурий полностью ушёл от публичных дел и начал вести жизнь отшельника, лишь изредка выходя на вид по особым случаям.

Во всех этих новых условиях, Алкион сохранил интерес к образованию и попробовал построить на родине систему похожую на ту, что оказалась столь успешна в Африке. Он основал университет по африканскому плану и открыл пару школ-ферм для бедных. Можно сказать, что обе попытки оказались успешны, но они так и не вызвали в олигархии столько энтузиазма как в северной африке. Несмотря на это он усиленно над ней работал и его система медленно распространялась, за что его поблагодарил совет, однако с годам ему приходилось всё больше работы связанной с университетом передавать другим, потому что его работа священника требовала всё больше внимания.

Он поддерживал постоянную переписку с Беллой и университетом в Африке и часто получал приглашения проведать результаты своих трудов. Каждый раз он отвечал, что так и сделает когда появится время, но годы шли, а возможности такой не появлялось. Он обучал своего сына Весту, чтобы тот пришёл ему на смену для работы в храме, но Веста, хотя и был решителен, усердным и психичным, также был несколько чрезмерно импульсивным и не всегда отличал такие импульсы от интуиции, из за чего иногда принимал не лучшие решения. Его кузен Аурига оказался отличным помощником и столь рьяно взялся за образовательную работу, что Алкион вскоре передал ему всё управление этими делами. Аурига был очень здравомыслящим человеком и хорошим организатором, поэтому под его руководством школы быстро начали процветать.

Венера (отец Ауриги) давным давно был призван в Город Золотых Врат занять пост Геракла и он, в свою очередь, взял своего сына Кракса, чтобы тот поддерживал его в старости и научился как управлять столь громоздкой империей к тому времени, когда ему самому придётся взять бразды правления. В 16,811 г. до н.э. Венера умер и Кракс сел на трон, а вскоре после этого Меркурий и Брихат умерли с разницей в несколько месяцев. Хотя они были очень стары и это было ожидаемо, для Алкиона это оказалось большим ударом и он начал чрезмерно много работать, из за чего оказался не в лучшей форме. Он решил, что пришло время для отдыха и смены обстановки и с огромным усилием решился на давно обещанный визит в северную африку, в надежде на то, что морское путешествие и отсутствие обязанностей вернёт ему прежний тонус и здоровье.

Его ожидания в большой степени оказались оправданы, ибо путешествие оказалось приятным, его с огромным энтузиазмом встретили в университете и он был рад обнаружить как Белла управляет всеми делами с непоколебимостью и тактом достойными похвалы, так что университет и школы работали наиболее эффективно. Он отказался каким либо образом вмешиваться в дела или хоть как то участвовать в управлении, несмотря на то, что его, естественно, везде торженственно встречали и ожидали от него выступлений с речами по разным поводам. Он провёл в Африке 12 месяцев и вернулся лишь из за срочного сообщения от Весты. Когда он добрался до родины ему было уже 67 лет и он сильно тосковал по жизни медитации и покоя, поэтому он попросил Весту продолжать работу, в которой тот стал хорошо разбираться за время отсутствия отца, а сам оставался в тени, выступая лишь на больших праздниках или когда требовался его совет. В народе его считали человеком исключительной святости и огромной мудрости и те, что смогли получить его совет по поводу своих трудностей, считали это большой удачей. Несколько раз он исцелял месмеризмом людей от различных недугов, но отказывался заниматься этим постоянно, говоря, что может помочь лишь в тех случаях для которых у него появляется особое вдохновение.

Так он прожил ещё 17 лет, проведя остаток своей жизни с живостью и энтузиазмом, сохранив при этом до самого конца все свои способности. Мицар была неотлучна от него (конечно, она отправилась с ним в Африку) и их любовь к друг другу была очень трогательна. Когда Мицар умерла в 16,793 г. до н.э., он, казалось, совсем не горевал по этому поводу, говоря, что столь недолгая разлука не стоит печали, ибо знал, что сам вскоре последует за ней. Его предположение оказалось верным и спустя год он спокойно умер, оставив о себе славу на двух континентах. В холлах двух университетах поставили две его совершенно одинаковые статуи, одну из которых разместили возле той, на пьедестале которой он в детстве выгравировал своё имя. Один скульптор сделал обе статуи и их, с полагающимися подписями, представили университетам. Рассказ об основателе, который столь странным образом вернулся и узнал свою работу, ходила по Африке веками, но позднее, когда статуи исчезли, рассказ изменился и в нём говорилось о великом маге, который сохранял тело на протяжении 1,400 лет и посетил место своей прошлой работы.

Жизнь 28-ая

Главный город пятой расы в центральной Азии был охвачен волнением. Светдипа — Белый Остров посреди внутреннего моря, на котором стоял и стоит священный город Шамбала — как и всегда был торжественно спокоен, ибо это спокойствие было благословением высших существ обитающих там; но соседний город на берегу моря, чьё имя было взято у города ману, был охвачен волнением, ибо начиналась подготовка к великой эмиграции, одну из которых мы уже рассмотрели. Вновь ману потребовал от Сурьи, представителя махагуру, подарка в виде своих двух сыновей Марса и Меркурия, чтобы ты повели за собой огромную армию эмигрантов. Он потребовал, чтобы армия разделилась на три колонны. Первая колонна должна была пойти справа под руководством Короны — воина с железной волей, с экстраординарными способностями и неудержимой гордостью — и должна была перейти Гималаи через современный Кашмир и найти путь в Пунжаб и объединённые провинции Бенгала. Центральная и основная колонна под руководством Марса, который также был главой всех трёх армий, должна была добраться до Непала через Тибет и от Непала дойти до Бенгала. Третья колонна, под руководством Вулкана, должна была пойти слева, найти путь через Тибет в Бутан и затем в Бенгал. Так три армии должны были соединиться в северном Бенгале, покорить местную страну и сделать её своим домом.

Судя по всему эта миграции имела особое значение и в ней были задействованы многие известные нам люди. Не менее десяти, ставших сегодня Учителями, играли в той миграции важную роль, не говоря уже о многочисленных учениках, которые следовали за ними веками. Начало миграции предварилось великой церемонией. В храме священного города на Белом Острове в огромном зале для церемоний, с его массивным троном вырубленном из скалы и покрытым золотыми украшениями, под которыми едва ли можно было увидеть камень, собрались благороднейшие фигуры. В центре перед троном, у подножья семи ступеней ведущих к нему, возвышалась могучая фигура ману Вайвасваты — образца человека пятой коренной расы. Локоны тёмных волос с золотым отливом спадали ему на плечи; массивная борода такого же оттенка завивалась и спадала ему на грудь; глаза, с орлиным взглядом и слегка изогнутыми бровями и веки, которые обычно слегка прикрывали глаза, когда вдруг внезапно поднимались и открывали пронзительный взгляд, заставлял всех смотревших на него потупить взор; его нос был высок и изогнут, а губы плотно сжаты и тоже изогнуты. Настоящий царь людей, тот, чьё слово было законом и чья поднятая рука разрешала или запрещала по его желанию.

Возле него, по правую руку, стоял махагуру, его священный брат, глава религии сообщества. Он тоже был статным и могучим, но тогда как ману излучал неодолимую волю и каждый его жест был полон власти, этот великий излучал самую сострадательную любовь и мудрость, такую же чистую и глубокую как воля ману. Его волосы были почти чёрными, глаза тёмно фиолетовыми, тоже почти чёрныеми, а губы мягкими и легко изгибавшимися в доброй улыбке. В поисках его имени в умах людей мы обнаружили, что его почитали и любили под многими именами, таким как Пита, Деоспита, Вьяс, Сарваджарши, Сугата, Равидас, Ушадас, Махамуни и Джанраджа. По левую руку ману стоял Сурья, с лучезарными волосами и сияющими глазами, с глубокой любовью глядящий на своих благородных сынов — на главных фигур в толпе смотрящей на алтарь, который стоял между главами сообщества и их людьми.

Они были одеты с большим величием: длинная золотая ряса с тяжёлыми застёжками из драгоценностей спадала к их ногам; махагуру и Сурья, под ними, были одеты в белые рясы из тончайшей материи; ману был одет в малиновые одежды, спадающие ниже колен, тогда как его стопы были ничем не покрыты. Они стояли в ожидании могущественных Владык Огня, которые должны были появится, чтобы благословить отправляющуюся армию.

Предводители армий стояли у древнего алтаря, куда они положили своё любимое оружие, направив его на себя: булаву, топор и меч. Марс стоял в центре, со своей женой Брихат слева, тогда как Меркурий был справа. Сатурн — жена Меркурия — стояла возле него, а рядом с ней был Вулкан. Слева от Брихата стоял Корона, который в одной из прошлых жизней был императором города Золотых Врат в древнем Атлантисе. Так стояли четверо благородных воинов с достойными их жёнами.

Несколько детей сидели у алтаря, слегка изумлённые величественными фигурами на которых они уставились. Это были дети Марса и Меркурия; Юпитер, благородный мальчик десяти лет и старший сын Марса, со своими сестрами Осирис, Уран и Улуссес, а также с братом Сивой — пухлым двухлетним малышом, и Вирэй, в обнимку с Осирис, который был тогда восьмилетним ребёнком и восторженно смотрел на трёх великих. Селена, старший сын Меркурия, задумчивый мальчик возраста Юпитера, обнимал одной рукой самую маленькую девочку, Мицар — беспокойного годовалого ребёнка. Его братья, Лео и Вайра, сидели положив руки друг другу на плечи. Сестры Геракл и Алкион, маленькие леди пяти и трёх лет от роду, сидели вместе. Алкион родилась в 15,995 году до н.э. и Геракл, будучи старше на два года, чувствовала себя защитницей своей младшей сестры.

Наступила тишина как только чистый звук одной нотой пронёсся через огромный зал и над троном высеченным из скалы появился яркий свет. Собравшиеся склонились, ибо на троне теперь сидела изумительная фигура, сияющая как воплощённая сила, а за ним стояли ещё трое, лишь менее великие чем он. Это были четыре кумары из индийских манускриптов — Владыки Огня.

"Идите вперёд, дети мои, и делайте моё дело, ибо с вами сила моя."

Эти слова пронзили тишину, он поднял руку в благословении и когда головы склонённые в почтении поднялись, трон был пуст и свет исчез.

Сурья выступил вперёд и благословил своих детей, которые склонились перед ним, и остановившись, поднял маленькую Алкион, свою любимую внучку, и приблизил к себе Геракла.

"Мои маленькие," сказал он и его мягкое лицо приняло серьёзное выражение, "в трудный и далёкий путь вы идёте. Вы будете матерями храбрых мужчин и прекрасные женщины будут называть вас своими матерями. Ваша раса долгое время будет жить на земле, куда вы ещё много раз вернётесь, чтобы учиться и учить. Но эта жизнь первая из жизней искупления, в которых от старой кармы можно будет избавиться и прежние ошибки смогут быть исправлены. Смерть придёт к вам двоим необычным и жестоким образом. В тот час позовите меня и я приду к вам и Свет увиденный вами сейчас засияет во тьме для вас в тот момент."

Маленькая Алкион прижалась лицом к его шее и тихо посмеялась: она любила своего дедушку, но не понимала. Геракл смело посмотрела на него, неосознавая тяжесть пророчества. "Я позову тебя так громко, что ты услышишь," и Юпитер, который всегда называл Геракла своей маленькой женой, гордо сказал: "Я о тебе позабочусь."

Путешествие было долгим и тяжёлым и прошло много лет, прежде чем три полководца встретились вновь. Корона довольно легко нашёл путь на юг, поскольку дорогу через Кашмир тогда уже знали и встречающиеся поселения не проявляли враждебности. Но в Пунжабе у него сразу же начались разногласия с населением и ему пришлось прорываться через враждебную страну. Он осадил большой толтекский город, уже под правлением арийцев, где почти 1,500 лет назад предали Марса, и заставив город голодать, он вынудил местного правителя принести себе клятву верности. Затем он подчинил Равипур возле современного Делфи и оставил там одного своего офицера королём. Он продолжил путь на юг, сражаясь и подчиняя своих врагов, пока он не создал себе империю с полусотней зависимых вождей. Прошло сорок лет прежде чем он добрался до Бенгала и уже старым воином 70 лет нашёл там Марса в центральном Бенгале, который основал там королевство.

Вулкан прошёл по пути через Тибет и Бутан на целых 16 лет раньше, присоединился к армии Марса и в 15,953 году до н.э. вторгся в Ассам, где оставался вплоть до прибытия Короны в 15,952 году до н.э. Многое, однако, случилось задолго до этого и мы вернёмся к нашему герою, или точнее героине, которая была с Марсом.

Путь Марса из центральной Азии привёл его в Тибет через великую горную цепь, где он остановился на целый год, чтобы слабые представители его каравана могли отдохнуть перед тяжёлой дорогой через горы в Непал. В это время родился Кастор. Ежедневно уделялось много времени на тренировку мальчиков разным видам упражнений. Юпитер вёл все тренировки мужчин и среди мальчиков, из которых он делал солдат и учил их разведке и искусству войны, мы нашли его кузенов Лео, Вайру и Селену. Алкиону тогда было 7-8 лет и она была тихой и несколько задумчивой леди, склонной сидеть дома, а не бродить где нибудь. Она тихо пела ангелам своего народа и забывалась в своих видениях пока пела.

К концу пятого года после отправления из Маноа, армия вновь отправилась в путь и начала медленно забираться на горы разделяющие Тибет и Непал. Они пытались идти вдоль горной цепи, разделявшей восток и юг, но были вынуждены постоянно сворачивать с пути из за реки, которая рассекала непроходимые ущелья над которыми скалы почти что смыкались. Время от времени им приходилось сражаться с местными племенами, но ни одной серьёзной схватки не было ещё два года, пока они не подошли к Непалу, где Марс был вынужден разделить армию на две части, оставив одну часть Меркурию, чтобы тот охранял огромный укреплённый лагерь, а сам отправился с остальной частью захватывать страну, чтобы создать безопасный путь для своего народа. Он взял с собой своего старшего сына Юпитера вместе с молодыми солдатами и Меркурий особенно настоял на том, чтобы Вайра научился солдатской обязанности подчиняться. Во время его отсутствия была одна попытка напасть на лагерь, но Меркурий без особых усилий отбил её, потеряв немного людей. Было трогательно наблюдать как Меркурий сидел со своей женой и сестрой жены, с Алкион прижавшейся к его груди, с Капри — близкой подругой Геракла, оперевшейся на его колено, и рассказывал истории о Сурье и махагуре и иногда, понижая голос, о великих кумарах, которых они видели до того как покинуть Маноа. Геракл была непоседливым ребёнком и её глаза постоянно что то искали в лагере пока её папа говорил, за что её иногда порицала более скромная Капри. Осирис, Уран и Вирэй слушали с интересом, тогда как Улуссес часто присоединялся к блуждающему взору Геракла.

Прошло два года прежде чем оставленный лагерь вновь поприветствовал Марса и велико было ликование когда путешественники вернулись. Он сделал безопасный коридор через Непал, частично борьбой, частично дипломатией, и пару месяцев спустя ранним летом весь караван отправился в путь. Той зимой они расположились у границ Непала, продолжив путешествие следующим летом, и так они медленно шли вперёд, продвигаясь летом и останавливаясь зимой на протяжении долгих изнурительных лет, прежде чем они добрались до самой Индии.

Тем временем сёстры превратились в статных и привлекательных леди, унаследовав что то из красоты и грации у своих родителей. Гераклу было 18, а Алкион — 16 лет, и Марс решил сделать свою любимую племянницу женой своего старщего сына, тогда как красивые глаза Алкион завоевали сердце Альбирео — брата Юпитера. Скромная Капри стала идеалом для Аркора, чья бурная натура смогла найти отдых в её мягком домашнем характере, и три пары поженились ещё до того, как армия покинула свой зимний лагерь в 15,979 году до н.э.

Марс мирно провёл свой огромный караван через самый север Бангала тем летом и остановился у большой реки, когда время марша подошло к концу. Там он решил подождать Вулкана и Корону, чтобы их объединённые силы могли взять территорию под контроль и построить там королевство. Прошло два года прежде чем до него дошли слухи о приближении Вулкана. При этом о Короне никаких известий не поступало и после третьего года ожидания Марс, Меркурий и Вулкан решили идти дальше без него. Детей и женщин они оставили в укреплённом лагере в северном Бенгале в 15,975 г. до н.э., а сами отправились на юг, взяв с собой Юпитера, Альбирео, Селену и Лео. Продвигаясь через плодородную, но малонаселённую землю, они время от времени останавливались и осталяли мощные насыпи, укреплённые глубокими канавами, которые легко заполнялись водой отводимой от протяжённой окружающей территории и ту можно было возделывать и использовать как пастбища для скота. В каждом таком укреплении Марс оставлял существенное число солдат и давал им приказ строить широкие и прочные дороги между лагерями. Пять лет спустя после такого похода и строительства, он назначил Вулкана главой всей этой завоёванной земли и приказал ему вернуться в северный лагерь и взять с собой всех, кто хотел там поселиться со своими жёнами и детьми, а также достаточное число солдат, чтобы защищать всех тех кто решил остаться в многочисленных лагерях Бенгала. Сам он продолжил путь на юг и вернулся туда, откуда они отправились дальше спустя пять лет.

Вулкан, по пути на север, заходил во все поселения и обнаружил как они работают и процветают и как редкие жители страны вступили с ними в дружественные отношения, часто работая пастухами, рабочими и т.д. Он шёл на север пока не добрался до первого лагеря в 15,967 г. до н.э. где его с ликованием встретили поселенцы. Там он нашёл нескольких новых жителей. До того как они отправились в путь, Геракл родила сына Бии и дочь Канопус; Алкион родила двух сыновей Непутна и Псайке, а Капри родила Аркору маленькую красивую дочку Пиндар и сына Альтаир. К ним позже присоединилась Алетсия — сын Геракла, Ригель — дочь Алкиона и Адрона — сын Аркора. Трое старших детей — Бии, Нептун и Пиндар — родились в 15,978 г. до н.э. и они были неразлучны как и их мамы, тогда как трое остальных — Канопус, Псайке и Альтаир — одинаково сильно любили друг друга. У каждой маленькой леди было два принца: Пиндар везде сопровождали Бии и Нептун, Канопус — Псайке и Альтаир. Их детство было счастливым, они играли и скакали на резвых взъерошенных пони, собирались по вечерам со своими мамами, чтобы рассказать им о дневных приключениях, чтобы послушать истории о стране которую их мамы покинули ещё в детстве, в особенности о великом храме и величайших фигурах которые Алкион видела тогда. Алетсия, Ригель и Адрона были здоровыми красивыми детьми семи лет, которых изрядно баловали их дяди — Вайра и Кастор — младшие сыновья Меркурия.

Вулкан собрал все семьи чьи главы или старшие члены шли за Марсом и повёл их на юг, оставляя каждую группу с их родственниками в местах где те жили и с которыми они были столь долго разлучены. Радостными были встречи, омрачённые лишь потерями в семейных кругах, после того как смерть унесла с собой убийством или болезнью тех, кому уже не суждено было встретить вновь своих любимых на земле.

Тем временем Марс пошёл на юг и быстро оказался ввязан в долгую серию сражений, так как страна, в которую он вторгся, была густо населена народом с атлантской кровью, и как только он приблизился к морскому берегу, люди стали воинственнее и начали оказывать больше сопротивления его продвижению. В конце концов ему пришлось вступить в особо тяжёлую битву для которой король Ориссы собрал все свои силы: его жрецы, приверженцы чёрной магии Атлантиса, заразили своих солдат яростью при помощи пламенных речей и сделали их, как они думали, неуязвимыми, посредством человеческих жертвоприношений своим мрачным элементальным божествам в огромном храме у моря, который был самым священным центром их религии — этот храм был построен в забытые времена в циклопическом лемурийском стиле и стоял в там, где сейчас располагается город Пури. В сумрачных помещениях храма в ночь перед сражением жрецы собрались на дьявольский совет и путём жутких ритуалов и яростных вызываний они призвали своих тёмных божеств, чтобы те выступили против лучистых ангелов арийских воинов.

На рассвете началось решающее сражение и длилось оно пять дней. Марс и Меркурий вели своих солдат с неустрашимой отвагой, и им вторили их сыны и преданные друзья, среди которых Аркор выделялся своей безрассудной отвагой. Велико было сражение и на закате пятого дня воинов Ориссы арийцы победоносно погнали на юг и на ночь остались в лагере покинутом врагами. Жизнь Марса была зачарованна, но все остальные полководцы оказались так или иначе ранены, а солдаты очень устали.

Как обычно поднявшись до рассвета, странное и необычное зрелище предстало перед теми, кто совсем того не зная заночевали у берега моря. Они ни разу до этого не видели столь широко раскинувшегося моря и громкие возгласы удивления и благоговения вырвались у этих детей пустынь и гор как только огромные волны поднялись на их глазах в полумраке рассвета и подкатились к их ногам, заставив их отскочить в ужасе назад. Их предводители вышли на крики солдат думая, что враг вернулся с подкреплением, и тоже заворожённо остановились, и прямо на их глазах небо на востоке начало краснеть. Они смотрели затаив дыхание, как вдруг малиновый диск Солнца показался из под воды, будто бы выскочив из самых недр моря, и Марс с Меркурием прикрыли лица от красных лучей светящих через океан, и раздался крик тысяч людей: "Самудра! Самудра!" Для них Солнце было Пушаном, Нуришером, Пантой и Путём, и оно вело их за собой через пустыни, а теперь оно родилось из моря на изумительном рассвете.

Шея сопротивления была сломлена и Марс сделал центром своего королевства север Ориссы в центральном Бенгале, оставив своего старшего сына Юпитера во главе Ориссы вместе с Альбирео, Лео и Аркором в качестве его помощников. Сам он ушёл на встречу с Вулканом, пообещав, что Меркурий вернётся вместе с семьями всех тех, кто остался жить в той части его страны. Сразу же после этого Вулкан покинул Марса и завоевал Ассам, где без труда построил своё королевство.

Вскоре вернулся Меркурий и привёл с собой свою благородную жену Сатурн, сыновей Вирэя и Кастора и дочерей Геракла, Алкиона и Мицара. Также он привёл с собой Урана, чтобы та стала невестой Лео и Аврору для Селены. Аркор с ликованием встретил свою горячо любимую Капри и своих сыновей Альтаира и Адрону.

Затем начались годы тяжёлой работы, возведения королевства, которое иногда прерывалось обороной от грабителей, попытками объединить прежних правителей страны и усилиями положить конец человеческим жертвоприношениям. Один раз за эти несколько лет Марс нанёс визит своим детям, взяв с собой своих сыновей Сиву и Вирэя, а также дочку Улуссес. Осирис вышла замуж и не могла покинуть свой дом. Тогда же поженились Вайра и Улуссес и после долгого обсуждения родители решили сделать их правителями Ориссы, а самим вернуться в северную столицу, взяв с собой Юпитера и его семью, поскольку Марс был уже очень стар и хотел посадить своего старшего сына на трон, чтобы самому уйти на отдых вместе с Меркурием и их жёнами. Так они и сделали и Вайра с Улуссесом стали правителями.

Некотрое время всё шло несомненно хорошо, но незаметно начиналась буря. У Вайры не было умения убеждать, как у Юпитера, поэтому его действия, имевшие благие цели, были несколько грубы. В 15,937 г. до н.э. должен был состояться большой праздник старой религии и Вайра, за год до того, запретил его отмечать, поскольку понимал опасность столь больших сборищ народа возбуждённого жертвоприношениями и колдовством. Геракл перед этим приехала провести несколько месяцев с Алкион, поскольку они были несчастны в разлуке. Она узнала больше о скрытой стороне белой магии Атлантиса и совместила эти знания с поклонение светлым богам, после чего начала учить этой смешанной философии юношей и девушек из королевства своего брата, а также допустила на свои уроки некоторых молодых жрецов черной магии атлантиса. Для всё ещё сильного духовенства это было смертельным ударом и давняя ненависть стала ещё сильнее.

За несколько месяцев возмущение росло и возник заговор с целью напасть на дом Альбирео, где жили Геракл и Алкион, пока тот был в запланированном путешествии с Вайрой в удалённую часть страны. Духовенство постановило, что запрещённое празднование должно случиться, но вместе с жертвами более благородными чем обычный народ. С этой целью они старательно распространяли слухи о бунте, который якобы должен был случиться там, куда отправлялись Вайра и Альбирео. В результате этого умело спланированного обмана Вайра взял с собой почти всех солдат, оставив сравнительно небольшой отряд под началом Аркора поддерживать поврядок и охранять свой дом.

Шёл 15,937 г. до н.э. и приближался запрещённый праздник. Ранним ясным и прохладным утром группы людей медленно приближались к центру, которым был дом Альбирео. Эти группы слились в толпу, которая росла в размере и становилась плотнее. Вскоре тишину пронзил лязгающий звук: это был звук большого колокола храма, которого не слышали уже много лет и которого уже больше никогда не услышат. Толпа ответила рёвом на медный голос колокола и тут же начался мятеж. В дом Альбирео ворвались, охрану убили и перед толпой, которая хлынула внутрь, показалась огромная фигура главного атлантского жреца Скорпио, за чью голову давно была назначена цена и который прятался в подземных кельях храма известным лишь посвящённым. "Йа-юли! Йа-юли!" — пронзительно кричала толпа, считавшая его восставшим из мёртвых и находящаяся в бешенстве от религиозного экстаза. Его безжалостные губы скривились в жёсткой усмешке как только он услышал эхо своего имени и повернувшись к толпе махнул ей рукой и та замолкла.

"Дети бога тёмного лика — ваш день пришёл. Я покажу вам виновных, женщин варваров с севера, которые разрушили вашу веру и закрыли храмы ваших богов. Айо! Айо! Боги проснулись и они требуют крови и они получат кровь. Убивайте! Убивайте всех кроме этих двух женщин которые останутся для них. Они мои, ибо я жрец богов, которые пьют кровь людей и пожирают их плоть. Этой ночью их жажда и голод будут утолены. Айо! Айо! Я всё сказал!"

Они ворвались в дом, безжалостные как смерть и жёстокие как воплощённая ненависть. При первых звуках Аркор собрал всех своих людей и они ринулись в коридоры и попытались удержать лестницы. Схватка была ожесточённой, но безнадёжной и все они были убиты. Сам Аркор ринулся в тайный вход в комнаты леди, убил жрецов которые вели за собой толпу и отчаянно сражался, пытаясь загородить проход. Он упал, сражённый десятком ран, и главный жрец перешагнул через него.

Алкион и Геракл были на утренней молитве, когда звук выломанной двери сообщил им об опасности и когда они поднялись — две высокие статные леди: Геракл, которой тогда уже было 60 лет, с серебристыми волосами, и Алкион с тёмными локонами с проглядывающейся сединой спадающими ниже талии — дверь в комнату для молитв с грохотом открылась и в проёме появилась высокая фигура жреца.

"Выходите, проклятые! День вашего гнёта подошёл в концу. Ночь вашего суда близка. Выходите, ибо тёмные боги зовут и я их посланник мести."

Геракл обняла рукой хрупкую фигуру своей сестры и сказала: "Жрец! Ты угрожаешь тем, кто не знает страха. Убирайся! Не призывай смерть."

Раздался грубый смех: "Смерть, женщина! Я её даю, а не принимаю. Выходи: ты моя."

Он дал знак жрецам за его спиной и они вышли, чтобы схватить женщин за руки и начали доставать верёвки, чтобы их связать.

"Не связывайте!" — сказала Геракл — "Мы не убежим. Идём, дорогая, идём. Дочери нашего отца знают как умирать."

Алкион взглянула на свою сестру и на её лице появилась ангельская улыбка: "Я готова, сестра."

И они медленно пошли вперёд в окружении жрецов по коридорам усыпанным мёртвыми телами. Не дрогнув они прошли через возбуждённую толпу, которая орала на них, яростно сжимая кулаки пока они проходили, которая разорвала бы их на части, если бы не жрецы внушавшие им ужас. Они медленно шли по городу к широко открытым воротам могучего храма, с длинными коридорами и тёмными колоннами уходящими в тёмноту. В белой одежде и с светлой кожей две сестры выглядели как ангелы света посреди мрачной толпы с тёмными лицами и чёрными руками поднятыми в воздух. У ворот жрецы развернулись и Йа-юли сказал:

"Этой ночью, через четыре часа после заката, ворота будут открыты. Да придут дети богов тёмного лика на свой пир." Ворота закрылись и Геракл с Алкионом остались без земной помощи.

Поначалу им не причиняли вреда, а предложили богатую пищу и вино, но они не стали есть. Они взяли лишь фрукты и молоко. Затем была долгая убедительная беседа: Йа-юли пытался заполучить их обещание принять участие в поклонении тёмным богам этой ночью, клянясь, что они вернутся домой в безопасности если таким образом купят бесчестную жизнь. В своём лживом сердце он имел ввиду, что убьёт их после того как они помолятся, но он желал услышать как они предадут свою веру и тем самым усилят веру его. Безуспешно он пытался бороться с их непоколебимой волей, и в конце концов он в гневе приказал жрецам забрать их в мрачный центр храма и оставить их там на время.

Жутким и отвратительным было то место где их оставили. Мрачные формы, красные, чёрные, болезненно серые, виднелись сквозь сумрак. Тихие стоны, как будто от боли, смутно приглушёнными доносились до их ушей.

Геракл прошептала Алкиону: "Эти штуки, они живые или мёртвые? Они бросают меня в дрожь."

"Дорогая, я не знаю, но живые или мёртвые, они не могут поранить душу." Они шептались друг с другом в мрачной пещере, говорили о доме, о мужьях, о детях и днях счастливого детства и о величественном видении прошлого.

"Мне кажется время пришло," сказала Алкион, "и мы должны вновь увидеть нашего дедушку."

"Да будет свет!" выдохнула Геракл.

Было десять утра и плотная толпа заполонила огромное мрачное здание, замерев в молчаливом благоговейном ожидании. После поданного знака женщин схватили, подняли на алтарь, на всеобщее обозрение, и мертвенный свет кроваво-красного цвет засиял непонятно откуда и придал окружавшим мрачным фигурам некое подобие жизни. Раздался звук разрываемой одежды, одеяния сорвали с двух женщин и показались их сжавшиеся прекрасные тела. Они в ужасе закричали и Геракл, гордо подняв голову, обняла свою сестру в попытке защитить её от взгляда грубой толпы: "оскверняя нас вы оскверняете своих матерей," прокричала она и замолчала. "Взгляните на них," сказал жрец, "перед тем как тёмный бог начнёт свой пир с ними. Когда вы увидите их в следующий раз, он будет уже сыт." Затем свет погас и толпа вышла в ожидании ритуала, который никто из живых не мог увидеть и остаться в живых.

Как бы описать ужасы которые последовали: из окружавших алтарей вырвались языки пламени, пронзительно кричавших пленных подвели и в огонь начали бросать жир сдираемый с их живых тел, пока пламя не заревело; затем им пустили кровь и собрали её в железные сосуды, чтобы вскипятить в огромных железных чанах и вылить на изображения вокруг; злобные омерзительные создания, огромные пауки, монструозные скорпионы пожирали обезображенные тела; и вскоре одно за другим изображения обрели ужасающую жизнь, начинали шевелиться, сползать со своих пьедесталов, омерзительных форм невообразимого ужаса, и подползали к центру где всё ещё стояли Алкион с Гераклом, сцепившиеся за руки. "Бегите! Бегите!" кричали жрецы, "тёмный лорд идёт и его армия уже здесь!" и они, спотыкаясь друг о друга, в безумстве разбегались прочь от ужаса который они призвали.

Из тьмы показалось огромное лицо, лицо огромного могущества, боли и гнева слишком глубоких для описания, невыносимой усталости и отчаяния. Он махнул могучей рукой, едва видимой в её собственном тусклом свете, как будто от почти остывшего железа, и ужасные фигуры окружили алтарь и подняли свои красные открытые рты и волосатые когти. Тут прозвучал чистый и громкий голос Геракла:

"Сурьядева! Сурьядева! Махапита! Приди!"

И тут, посреди всего этого ужаса, засиял свет на которых остановились глаза детей, и под ним была сияющая фигура Сурьи которую они знали, с мягким взглядом и распростёртыми руками. Со слезами радости Алкион прыгнула вперёд и её тело безжиненно упало на алтарь. И все жуткие фигуры иссхоли в ничто и упали на пол как сброшенные змеиные шкуры, и колонны развалились и стены пещеры пали и могучий храм бога тёмного лика стал могилой для тел сестёр.

И той ночью Пури был полон ужаса, ибо земля разверзлась под ним и огромная волна ринулась на него. Но те, кто сжался от ужаса и те, кто помнил двух сестёр, рыдали над своей ужасной судьбой и ничего не знали о распростёртых руках, которые забрали их домой в колыбель, которая станет убежищем мира, и ничего не знали о Свете, превратившим в рай тьму ада.

О мести Вайры, когда он вернулся, и о скорби Юпитера и Альбирео, уже нет времени рассказывать. Но всё это закончилось давным давно.

Жизнь 29-ая

Вы должно быть помните, что в девятой жизни из этой серии Сурья предсказал трагическую смерть завершившую десятую жизнь, а также рассказал о великом испытании и трудностях которые последуют в одной из следующих жизней. С другой стороны он пообещал, что если испытание будет пройдено достойно, то последует заметный прогресс. В самом деле, если отбросить этот конкретный случай, то мы видим, что в общем, когда человек подходит к началу Пути, он обычно проводит несколько жизней в больших страданиях в неприятных условиях.

На это есть две причины. Во первых, злая карма, какой бы она ни была, должна быть убрана с пути как можно быстрее, чтобы она не помешала когда подойдёт время для завершающего усилия. Во вторых, нежелательные качества должны быть быстро побеждены, чтобы стало возможным обретение необходимых умений и чтобы путь мог быть свободен.

В уже описанных жизнях у нашего героя была привелегия быть вблизи от мужчин и женщин ставших с тех пор Учителями Мудрости, и было сделано всё, чтобы усилить его характер личным примером и наставлениями. В этой жизни, которую мы собираемся записать, его с рождения бросают в грубое и злое окружение, а помощь Великих убирают, очевидно с целью отработать плохую карму и дать ему возможность показать, есть ли в нём достаточно сил и проницательности, чтобы вырваться из злых традиций, даже если за ними стоит весь вес религии и родительского авторитета, незапамятных обычаев и личных страстей.

В тот раз Алкион родился в женском теле в 15,402 году до н.э. в Рахане, в районе Оуд в Индии. Её отец, Сетус, был жрецом религии в которой было много неясного. Хотя он, несомненно, был арийского происхождения, религия была определённо туземной, потому что она была одновременно слишком продуманной и слишком варварской для радостных в сердце арийцев. Вполне может быть, что она стала тем зерном из которого выросла религия Кали, потому что она, в основном, состояла из мрачных ритуалов посвящённых кровожадной богине. С внешней стороной этой веры было связано много безрассудного веселья, но сквозь него всегда проглядывался мрак и ужас. Многие тайные службы были известны лишь посвящённым и на них же свободно практиковались наиболее ужасные ритуалы чёрной магии. Многие части эти служб проводились на языке совершенно непостижимом для людей, но в то же время что то в нём было определённо на санскрите.

Отец Алкиона был подходящей персоной для подобной веры: он был безжалостен, скрытен и мрачен, но тем не менее обладал огромным влиянием. Предположительно он обрёл многие силы при помощи жертвоприношений и самоограничений и был известен своей готовностью применить эти силы во имя зла очень многими способами. Её мать, Канцер, не была злой, но постоянно находилась в состоянии тревоги и страха, что быстро передалось её ребёнку. Ребёнок жил в атмосфере тревоги и незнания; с ней неплохо обращались и поскольку её не допускали ко внутренним службам, она не знала чего то определённого об ужасах своей религии, хотя мрак и ужас этих внутренних кругов оказывал своё действие на её детство.

Она выросла без особого образования и в её детстве не было сколь нибудь важных событий, пока в примерно 16 лет она не встретила Поллюкса — привлекательного и легкомысленного парня, внешность которого сразу же её привлекла. Симпатия оказалась взаимной и они влюбились обычным образом. Алкион боялась объявить о своей любви в мрачной атмосфере своей семьи, поэтому часто они встречалась в тайне и со временем стали слишком близки. Спустя некоторое время Алкион начала настаивать на том, чтобы её возлюбленный рассмотрел вопрос свадьбы, но когда она стала более настойчива, тот заявил о совершенной невозможности этого и что он не только принадлежал к другой религии, но и между его семьёй и семьёй Алкиона была наследственная вражда.

Прошло много времени прежде чем Алкион поняла, что её возлюбленный был в самом деле бессердечен и не собирался совершать движений в ту сторону, но когда она наконец осознала правду, она отвернулась от него в отвращением и рассказала всё своей маме, сказав о своём состоянии и клянясь посвятить свою жизнь месте человеку, который сделал с ней это. Её мать была поражена и возмущена, но когда она узнала кто был тот человек, она сразу же сказала, что он из плохой семьи и что его отец таким же образом разрушил жизнь её младшей сестры. Эта история ещё больше разьярила Алкион и она, как уже было сказано, решила потратить свою жизнь на тщательно спланированную месть. Её мать тогда раскрыла ей секрет, что месть может быть осуществлена с помощью тайных ритуалов её религии и та, соответственно, решительно захотела быть посвящённой в неё.

Всю историю пришлось рассказать отцу и тот был вне себя от ярости, потому что по обычаям того времени рождение незаконного ребёнка обрекало её на жизнь вдовы. Он её сильно отругал, но в то же время поощрил её желание мести. Он позволил ей узнать о скрытой стороне её веры, которая её сильно впечатлила и напугала, потому что от неё требовалось окунуться в кошмар который она была бы рада забыть. С целью скрыть насколько можно результаты неподобающей связи, её отец потребовал от неё выйти замуж за дьявольского жреца Скорпио, который был гораздо старше её и был проводником для самых ужасных влияний.

Конечно, она с отвращением отшатнулась от всего этого, но всё же приняла это как необходимую часть возмездия, которому она решила посвятить свою жизнь. Всё это усугублялось её постоянными размышлениями на эту тему, из за чего её ум пришёл в состояние в котором он стал открыт неизменному давлению злых астральных влияний, то есть она практически стала одержима, что в этой примечательно гнусной религии считалось признаком огромного прогресса. После того как она дала клятву верности, её мать раскрыла ей особенно отвратительный план мести который, как она сказала, ещё никогда не подводил. Помимо всех прочих отталкивающих подробностей план требовал принести в жервту её ребёнка во имя вызываемого божества. В гневе на Поллюкса она согласилась на это, потому что это был бы его ребёнок, но когда он родился её материнский инстинкт взял верх и она отказалась выполнять договорённость и приносить жертву.

Многие церемонии уже были завершены и дело оставалось за ужасной договорённостью по которой при рождении ребёнка она должна была целиком посвятить его и себя службе этой тошнотворной богине. Кульминационным моментом должно было стать убийство младенца на алтаре божества и произнесение определённых жутких заклинаний, в ответ на которые изображение должно было сойти с пьедестала и охватить просящего. Во время этого богиня должна была перейти с изображения в тело молящегося, который затем, как проводник божества, должен был поглотить жертву. Силой этой кошмарной трапезы вселяющаяся сущность должна была дать телу почти те же силы, которыми средневековые суеверия наделяли Руку Славы: при приближении мстителя все двери распахивались, все живые создания становились неспособны сопротивляться его воле, так что он мог мстить без сопротивления, и даже оставаться незамеченным, поскольку богиня окутывала его мантией невидимости.

Ведомая безумной яростью и почти что несокрушимой силой окружения, Алкион приступила к начальным стадиям этой отвратительной части чёрной магии. Но когда ребёнок родился, у неё возникло отврашение ко всему этому и она отказалась продолжать церемонии. Её отец был чрезвычайно зол и высмеял её как слабую и недостойную помощи и благосклонности богини. Он даже заявил, что ребёнок уже принадлежал не ей, а богине, которой он был предназначен и потребовал, чтобы ребёнка доставили к нему. Алкион твёрдо отказалась, отважившись навлечь на себя гнев своего мрачного и жуткого отца. Поначалу он с негодованием требовал своего, но потом вдруг неожиданно уступил с усмешкой и сказал, что богиня получит своё другим путём.

Вскоре после этого ребёнок заболел и несмотря на всё что делала его мама, загадочная болезнь стремительно прогрессировала. Вскоре она сама заболела беспокоясь о ребёнке, и когда она выздоровела, ей сказали, что ещё в начале её болезни ребёнок умер и его тело сожгли обычным способом. Но её никогда не покидало подозрение, что здесь что то не так, и к этому примешивалась ненависть к отцу и страх перед ним. Правда же (которую она так и не узнала, что бы она там не подозревала) состояла в том, что её отец фанатично верил в то, что ребёнок принадлежал богине и что её гнев обрушился бы на него, если бы он позволил ей забрать этого ребёнка у него, сумел сделать так, чтобы сначала её ребёнку, а потом и ей, добавляли дозы медленного яда, и как только последняя потеряла сознание, он забрал ребёнка и сам принёс его в жертву своей кровожадной богине.

Человеческие жертвоприношения были обыденной частью тайных ритуалов этой кошмарной веры, но всё же посреди всех этих ужасов виднелись проблески чего то лучшего, что было раньше — определённые намёки на те времена, когда вера ещё не так сильно деградировала. Та фраза, которую торжественно произносили жрецы в кульминационной точке человеческого жертвоприношения указывала на некий бледный проблеск лучших времён, поскольку первая часть её напоминала хотя бы тоном одну из Упанишад. Она звучала примерно так:

"Из земли исходит жизнь и кровь, но откуда берётся душа? Кто тот держащий в руках нерождённого? Смотрители прошлого мертвы и мы пришли им на смену. Во имя крови которую мы предлагаем, услышь нас и спаси! Жизнь и кровь мы даём тебе. Возьми его душу и отдай её нам взамен."

Последние слова видимо указывают на то, что душа, а точнее астральное тело, приносимого в жертву должно быть передано в их руки и стать одной из их кошмарных сущностей для одержания, стать одновременно и инструментом и неким странным образом предметом их опустившейся религии. Как было сказано, большинство их заклинаний было совершенно невоспринимаемо и значительно походило на те, что применяются в церемониях вуду и обеах неграми. В то же время в других содержались определённые слова из санскрита, обычно погребёнными в серии грубых восклицаний произносимых с огромной яростью, которая несомненно делала их ужасающе сильными для целей зла. Одной их особенностью было произнесение комбинации согласных в которую по очереди вплетались все гласные звуки. Таким было слово "хрим" и восклицание "кхжранг." Посреди всех этих грубых восклицаний появлялось пожелание зла на ясном санскрите: "юшмамбих моханам бхавату," и всё это завершалось примечательно яростными проклятиями которые по видимому невозможно выразить ни в одном из обычных алфавитов.

Бедная Алкион вела исключительно жалкое существование среди всего этого хаоса баснословных кошмаров. Её муж был злым и коварным человеком, играющим на доверчивости людей, и часто пребывал в состоянии сильнейшего опьянения от конопли и одной разновидности опиума. Вскоре Алкион начала горько жалеть о своём безумном желании мести которое привело её в эту сеть зла, но она слишком плотно в ней застряла, чтобы суметь вырваться: в самом деле, бывали моменты, когда одержание подчиняло её и она чувствовала, что месть была бы желанной и правильной. Вскоре умер её отец и семья потеряла часть своего влияния.

Однако этот неестественный родитель мёртвый был ещё ужаснее чем живой, поскольку он сосредоточил все свои силы на нижнем астральном плане и применял примечательно зловредную форму одержания на своей дочери. Она хорошо знала это влияние и решительно желала сопротивляться ему, но не могла найти способ как это сделать, хотя её страдания под ним были неописуемы и вся её душа была переполнена крайним отвращением. Её мать и ещё три члена семьи женского пола находились под тем же зловредным влиянием в большей или меньшей степени, но для них всё это было само собой разумеющимся делом и они даже считали себя привелегированными и в каком то смысле святыми, даже когда их схватили для самых кошмарных целей.

Помимо всех этих влияний существовал чрезвычайно сложный и хитроумный план на физическом плане. Целые годы были потрачены на проработку нечестивого плана по захвату Поллюкса в сети семьи, и когда этот план, наконец, был готов, он вместе со своим сыном Типусом оказался в их руках, поскольку он уже успел жениться и у него появился маленький симпатичный мальчик. Мать Алкиона вместе с другими женскими членами семьи были переполнены злодейским ликованием и присоединились к необычному виду оргии ненависти, в то время как отец влиял на них сильнее чем когда либо раньше. Алкион ощущала огромную силу этого сочетания и её это часто захватывало и она была не в силах сопротивляться, хотя даже тогда она постоянно находилась в состоянии ожесточённого протеста и негодования. Поллюкса предполагалось отравить примечательно ужасным способом и Алкиону была доверена эта задача. Она чувствовала к нему только отвращение, поскольку в тот критический момент влияние на неё его отца было почти что совершенным и вряд ли можно было сомневаться, что преступление было бы совершено, если бы не удивительно удачное потрясение случившееся с ней в последний момент.

Как раз в тот момент когда она передавала чашку своей жертве, её взгляд встретился с широко открытыми глазами ребёнка. Его глаза были точно такими же как у его отца, её радостного молодого возлюбленного столь много лет назад, который был единственным лучом света в её мрачной жизни. В одно мгновение эти глаза напомнили ей о прошлом, а вместе с этим пришло понимание того, что она собиралась сделать под ужасным принуждающим влиянием этой отвратительной религии ненависти. Это мгновенно изменило её чувства: она бросила чашку на пол, выбежала из дома, а затем и из города, одетая лишь в то, что на ней было в тот момент, и столь испугана она была, что даже не останавливалась ни на мгновение, чтобы подумать о том, что впереди и что из всего этого получится, решив лишь навсегда покончить любой ценой со всей этой злой жизнью.

Сила её эмоций прорвала чёрную завесу злого влияния, которое столь долго принуждало её, и она наконец то полностью освободилась от пагубного влияния своего отца. Она бежала из страны не заботясь о том, куда она направляется, поскольку она навсегда убежала от той ужасной жизни. Непривычная к упражнениям и к свежему воздуху, она быстро устала, но продолжала идти, неким образом поддерживаемая безумной решительностью. Конечно у неё не было денег и одета она была лишь в домашную одежду, но это её совсем не тревожило до наступления ночи. Тогда она впервые оглянулась вокруг и осознала где она находится. Она уже была в многих милях от дома на открытой местности и наконец начинала осозновать чрезвычайную усталость и голод, так что она направилась к деревенскому дому который был вблизи от неё.

Она слабо представляла что делать, но к счастью Ахилес, хозяйка дома, была доброй женщиной и была тронута изнурённым состоянием путницы и приняла ту с открытыми объятиями, отложив вопросы до тех пор, пока та не поела и не отдохнула. Затем, понемногу, та рассказала всю историю, вызвав у доброй пожилой дамы много восклицаний удивления и жалости от ужасов мрачной демонической религии. Пожилая леди отметила тот факт, что покинув дом, Алкион потеряла своё положение в обществе вместе со всем мирским имуществом, и сказала, что всё это ничего не значит, поскольку та убежала от ужасов и теперь должна посвятить себя радикальному и полному изменению себя и своего отношения к миру, и забыть о прошлом как если бы оно было простым неприятным сном. Она мудро сказала, что с этого момента её жизнь началась заново и что та на самом деле и не жила до сего момента, и пообещала сделать всё возможное в её силах, чтобы сделать эту новую жизнь проще для неё.

Алкион боялась, что её муж, дьявольский жрец, мог потребовать её выдачи, и она знала, что поклоняющиеся тёмному культу будут вне себя от ярости от того, что один из их посвящённых убежал. Но пожилая женщина, будучи храбрым и способным человеком, заявила, что не знает как всё может обернуться по закону, но несмотря на закон, она в любом случае была уверена в одном — что она не выдаст Алкион ни её мужу ни её родственникам; она также была вполне уверена в том, что если дело предстанет перед королём и он узнает о всех этих нечестивых делах тёмного демонического культа, он встанет на её сторону и откажется возвращать её в рабство из которого та убежала.

Алкион была очень благодарна такому покровительству и в состоянии полнейшего изнеможения тела и ума она была рада принять предложение отложить все эти обсуждения до следующего дня, а тем временем отдохнуть в предоставленных ей удобных апартаментах. Потрясение для неё оказалось огромным и было бы вполне естественно, если бы за ним последовала серьёзная болезнь; и так наверно бы и случилось, если бы не прекрасное видение явившееся ей ночью. Человек командной внешности и изумительной доброты (Меркурий) явился ей и произнёс слова утешения и поощрения, рассказав, что та ужасная жизнь прожитая ей имела два следствия о которых она совершенно не подозревала. Во первых, ужасными страданиями были отплачены оставшиеся долги со многих прошлых жизней, благодаря чему ей открылся путь к дальнейшему продвижению. Во вторых, вся эта жизнь была проверкой, чтобы узнать достаточно ли сильной была её воля на тот момент, чтобы вырваться из чрезвычайно сильного окружения из зла.

Он поздравил её с успехом и решительностью с которой она вырвалась на свободу и предсказал ей быстрый прогресс и полезность в будущем. Он сказал, что перед ней долгий путь и привлёк к ней словами прекрасную картину двух путей прогресса: медленный и лёгкий, вьющийся вокруг горы, а также короткий, крутой и труднопроходимый, лежащий перед теми, кто стоит за любовь к Богу и человеку и желает посвятить себя благополучию своих братьев. У неё была, как он сказал, возможность выбрать второй путь в будущем, и если она так решит, то хотя работа и будет тяжёлой, награда превзойдёт все ожидания. Это видение произвело на неё глубокое впечатление и она всегда помнила слова и лицо учителя, как и сияние того энтузиазма с которым она пылко выбрала второй из предложенных ей путей.

Следующим утром она пересказала своё видение доброй хозяйке дома, которую этот рассказ глубоко впечатлил и которая сама подтвердила, что у неё самой было подобное видение. Эффект был виден даже на физическом плане, посколько главным образом благодаря этому Алкион чувствовала себя лучше чем ожидалось. Её умёрший отец сильно ей досаждал постоянными и решительными попытками восстановить свой прежний контроль над ней. Однако она задействовала свои латентные запасы воли и решительно поставила их против его влияния, отражая его со всей доступной ей энергией и без малейших колебаний и компромисов, полностью понимая, что пытаясь таким образом сопротивляться одержанию она может умереть, но хотя бы уже никогда ему не подчинится. Эта борьба продолжалась с небольшими перерывами многие месяцы, и каждый раз когда она начиналась, Алкион держала перед собой лицо неуязвимого героя своего видения и укрепляла себя вспоминая его слова.

Всё это время она оставалась со своей доброй хозяйкой, которая даже слышать не хотела о том, чтобы Алкион отправилась куда ещё или пыталась сама себя поддерживать. Помимо постоянного астрального давления у неё не было никаких проблем, поскольку на физическом плане её муж даже не пытался её найти. Судя по всему её семья каким то образом восприняла идею о том, что та погибла, и даже появились какие то слухи о том, что нашли тело женщины чем то напоминающее тело Алкион. Хозяйка постоянно говорила, что это боги направили Алкион к ней и что она приняла её как подопечную. Алкион была очень благодарна за всё это и пыталась всеми способами оказаться хоть как то полезной. Она начала изучать что то из обычной арийской религии, которая показалась ей привлекательной после всех прошлых ужасов. Она посвятила много времени этому изучению и вскоре знала о этой религии больше чем хозяйка дома.

В то время мало внимания уделялось письму, но ей очень помог Вега — брахман, который познакомился с ней по случаю визита к хозяйке дома. Он ей очень заинтересовался и был искренне тронут рассказом о её прошлых страданиях. Он научил её нескольким гимнам: некоторые из них были прекрасны, и все были благодетельного характера. Его советы были в целом хорошими и разумными, хотя и в некоторых областях он был несколько недальновиден. Его жена Аурига тоже очень помогла Алкион, поскольку сама сильно интересовалась религиозными темами. Спустя примерно год умерший отец прекратил попытки каким либо образом восстановить своё влияние и Алкион наконец то почувствовала, что все связи с прошлой злой жизнью полностью оборвались. Всё это казалось ей будто воспоминаниями о некой прошлой инкарнации, когда она пыталась на мгновение вспомнить что то из прошлого, и вскоре она настолько от них отдалилась, что подробности этого прошлого начали угасать в её памяти.

После того как влияние отца полностью пропало, она имела неописуемое удовольствие ещё раз увидеть во сне Иерофанта, который показался ей в первую ночь после побега. По этому случаю он поздравил её с завоёванной победой и дал ей обещание защиты и поддержки. В доме её все полюбили: не только хозяйка, но и другие члены семьи и даже знакомые. Она практически стала в доме как дочь или, точнее, заполнила место той, что вышла замуж и покинула дом. Хотя семья не забыла, что она не была её частью, всё же когда старая хозяйка умерла, равную часть оставшегося имущества предложили Алкион и когда она возразила против этого, её начали убеждать со всей решительностью. В конце концов она согласилась принять определённую малую часть и ещё несколько лет жила с семьёй.

Пришло время когда начало подрастать второе поколение и потребовалось больше места, поэтому она переместилась в дом поменьше в поместье и стала там жить с молодой парой — Сигнус и Ирис — для которых она была как помошник и добрая мать. Её интерес к религии никогда не ослабевал и вскоре она узнала всё то, что её знакомый брахман мог рассказать, но она страстно желала узнать ещё больше во многих областях. Брахман понял, что не может ей ответить на все вопросы и рассказал об одном святом, который сможет ответить на все её вопросы, если он ещё не умер. Об этом человеке он рассказывал величайшим почтением, говоря, что всё, что он знает он узнал от него и что он всегда с грустью осознавал, что мог бы узнать ещё больше если бы он был в силах ухватить больше из слов мудрости спадавших с губ его учителя.

Он говорил о своём учителе так убедительно и с таким энтузиазмом, что после многих бесед Алкион решила отправиться в поиски этого человека, хотя для уже пожилой женщины это было трудным делом. Расстояние было огромным и поскольку брахман уже несколько лет ничего не слышал о своём учителе, оставалась неуверенность в том, находился ли он в том же месте, что и прежде, но тогда не было никакого доступного способа это узнать. Однако Алкион отправилась в это необычное путешествие и в последний момент Вега решил покинуть свою должность и отправиться вместе с ней. Так они отправились в поиски, взяв с собой лишь двух слуг, один из которых оказался нашим старым знакомым Бореа.

После многих приключений и более чем месяца путешествий они добрались до храма где располагался учитель Веги и там он радостно услышал, что учитель ещё жив. Они попросили с ним встречи и Вега вновь вне себя от радости упал к ногам своего древнего наставника. Затем он обернулся, чтобы представить Алкион, но с удивлением увидел, как та смотрит на него с невыразимым удивлением и почтением и в тоже время узнает его, тогда как тот улыбнулся ей как той кого он уже знал. Несколько слов неразборчивого объяснения показали, что этим учителем был Меркурий — тот, кто дважды являлся ей в видениях — и конечно это открытие всё поменяло и связало их вместе как старых друзей.

С этого момента для Алкион началась счастливая жизнь, поскольку на все её вопросы нашлись ответы и все её искренние желания были выполнены, и учитель рассказывал ей о далёком будущем в котором она должна будет узнать гораздо больше того, что она сейчас может знать и должна будет передать это знание другим ради помощи миру. Но он также сказал, что для этого требуются многие качества которыми она ещё не обладает и что у неё остаётся ещё много кармы от которой надо избавиться, что ради этого она должна стремиться забыть себя и пожертовать собой для блага людей, что в конце этого усилия придёт успех и окончательное спокойствие. Вега решил послать за своей женой и семьёй, чтобы остаться вместе с учителем до конца своей жизни, и Алкион бы с радостью поступила также, ибо между ними возникла глубокая симпатия, но учитель сказал ей, что её предназначение не в этом и что он сам ещё не долго будет оставаться на физическом плане, и что её долг это семья которая помогла и спасла её.

Так что спустя примерно год она с большим сожалением неспеша отправилась к своим старым друзьям, которые были сердечно рады увидеть её вновь. Остаток её жизни прошёл спокойно и счастливо в заботах и помощи детям и внукам тех, кто оказались так добры к ней.

Алкион получила весомую репутацию благодаря своим примечательным знаниям религиозных аспектов и стала авторитетом с которым советовались даже жрецы и брахманы по соседству. Так что жизнь, начавшись посреди ужасов и борьбы, завершилась на спокойном и мирном закате и когда она покинула этот мир, о ней искренне сожалели все кто её так хорошо знал и любил.

Жизнь 30-ая

Инкарнация в 14,415 г. до н.э. в Калипе в районе Оуд вновь случилась в женском теле в касте брахманов или, точнее, в той касте которая позже стала кастой брахманов. Мы добрались до времени когда глава каждого дома также был священником для этого дома. Его обязанностью было совершать для семьи большинство церемоний для которых сейчас считается необходимым пользоваться помощью специально тренированного священника, так что то время, наверно, можно считать переходным периодом. По видимому полагалось, что каждый должен знать все необходимые церемонии, однако уже тогда были те кто этого не знал, и потому иногда нуждался в помощи более начинанных и умелых соседей. Это подготавливало основу для особого класса людей, которые будут заниматься исключительно этим и это же создало порочный круг, когда люди занимающимися этой работой считали, что в их интересах множить церемонии и делать их всё более сложными, чтобы другие были вынуждены пользоваться их помощью для правильного проведения этих церемоний.

Алкион была дочкой одного такого главы дома (Лео), который довольно масштабно занимался земледелием, а также имел многочисленные стада животных. Он был одним из тех, кого можно было охарактеризовать как разбирающегося в церемониях, и ему редко нужна была помощь подобного рода. Его религия, однако, имела мало что общего с современным индуизмом, а больше напоминала поклонение воплощениям Шивы, Вишну и Брахмы; по сути в его уме не было какой либо философии вообще, но всё же связь с современным индуизмом была вполне очевидна.

Их религия главным образом состояла из некоторого числа жертвоприношений разнообразным силам природы, но некоторые церемонии напоминали прообраз современных церемоний. Жертвоприношения совершались для умершего отца его старшим сыном и состояли они из двух частей или, точнее, имели две формы: в одной из них просто предлагалась некая пища для умершего, а другая была чем то вроде взятки, чтобы успокоить существ, которые иначе могли бы досаждать или охотиться на умершего. У них также была церемония напоминающая современный ритуал "дарения нити" (возможно автор имеет ввиду упанаяну — прим. перев.) — что то вроде посвящения мальчика в церемонии своего класса, хотя и дарение нити не было замечено во время этого. На самом деле у них было три подобных церемонии посвящения: примерно в возрасте 7, 14 и 21 года. Первая из них была простой подготовкой и имела личный характер, вторая была продолжением первой, но проводилась с большей тщательностью и лишь третья наделяла всей силой, чтобы быть священником для остальных.

Алкион уже с раннего возраста очень интересовалась церемониями. Ещё ребёнком она была в некоторой степени ясновидящей и по крайней мере часть её интереса к церемониям было вызвано её умением наблюдать создаваемые эффекты и видеть существ вызываемых ими, которых она, однако, считала скорее друзьями чем пугающими божествами. У неё был старший брат Уран, который разделял её интерес ко всем эти вещам хотя и не был ясновидящим и потому был вынужден зависеть от её описаний происходящего. Будучи детьми они постоянно спрашивали своего отца обо всех этих вещах и тот не мог ответить на их вопросы и когда они подросли, они оказались несколько разочарованы религией того времени и постоянно искали то, что могло бы осветить общие вопросы которым не уделялось внимания в то время. Фактически они искали нечто похожее на рудиментарную теософию — некую систему которая бы содержала и объясняла разрозненные и даже очевидно противоречивые утверждения которые они слышали.

Брат и сестра всегда любили отправиться куда нибудь вместе и обсудить эти запутанные вопросы. Уран лучше умел убеждать, потому как был старше, но Алкион всё же имела частые озарения интуиции и так приходила к решениям к которым интеллект Урана привести не мог. Остальные члены семьи, даже отец Лео и мать Орфей, считали эту молодую пару задумчивой и непрактичной, а их вопросы бесполезными. Они непрестанно искали в разных направлениях то, что могло бы осветить их трудности, но они встречали мало понимания и симпатии. Говорили, что где то в труднодоступном месте вдалеке в горах жило сообщество или братство, которое посвятило себя подобным учениям, но поскольку они были людьми другой расы и другой веры, арийцы их сильно презирали и даже смотрели на них с ненавистью как на неверующих.

Иногда старшие слышали эти дискуссии брата и сестры и с презрением говорили им, что им надо пойти и научится у этого братства и эта мысль, высказанная несомненно случайно или в шутку, обосновалась в их умах и они наконец пришли к идее, что посетить то сообщество было бы возможно и даже желательно, несмотря на ожесточённое предубеждение к ним в их собственной расе и классе. Они обсуждали это вновь и вновь наедине и со временем пришли к решению, что когда Уран достигнет совершеннолетия, они пойдут и найдут то сообщество с намерением либо убедиться, что презрение к их членам имеет основания, либо возможно обнаружить, что у них действительно есть чему научить, тому, что высокомерные арийцы не знают.

Вскоре после того как старший брат достиг совершеннолетия, он заявил о своём намерении совершить это путешествие и взять с собой Алкион. Конечно это вызвало бурю протеста в семье, особенно со стороны матери. Как Уран так и Алкион собирались тогда жениться или, скорее, таковыми были планы отца насчёт обоих, но Уран (который помимо этого необычного желания имел также много здравого смысла и всегда был хорошим сыном) заявил, что его согласие на свадьбу зависит от того разрешат ли ему перед этим отправиться в это путешествие и взять с собой сестру. Как было сказано, мать и другие родственники решительно возражали, но отец всё же сказал:

"Пусть они идут и сами увидят. Во первых они вряд ли найдут эту общину и после долгих бесплодных поисков вернутся домой и наконец то осядут. Во вторых если там всё же есть это братство и они его найдут, они несомненно также обнаружат, что у них нет никаких новых знаний которые бы они могли передать и наконец осознав глупость своих мечтаний они захотят вернутся домой и заняться нормальными делами."

Идея о том, что молодая девушка может отправиться в столь необычное путешествие в неизвестность была очевидно нова для традиций того времени, но поскольку эти двое были неразлучны, поскольку сестра заявила, что брат не может без неё уйти и поскольку тот сам сказал, что без неё он никуда не пойдёт, отец наконец прервал протестующих и дал своё разрешение, хотя и с сильным чувством высокомерия.

Брат с сестрой начали путешествие идя от деревни к деревне через густонаселённую часть страны без каких либо сложностей и приключений. По пути они спрашивали о предполагаемой общине. Некоторые считали всё это мифом, или говорили, что возможно когда то такая община и была, но воинственные банды арийцев разогнали или убили всех её членов. Другие заявляли, что она всё ещё существует, но совершенно не представляли где она может находиться и что за люди там живут. Однако с продвижением вперёд слухов о существовании этой общины становилось больше, чем заявлений о том, что её нет и когда они подошли к подножью гор, у них уже было нечто вроде определённого направления.

С этого момента начались их приключения, поскольку деревни стали попадаться редко и в труднодоступных местах, и хотя Алкион была хорошо развитой девушкой и почти также хорошо ходила как и её брат, всё же необходимость карабкаться по горам оказалась для неё тяжёлым испытанием и прошло несколько недель прежде чем она к этому привыкла и стала в этом деле довольно умелой. Сведения о братстве становились всё более определёнными, но также и менее ободряющими, поскольку стало очевидно, что строгая исключительность была одним из важных правил братства, а также ни одна женщина не была в этой общине или была допущена на его территорию. Это звучало обескураживающе, и Алкион, хотя и решительно хотела довести в путешествии до логического конца, сразу же предложила найти место в какой нибудь деревне у подножья гор где она могла бы оставаться пока её брат проникает в секретные места и изучает мистерии братства, конечно же при условии, что он честно пообещает после возвращения поделиться всеми этими знаниями. Уран, однако, даже слышать об этом не хотел и пообещал, что они либо будут вместе, либо вообще никуда не пойдут, и сказал, что не желает знать ничего из мудрости братства, если это знание настолько грубо, что его нельзя дать любому честно стремящемуся уму. Их решимость и выносливость подверглись весьма жёсткой проверке во время путешествия чрезмерной усталостью и периодической нуждой, столкновениями с дикими животными и большими страданиями когда они два раза сбились с пути.

Со временем они, однако, достигли своей цели и обнаружили, что эта широко обсуждаемая община действительно существовала на физическом плане. Братство жило в уединённой долине, обосновавшись высоко в незаселённой части гор, в месте чрезвычайно хорошо защищённом природой от любой возможности нападения и даже от обнаружения теми, кто не был знаком с местностью. В центре этой долины стояло большое строение чем то напоминающее крепость. Там располагался глава общины, а также обеденный зал и зал для встреч. Вокруг него без какого либо порядка стояли каменные дома или, скорее, хижины, построенные теми братьями которые присоединились к общине. Эта община или монастырь называлась Цухупан (что было, очевидно, атлантским именем) и почти полностью состояла из представителей высшей атлантской расы, за исключением лишь двух или трёх арийцев. Их образ жизни можно было назвать полу-монастырским: существенную часть жизни они проводили медитируя и что то изучая, и в тоже время каждый из них брал на себя часть обязанностей по возделыванию земли и выращиванию зерна и фруктов, за счёт которых они жили.

Когда они наконец то нашли это место, они явились перед воротами долины в ожидании пропуска. Сначала им в этом решительно отказали и фактически сказали заниматься своими делами. Однако Уран отметил, что они прошли сотни миль в поисках мудрости которую может дать лишь эта община и потребовал встречи с его главой. После некоторых препирательств стражники разрешили им пройти, хотя и заранее заверив, что просить допуска в братство совершенно бесполезно. Спокойное, но решительное упорство Урана позволило им получить аудиенцию и их привели к Весте — главе общины с величественной внешностью и чрезвычайно острым и проникающим взглядом. Вполне открыто рассказав ему свою историю они также ответили на вопрос, что не собираются отказываться от религии в которой они родились и точно не сделают этого без дополнительных серьёзных исследований, и что они искренне желают узнать то, что эта религия проповедуемая их отцом и соседями не могла им рассказать, и что до них дошли слухи издалека о славе и знаниях этого монастыря, и что они прошли этот путь в надежде на то, что им позволят стать его частью.

Уран столь хорошо всё изложил, что глава общины в конце концов дал им разрешение на обучение, однако долгое время он не мог согласиться допустить Алкион, поскольку до сих пор ни одна женщина не получала разрешения жить на территории этого монастыря. Но Уран решительно стоял на своём, что либо пускают их обоих либо не пускают никого, и сама Алкион, когда ей задавали вопросы, показала столь разумный интерес к религиозным предметам, что аббат наконец то уступил, хотя и с опасением, что присутствие Алкион может вызвать трудности у братьев, несмотря на то что он мог им доверять. Брату с сестрой дали отдельную хижину и на Алкион наложили определённые ограничения, которые та посчитала совершенно нелепыми. Однако она бы согласилась и на более строгие условия ради той информации, которую она собиралась получить.

Как только всё улеглось, аббат сам захотел научить их тому, что знает и вскоре обнаружил, что они оба достойны любой помощи которую он мог им оказать. Для них соприкоснуться с чем то из знаний и науки Атлантиса было как открыть новый мир. Хотя арийцы в то время были воинственной расой, со многими своими оригинальными идеями, они не были высоко образованным народом ни в области науки ни в области философии. Брат и сестра вскоре обнаружили, что вопросы которые они несколько наивно обсуждали уже давно серьёзно изучены тысячи лет назад в Атлантисе и что аббат со своими монахами обладали определённой системой знаний которая простиралась далеко за пределы того о чём они мечтали.

Для них это большим открытием и они поглощали каждый кусочек информации который они могли получить от аббата и от его братьев. Система знаний предложенная им имела много общего с современной теософией. Помимо всего прочего в монастыре было много тайных книг из которых им читали стихи и которые заполняли их радостью и благоговением, поскольку написанные книги ещё не были в моде того времени. Они искренне желали получить разрешение оказаться на испытательном сроке в Оредене, однако этого аббат допустить не мог, говоря, что Алкион такого разрешения точно не получит, а её брат должен был бы доказать, что он подходит годами нахождения в общине. Но ему разрешили помогать в работе общины, что было чем то вроде платы за гостеприимство вынужденно распространённое на его сестру. Так прошло несколько счастливых месяцев, полных усердия и интереса.

Тем временем подтвердились смутные страхи аббата, поскольку несмотря на бесформенную накидку некоторые из его молодых учеников начали влюбляться в Алкион и то, что его ещё больше пугало это то как сама Алкион была несомненно небезразлична к их очевидному, хотя и молчаливому, восхищению; справедливости ради стоит отметить, что её голова была столь занята новой философией, что прошло некоторое время прежде чем она начала воспринимать их чувства. Когда она привыкла к обстановке и начала оглядываться по сторонам, последовало неизбежное, в тех аномальных условиях, продолжение. Старый аббат слишком сильно рассчитывал на завуалированность лица и на расовые отличия. По крайней мере один из молодых атлантских монахов сумел увидеть Алкион без накидки и обнаружил, что чары прекрасной арийки окончательно одолели его расовые предрассудки. Ситуация быстро дошла до стадии когда они начали тайно встречаться и эти тайные встречи со временем неизбежно стали известны, что вызвало бурю эмоций. Алкион вместе с братом и заблудшим молодым монахом Нептуном предстали перед аббатом и были немедленно изгнаны из общины, потому что хотя он и полюбил двух странников, всё же свою общину он любил гораздо сильнее.

Уран был крайне возмущён и также сильно как он любил свою сестру, он винил её за тот поступок. Как только их выгнали из долины и стражи сдерживающие братьев ушли, он набросился на молодого монаха, которого считал причиной своего изгнания, и начал с ним драться, после чего оба они оказались ранены и Алкион оказалась хозяйкой ситуации. Она их обоих отругала за глупую стычку, тогда как было очевидно, что их интересы совпадали. Она сказала, что хотя она горько жалеет о том, что её действия привели к их изгнанию, она всё же не может жалеть о самом поступке, который был, по её мнению, в полном соответствии с природой, и спросила почему они не могут жить во внешнем мире, более естественном чем та община, и в то же время продолжать изучать философию которая стала направлять их жизни.

Чувство здравого смысла в конце концов заставило её брата это понять, а молодой монах был не против помириться, так что Алкион, с огромными трудностями, привела двух молодых людей в ближайшую деревню несмотря на то, что даже та была очень далеко. Она сама обработала их раны и делала для них всё что было в её силах, но лишь в деревне они смогли получить подобающую помощь, отдых и пищу. Там они провели немного времени и со временем решили, что для них будет лучше уйти ещё дальше от монастыря: молодой монах особенно сильно желал добраться до какого нибудь уголка страны где о его изгнании никто не будет знать. Не то чтобы он об этом жалел, поскольку он считал мир потерянным во имя любви и Алкион проявляла к нему большую заботу. Она считала, что не сможет вернуться домой с мужем принадлежащим презираемой расе, особенно учитывая каким образом она его получила, а Уран также решил разделить с ними судьбу, по крайней мере первое время.

Не имея никаких средств к существованию им естественно пришлось начать работать. Уран хорошо знал практическое земледелие, тогда как Нептун хотя и был сильным, упорным и стремящимся, не знал ничего помимо того, чему научился делая свою часть работы по возделыванию земли монастыря. Вскоре они познакомились с Ирен — фермером, который был уже стар и поскольку не имел детей, нуждался в помощи по возделыванию земли своего участка. Так они постепенно завоёвывали положение, которое хотя и было скромным поначалу, со временем становилось лучше. Они узнавали его всё лучше и фермер оказался добрым и учтивым, а вскоре передал им заметную часть своей фермы. Там они жили и работали несколько лет, в целом счастливо, постепенно завоёвывая себе уважение и богатство в маленькой деревне.

Алкион родила несколько детей и она оказалась способной хозяйкой и мамой. Хотя она никогда не теряла интереса к философским и религиозным вопросам, у неё естественным образом оставалось меньше времени на подобные дискуссии пока семейные заботы требовали её внимания. Она водила своих детей на ритуалы своей унаследованной арийской религии, а также прививала им благородную философию старого Атлантиса. Среди друзей Алкион был молодой сосед Сигнус, который восхищался ей и очень уважал её мнение по религиозным предметам. Он со своей женой Мицар были близкими друзьями их семьи многие годы.

Тот факт, что Алкион и её муж принадлежали к разным расам казалось совсем не отторгал их из обществ обоих рас; наоборот, он скорее оказывал обратный эффект, поскольку позволял им заводить друзей обеих рас. Её дети, когда подросли, казалось собрали в себе лучшие качества обоих рас вместо того, чтобы взять плохие, что часто к сожалению случается в случае таких смешанных браков. Ясновидение Алкион стало затухать с возрастом и почти полностью покинуло её после свадьбы, хотя чувствительноть и проницательная интуиция остались. Однако ясновидение иногда проявлялось по крайней мере у одного её ребёнка и в любом случае воспоминия об этом всегда оставались для неё очень ценны, поскольку позволяли гораздо более полнее осознать присутствие невидимого мира который всегда так близок к нам.

Примерно спустя 12 лет после их изгнания из монастыря до них дошёл слух, что тот аббат уже долгое время спокойно и безуспешно пытается их найти. Чувствуя себя в полной безопасности по отношению к любым мерам которые может предпринять аббат, они не медля послали на поиски его посланника, чтобы заявить о себе. Тогда они обнаружили, что целью долгих поисков аббата было донести до них определённое послание. Ему сказал его учитель Меркурий (которого он глубоко уважал и который являлся ему астрально, но ни разу не являлся ему во плоти) что он ошибся прогнав их, поскольку поступок Алкион и молодого монаха хотя и был непростителен, всё это он был вызван естественной слабостью тела, тогда как искреннее стремление к мудрости принадлежит человеку внутри, и которое в далёком будущем превратится в ценность, причём не только для них самих, но и для помощи многим другим. Поэтому аббат хотел исправить своё решение и пригласить их троих обратно, чтобы продолжить обучение в общине.

Это приглашение конечно же было послано в неведении того факта, что они начали семейную жизнь и Алкион вместе со своим мужем уже считали невозможным принять приглашение, поскольку у них были более важные обязанности по отношению к своим детям. Уран, однако, решил зайти в гости к аббату и поблагодарить его за доброту с которой он послал приглашение, и попросить у него один подарок который они давно и искренне желали — копию одной из священных книг. Спустя несколько месяцев проведённых в своём прежнем доме, он вернулся с драгоценным трофеем а также с добрыми пожеланиями и благословениями Весты.

Вскоре после этого старый фермер Ирен, на которого они поначалу работали, ушёл на астральный план, оставив им за годы преданной работы почти всё своё поместье, за исключением небольших участков уже обещанных некоторым дальним родственникам. Таким образом семья прочно обосновалась в роли местных магнатов, а их будущее и благосостояние было определённым. Их дом также стал чем то вроде религиозного центра, поскольку считалось, что философское учение преподаваемое ими было ценным дополнением к обычному учению поклонению природе которое у них было распространено. Нептун и Уран умерли раньше Алкион, и хотя она горевала по поводу их расставания, её дети по прежнему окружали её, как и её высокоуважаемое положение в деревне. Она мирно ушла в 91 год.

Жизнь 31-ая

В этот раз мы отправляемся в южную часть великого острова Посейдонис располагающегося в центре современного Атлантического океана. Алкион родилась там среди горцев тлаватской расы в 13,651 г. до н.э. Она оказалась дочкой Меркурия, который был жрецом Солнца благородного происхождения и был дальним родственником правителя страны. У неё было счастливое детство и она была очень предана отцу, который был к ней очень добр и казалось понимал детей лучше чем другие родители того времени. Основной религией тогда было поклонение Солнцу, хотя также было достаточно распространено олицетворение различных сил природы; кроме того, некоторых святых из далёкого прошлого почитали как богов. Будучи ребёнком её очень интересовали и сильно впечатляли церемонии в храмах, и тогда у неё было желание посвятить свою жизнь подобной службе. В храме для женщин открывалось два пути: либо стать обычной монахиней — ясновидящей при храме, либо присоединиться к чему то вроде гильдии замужних женщин.

С позволения отца она готовила себя на роль ясновидящей и приступила к подготовке в 16 лет. Разнообразные способы медитации предусмотренные для девочек оказали на неё заметный эффект и её отец надеялся на то, что она быстро продвинется вперёд. Однако ещё до того как закончился первый год её испытания, в её жизни появился неизбежный молодой человек и она в него сильно влюбилась. Объект её симпатий (Сириус) был окутан тайной: он лишь недавно появился в городе и кажется никто не знал ни кто он такой ни откуда он взялся; даже в те времена это считалось поводом для отказа потенциальному ухажёру, несмотря на то, что он хорошо выглядел и был не беден. Она видела этого молодого человека на одной церковной службе и при первом взгляде они странным образом ощутили притяжение друг к другу, так что он начал искать поводы встретить её, что было непросто, потому что она постоянно находилась в храме. Молодой ухажёр однако сумел при помощи большого терпения и рвения поговорить с ней много раз и их странная дружба быстро превратилась в страстную привязанность.

Поначалу Алкион ничего не сказала отцу, но он догадался, что то то произошло и задал ей несколько вопросов, которые вывели на свет стыдливое признание того, что церковные службы уже не стоят для неё на первом месте. Её отец расстроился узнав это, но принял это мягко и философски и дал ей разумный совет, что нет смысла посвящать себя особой службе Божеству если она совершенно точно не чувствует такого призвания, и что, в конце концов, она может служить Солнечному Богу, возможно не так явно, но всё же также искренне и благородно, если она последует указаниям своего сердца. Однако он захотел увидеть молодого человека и рассказ последнего о себе несомненно не был удовлетворительным с точки зрения родителя, поскольку он мог лишь сказать, что был благородного происхождения и вполне равным по рангу той которую он любил, но его рождение было окутано тайной которую он не считал возможным раскрыть. Также он потерял связь со своей семьёй, какой бы она ни была, и влачил довольно жалкое существование за счёт охоты, но это, как он сказал, ни в коем случае не было его призванием ради которого он родился. Священник начал испытывать к нему сильную симпатию, несмотря на то, что он не подходил, поскольку он был не только красивым, но и достойным парнем, хотя и удивительно невежественен в повседневной жизни. Меркурий прямо сказал, что он ему понравился, но он считает невозможным отдать свою дочь человеку окутанному такой тайной и без каких либо средств к существованию.

Молодой человек был этим сильно обескуражен, хотя и не мог не согласиться с тем, что это справедливо, однако продолжал настаивать на том, что тайна в которую он был вовлечен касалась не только него и что он должен подождать прежде чем рассказывать об этом. Поэтому всё осталось как есть на некоторое время и жрец с сожалением запретил молодым людям видеться наедине, хотя он открыто признал, что испытывает сильную симпатию к странному молодому человеку. Привязанность Алкиона была столь сильна, что она бы наверно закрыла глаза на его странности и сбежала бы с ним если бы не сильная любовь и доверие к отцу который убедил её, что он прав, несмотря на то, что это выглядит жестоко. Она разрывалась между двумя чувствами и сильно страдала из за этого.

Всё это время правитель страны Аластор воевал с толтекским владыкой Короной: экстравагантное требование подарка превратило давно тлеющую неприязнь в открытую ненависть. Из за намного превосходящей дисциплины и военного искусства в армии сюзерена, жителям гор было непросто встретиться в открытом бою. Однако местный король хорошо знал эти земли, а его сын Урса убедил его заманить большую толтекскую армию в одну долину и там затопить её из скрытого водохранилища. После этой победы был большой праздник и даже что то вроде национального фестиваля. Между тем появились слухи насчёт того подозрительного странника. Спустя несколько дней Сириуса неожиданно арестовали и привели к Аластору. Во время последующего допроса Сириус рассказал свою историю, которая оказалась романтичной и очень необычной.

Этот старик Аластор был весьма педантичным, но невероятно глупым человеком и из за этих особенностей его характера всё в его семье пошло не так. Его сын, Урса, был энергичным парнем который привык делать, что ему заблагорассудиться без оглядки на других. У него была младшая сестра Орион которая ещё с детства сильно к нему привязалась. Они всегда были вместе и он заставлял её делать то и это, как это обычно бывает у братьев с младшими и преданными сёстрами. Они росли, отношения между ними оставались сильны как и прежде, и однажды они стали более чем братскими. Об этом узнали и случился скандал, поскольку даже в прежние времена, когда на такие вещи смотрели проще, подобные отношения считались недопустимыми. Когда дело дошло до Аластора тот повёл себя глупейшим образом показав образец спартанского суда и вместо того, чтобы решить проблему мягко и с пониманием, он выгнал сына из страны, а свою дочь приговорил к казни. Однако Урса даже не думал вот так просто принять конец своим развлечениям. Он сумел сбежать от отцовских стражников, вытащил сестру оттуда где её держали и вместе с ней бежал в лес на задворках королевства, сумев убедить погоню, что они отбыли из определённого морского порта в совсем другом направлении. Там в лесу они жили несколько лет и у них родился сын, Сириус, и дочь, Вега. Урса тщательно нанёс Сириусу татуировку красной змеи вокруг талии, чтобы отметить его как наследника трона. Однако со временем Урса начал уставать от такой жизни и тосковать по тому положению при дворе которое оставил.

Ему было не свойственно оглядываться на других, поэтому без всяких сомнений он бросил свою жену с детьми, отправился в порт и сделал вид будто прибыл из далёкой страны. Вскоре он добрался до своего отца который простил его и восстановил его титул наследника поскольку был озабочен тем, кто будет его преемником. Вскоре Аластор организовал свадьбу для сына которую тот принял даже не сказав ничего про жену и детей которых оставил в лесу. Более того, когда он только вернулся, он сумел убедить всех, что никак не связан с побегом его сестры и ничего не знает о её дальнейшей судьбе. Его новая жена, Гесперия, быстро родила ему сына, Поллюкс, которому также нанесли татуировку змеи, поскольку если бы Урса попробовал бы этому помешать, он бы тут же попал под подозрение. Однако его новая жена оказалась с тяжелым характером и он часто с ностальгией вспоминал ту счастливую жизнь в лесу. Как то раз он охотился в том же лесу; он отделился от группы и отправился к хижине которую они построили с сестрой, но там уже никого не было.

Орион жила там ещё много лет и наблюдала как её дети росли здоровыми и красивыми. У неё не было проблем с едой потому что разные ловушки поставленные Урсой продолжали работать, к тому же она могла собирать фрукты и выкапывать корешки как когда то делал он. Когда её дети подросли и им потребовалась одежда, она её сшила из камышей и они жили естественной и счастливой жизнью, хотя она и очень грустила по покинувшему её мужу. Она продолжала надеятся, что однажды он вернётся к ней и что её сын окажется на троне её предков.

Она понимала, что если этому и суждено случится, она должна привести своих детей к другим людям, чтобы те не казались им чуждыми существами, так что она оделась в то, что осталось от той одежды в которой она тогда бежала и добралась до деревни, где смогла поменять шкуры животных на крестьянскую одежду для себя и своих детей. Позже ей удалось пару раз вывести детей в деревни в той удалённой части страны где находился её лес, но она не бывала в одной деревне дважды чтобы избежать лишнего внимания и всегда рассказывала, что она с детьми путешествует по стране. Как только её сын подрос, она рассказала ему историю его появления и они придумали как они вернутся в столицу и потребуют признания после смерти старого короля.

Вскоре, однако, Орион заболела и умерла. Перед смертью она попросила сына пообещать, что тот найдёт своего отца и заявит о том, что он — наследник короля. Она его предупредила, что его отец — человек настроения, и что он должен быть очень внимателен в выборе момента для такого заявления. Брат и сестра очень скорбили после смерти матери. Они закопали тело под полом в хижине и затем покинули её навсегда, потому что не могли находиться в месте где каждое дерево и каждый камень напоминали им об этой потере. Сириус очень заботился о сестре и со временем они добрались до столицы. Он сумел найти там кое какую работу, применяя главным образом свои навыки охоты. Его план был в том, чтобы как нибудь продержаться с сестрой до сметри короля, но как уже было сказано, здесь его опередили. На одном из праздников связанных с упомянутой победой были заплывы на скорость в которых он принял участие. Он сумел обогнать всех соперников, но во время этого кто то заметил татуировку на его талии; поползли слухи и об этом однажды узнал Аластор который потребовал привести Сириуса. Когда он узнал правду, он был в ярости и сказал Урсе выдать приказ казнить Сириуса, которого бросили в тюрьму и приставили охрану. Однако для Аластора шок от того, что он узнал оказался чрезмерным и его хватил удар от которого он уже не оправился и умер через несколько дней.

Затем Урса стал королём и решил, что его старший сын Сириус будет наследником вместо Поллюкса, поскольку тот имел характер слабый и изменчивый. Однако у нового короля была одна проблема: он не мог просто отменить приказ который его отец заставил его подписать, поэтому он решил самостоятельно организовать побег Сириуса из тюрьмы. Его вторая жена, Гесперия, каким то образом почувствовала его намерение, или, возможно, просто подозревала его, поэтому она начала за ним следить, чтобы затем спутать его планы в интересах своего сына Поллюкса.

Тюрьма представляла собой любопытный лабиринт из концентрических кругов где на выходе из каждого круга стояла стража. Сириус, как заключенный, был в центральном круге. Урса замаскировался и тайно отправился туда ночью, подошёл к стражнику внешнего круга и подкупил того любопытной безделушкой, чтобы тот взамен пропал ненадолго и позволил замаскрированному королю попасть внутрь. Тем временем ревнивая Гесперия догадалась об этом плане и полная подозрений тоже отправилась к тюремным воротам. Увидев, что стражника нет, её подозрения подтвердились и она вошла в дверь которую Урса оставил открытой. Тем временем Урса добрался до стражника второго круга и набросился на него, чтобы тот не успел позвать на помощь, и после ожесточенной схватки задушил его. Третьего стражника ему удалось обойти, но с четвёртым пришлось столкнуться — он смог одержать верх, но был ранен. Наконец он добрался до сына и предложил тому свободу при условии, что тот уйдёт, не будет рассказывать о своём происхождении и никогда не вернётся. Сириус не узнал замаскированного отца и отказался от предложения, сказав, что уже пообещал матери, что вернётся в столицу и заявит о своём праве на трон. Тогда Урса начал умолять его уйти, с условиями или без, пока есть на это время.

Что то позволило Сириусу догадаться кто его посетитель — он сорвал с него маску и узнал его. Как раз в этот момент появилась Гесперия — она нашла убитого стражника и взяла его кинжал, но ей пришлось задержаться у третьего стражника который пропустил ей только когда она показала кто она. Она тут же набросилась на Урсу и после ожесточенной схватки, в которой и Урса и Сириус были ранены, поняла, что не сможет победить и вонзила кинжал себе в сердце.

Урса и Сириус начали думать над тем как быть дальше. Сначала Урса предложил бежать вместе из страны, но Сириус решительно воспротивился этой идее, сказав, что лучше будет ему одному скрыться и забыть про обещание матери. Урса же с этим не согласился и они провели ещё несколько часов в спорах. Сириус предложил поделить королевство между ним и Поллюксом когда Урса умрёт, или, если это невозможно, дать последнему хотя бы значительный пост в правительстве. Урса не согласился и с этим и наконец решил, что лучше всего в этот раз будет поступить честно и исправить столько совершённых ошибок сколько можно.

Они вместе вернулись в замок, Урса послал за Поллюксом и рассказал тому всю историю, сказав, что о троне он может забыть. Поллюксу новость не понравилась и он в ярости выбежал из комнаты.

Затем Урса созвал министров, рассказл всю историю своей жизни и представил им настоящего наследника. Большинство сразу согласились принять Сириуса, несмотря на его необычное происхождение, поэтому тот надел золотое кольцо которое указывало на его ранг. Поллюкс же покинул страну и начал собирать армию, чтобы вернуться и заявить о себе. Ему не удалось собрать такую армию из маленьких окружающих деревень, поэтому он отправился к Посейдонису и попробовал заинтересовать толтекского правителя своим планом. Корона весьма заинтересовался этой возможностью, отчасти из за той истории с данью, а отчасти из за недавнего поражения от Урсы, хотя ему и не удалось чем то помочь из за большого восстания в своих владениях.

Как только Сириуса признали, тот смог подойти к Меркурию и рассказать как всё было на самом деле в года его детства и ещё раз попросить руки Алкион. В связи с этими изменившимися обстоятельствами, Меркурий был склонен согласиться, сказав, что хотя происхождение Сириуса весьма необычно, его публичное признание как наследника трона всё меняет. Несомненнно на решение Меркурия повлияло то, что ему понравился Сириус и то, что Сириус сильно любил Алкион. Таким образом они сыграли свадьбу с большим размахом и, несмотря на возраст, Алкион заняла своё место среди первых леди королевства. Она была чрезвычайно рада этому новому этапу своей жизни, гордилась своим мужем и даже восхищалась историей его происхождения. Это счастливое время продлилось три года в течении которых родились два прекрасных ребенка (сын Уран и дочь Геракл), но потом началась война и Сириус был вынужден принять участие.

Казалось, что толтекский император не особо интересовался этой войной, потому что несмотря на превосходящую выучку и намного большее число воинов обе стороны имели примерно одинаковый успех и война тянулась без признаков победы кого либо. Урса имел обыкновение спрашивать совета Меркурия, которого тот очень уважал. Примерно в это время Меркурий рассказал ему некоторые детали его отношений с Сириусом в прошлой жизни, что очень того поразило: он объяснился перед сыном и в конце решил отдать трон Сириусу и стать кем то вроде отшельника.

Так Сириус принял правление и несмотря на возраст держался очень достойно, часто заходя за советом к отцу-отшельнику и ещё чаще к Меркурию за советами как быть с теми или иными трудностями неизбежно возникающими из за его положения. Алкион таким образом оказалась первой леди в этом маленьком государстве. Новый король продолжил войну с переменным успехом и однажды едва избежал смерти от предателей. Одно время у него при дворе жила старая леди, Тетис, которая хорошо притворялась лояльной, но на самом деле была на стороне сводного брата Сириуса от имени которого воевал толтекский император. Ей удалось кое что узнать о планах короля, в особенности о маленькой экспедиции под началом Сирируса цель которой была узнать важную информацию о расположении толтекских армий. Тетис сумела сдать эту экспедицию толтекам, чтобы те смогли устроить засаду и убить короля.

Её гнусный план был раскрыт лишь благодаря сну или видению которое явилось отцу-отшельнику Сириуса, после которого тот покинул свою пещеру и встретил сына уже собравшегося в экспедицию, чтобы потребовать вести её самому. Сириус пытался убедить отца, что в его возрасте идти в такой поход — безумие. Однако Урса был очень настойчив и в итоге Сириус уступил. Так королевский отшельник возглавил поход, сумел добыть нужную информацию и послать гонца с ней перед тем как попасть в засаду приготовленную для его сына, где и был убит. Этим он спас жизнь Сириусу.

Это событие произвело неизгладимое впечатление на Сириуса и Алкион, после чего тот отправился к Меркурию за советом что делать дальше. Совет Меркурия был таков: поскольку не только страна страдала от этой непрекращающейся бойни, но и люди, прогресс которых был невозможен в таких условиях, Сириус должен приложить все усилия, чтобы договориться с толтекским императором даже если для этого придётся пойти на компромис и согласиться платить большую дань. К счастью вскоре после этого Сириус сумел нанести разгромное поражение толтекской армии и погнать её остатки за пределы королевства. Как только это было сделано, он тут же отправил посла к толтекскому императору с сообщением, что несмотря на временную победу в его руках, он желает мира, а не продолжения войны и дабы избежать кровопролития, желает начать мирные переговоры. Император, устав от невыгодной войны на задворках своего королевства, оказался намного сговорчивее чем ожидалось, так что Сириус лишь небольшой компенсацией сумел расформировать свои войска и направить их на более мирное дело, так необходимое в тот момент.

Алкион была хорошей помошницей своему мужу и у неё было много планов как улушить жизнь населения. Началось время мира и процветания для короля и его народа. Алкион родила ещё несколько детей и они счастливо жили вместе. Там нам повстречался Сигнус который верно служил Сириусу на протяжении многих лет.

Другой претендент на трон — Поллюкс — хотя и был отвергнут толтекским императором, не оставил планов захватить власть. Основой его плана было убийство Сирируса, что он попытался сделать дважды. Во второй раз Сириуса фактически спасла Алкион. Ей приснился вещий сон и она отправила ему сообщение, что на него планируется нападение. В её сне был человек который должен был убить Сириуса и она смогла описать его так точно, что когда Сириус увидел его, то тут же узнал и приказал стражникам его обыскать. У него нашлось оружие которым он собирался убить Сириуса и поскольку тот не смог объяснить зачем оно ему нужно, приговор был коротким.

Под мудрым правлением короля страна стала быстро наращивать мощь и богатство. По совету Меркурия, который тогда был уже очень стар, Сириус послал за своим сводным братом и попытался договориться. Он прямо сказал, что считает заботу о королевстве своей обязанностью и потому не может его кому то уступить, и предложил Поллюксу должность губернатора в одной из провинций под своим началом. Однако тот отказался от предложения и сказал, что получит либо всё либо ничего. Тем не менее во время этих встреч он влюбился в Алкион и ради того, чтобы быть рядом с ней с готовностью согласился стать губернатором, но не дальней провинции, а столицы, с чем Сириус радостно согласился.

Когда Меркурий услышал об этом договоре, то предостерег Сириуса, чтобы не слишком доверял показной дружелюбности Поллюкса. Однажды тот воспользовался своим положением и неподобающим образом обратился к Алкион, на что та решительно ответила отказом, но после того случая сомневалась стоит ли рассказать обо всём мужу, потому как тот, как ей казалось, был очень рад перемирию после столь долгой вражды. К тому же Поллюкс пообещал исправиться и она решила, что об этом можно забыть, но скоро вновь его желания возобладали над его разумом и в этот раз скрыть всё от Сириуса не удалось, на что тот в ярости отправил брата в тюрьму где он вскоре и умер.

В это же время к Сириусу и Алкион пришли очень печальные новости: умер их уважаемый отец и учитель, Меркурий, в очень почтенном возрасте. Они глубоко скорбили о его утрате, ибо подобного уровня советника было не сыскать. Тем временем умер и толтекский император, а его наследник Улуссес сразу же перешёл к более жесткой политике, целью которой было подчинить себе весь остров, а не быть номинальным главой множества королей ранних подрас. Он приложил много усилий к этому, но тлаватские горцы не смогли смириться с потерей свободы. Так начались восстания и Сириус был убит в одном из сражений за свободу своей страны в 13,000 г. до н.э.

Алкион была очень расстроена и начала думать лишь о том как отомстить толтекскому императору. Эта неудача казалось полностью изменила её характер и из нежной и любящей жены она превратилась в решительного и отчаянного мстителя посвятившего себя лишь одной цели. Она надела доспехи мужа и во главе того, что осталось от её армии и отправилась в горы, поскольку толтекские армии уже прошлись через всю страну. Слуга её мужа, Сигнус, всегда ей восхищался и стал одним из первых среди её отряда воинов. Несколько лет она вела отчаянные сражения, преодолевала огромные трудности, но никогда даже не думала отклониться от цели. Она не могла вступить в открытое сражение с толтеками, имея лишь столь немногих воинов, но она могла вести партизанскую войну и благодаря знанию местных гор могла успешно избегать попыток её захватить.

Она заставила своих сыновей поклясться, что они не успокоятся пока император жив, и послала одного из них (Аврору) замаскированного в Город Золотых Врат, чтобы попытаться сделать задуманное. После многих приключений он добрался до города и вскоре сумел присоединиться к другим таким же недовольным, а когда представилась возможность, он оказался рядом с императором и заколол его. С этими новостями он поспешил с матери и гордо продемонстрировал клинок которым он это сделал. Она похвалила его за осуществлённую месть, однако в тот момент в её мыслях впервые возникло сомнение в том, что её покойный муж и отец одобрили бы этот поступок.

Сомнение это становилось сильнее, пока не превратилось в кошмар и она совершила что то вроде обряда призывания своего покойного мужа, заявив, что не прекратит его звать пока тот не скажет своё мнение. Днями и ночами она продолжала это странное действо, пока однажды не уснула без сил и во сне она увидела Сириуса. К ней явились Меркурий и Сириус и сказали, что хотя по меркам того времени месть была не только допустима, но и приветствовалась, всё же месть была не просто не верным, но и самонадеянным шагом, поскольку пыталась повлиять на исполнение божественного закона.

Дочь моя, сказал Меркурий, на этот раз ты ошиблась, хотя я и понимаю почему ты так поступила. Причина твоя выглядит весомой, однако это не может превратить плохое в хорошее и не может оправдать жестокость. Этот поступок принесёт много страданий в будущем, как тебе, так и тому кого ты использовала для этой цели, однако через страдания придёт мудрость к тебе, и в далёком будущем ты поведёшь к свету того, чей путь ты так прервала, и в этом далёком будущем я буду помогать и направлять вас обоих как делал в это в этой жизни.

Хотя Алкион и огорчилась от услышанного, всё же ей очень помогло это видение, так как она вновь встретилась с теми кого любила больше всего на свете. Так она вновь стала такой как прежде. Доспехи своего мужа она носила лишь до того момента как посадила своего старшего сына Урана на трон, после чего навсегда их забросила, и стала той же нежной и любящей Алкион.

После смерти тирана королевство распалось на прежние провинции и набеги на южных горцев прекратились. Уран правил мудро и рядом с ним всегда была Алкион, которая думала о том, что бы сделал Сириус и что бы посоветовал Меркурий. Довольно долго они и вправду давали ей советы, хотя она едва это осознавала. Именно поэтому она часто принимала столь мудрые решения или, точнее, советовала их принимать королю.

Хотя она к тому времени уже смотрела на те года мести с сожалением и омерзением, а также с удивлением признавала, что это было чем то вроде одержания, народ же этим восхищался и считал это ярким героизмом. Из за этого её очень уважали и её влияние было во многом даже сильнее чем у короля. Она пережила своего мужа примерно на 30 лет и спокойно ушла в 13,569 г. до н.э. когда ей было 82 года. О ней скорбила вся нация и её дети, которых она столь хорошо поддерживала за исключением того тёмного времени когда шок и скорбь повели её в сторону от пути любви. Её сын — король — пережил её на несколько лет и помня её наставления правил мудро, а поскольку у толтеков так и не хватило сил восстановить своё влияние на южных горах, его династия и народ процветали ещё несколько столетий.

В целом эта жизнь оказалась хорошей и Алкион заметно продвинулась вперёд несмотря на тот случай, в отличии от предыдущей жизни в которой разные ошибки играли соновную роль. По крайней мере в этот раз мы должны отметить, что чувство мести уже не было личным, а было вызвано скорбью по потере любимого. Также отметим, что в далее будут жизни в которых все мысли о мести будут отброшены под влиянием великого воплощения любви и сострадания.

Её старшая дочь Геракл вышла замуж за Альдеба, что перенесло её в другое тлаватское королевство примерно того же типа и уровня. Позже её муж унаследовал трон и она также стала королевой. У неё была репутация мудрой женщины и временами она оказывалась под хорошим влиянием, потому как её муж часто спрашивал её совета и её ответы были определённо за пределами её знаний.

Мицар вышла замуж за Ирен, но случилось это намного позже остальных свадеб. Когда её мать стала стара, она с мужем вернулись в старый дом и она занялась хозяйством. Вайра рано покинул дом и много путешествовал, а также провёл много времени с Альдебом и Геракл. Он был определённо искателем приключений потому что совершил несколько походов в окружающие горы. Нептун был человеком преданным, но применял это чувство разумно, и позже женился на Белле.

Жизнь 32-ая

Фанатичное большинство арийской расы в центральной азии продолжало расти и поскольку земли пригодной для земледелия вокруг моря Гоби на всех не хватало, оттуда одна за другой исходили волны эммигрантов, большинство из которых нашли свой дом в Индии. Гораздо позже некоторые группы отправились в Персию, но в то время империя владеющая той территорией была слишком сильна, чтоб на неё можно было напасть. Однако одна из этих армий, или точнее племён, смогла пройти по северу Персии и добраться до Кавказа, откуда этот народ позже распространился по Европе. Множество меньших волн иммигрантов в Индию ещё случались на протяжении следующих нескольких тысяч лет.

В целом вторжение арийцев напоминало вторжение готов и вандалов в римскую империю. Здесь мы также видим развитую цивилизацию со всеми ей присущими качествами и уже находящуюся в упадке. Арийские же варвары были не такими продвинутыми в плане наук и искусств, но зато были намного живучее, фанатичнее и менее склонными к размышлениям. Их лидер внушил им, что эта война носит религиозный характер. Атлантов они называли "дасьями" и считали их неверными коих следовало уничтожить любой ценой, а также терпеть не могли их более развитую цивилизацию и их искусства, хотя и ненависть эта не распространялась на золото и драгоценности атлантов. Выучка у солдат атлантов была лучше, но это им редко помогало против безумного напора варваров с севера. Там были и другие расы, судя по всему потомки лемурийцев. Обычно власть была сосредоточена в руках многочисленного чёрного народа держащегося в стороне как от коричневых тлаватей, так и от красных толтеков. В то время толтеков называли "нагами", а более тёмных людей "такшаками" — тех, которые применяли ядовитые стрелы с железными наконечниками.

Арийцы были сами по себе больше и своими пронзительными глазами и орлиными носами напоминали афганцев или пуштунов наших дней. Их также было намного больше чем более слабых атлантов, хотя последние сумели удерживать некоторые укреплённые города столетиями. В целом арийцы были людьми хорошими и счастливыми, хотя и ни в коей мере не идеальными судя по тому как они жили. В то время большинство были мясоедами; по крайней мере несколько больших племён убивали и ели коров. Также было распространено пьянство и их главным напитком был сок некоего растения из семейства аскелепиадов, который они смешивали с молоком. Некоторое из племён поселившихся на завоёванных землях на севере Индии выращивали пшеницу и ячмень и так практически стали вегетарианцами. Ничего похожего на кастовую систему мы не обнаружили в то время.

Родители Алкиона были в числе одной из бродячих групп и во время одного из маршей он и родился, где то в горном селе неподалеку от того места которое сейчас стало Афганистаном, в 12,877 г. до н.э. Эта группа медленно прошла до Пенджаба который у тому времени уже был захвачен арийцами. Марадёрствующие варвары казалось всегда были рады схватиться не только с противником, но и с людьми своей же расы если им не удавалось получить то что хочется. Уже обосновавшиеся арийские короли были достаточно мудры, чтобы заявить о родстве с этими бандами и помочь им пройти, хотя некоторые, уже живущие там столетиями, считали тех за дикарей и яростно им сопротивлялись, за что обычно терпели поражение.

Со временем семья Алкиона обосновалась в поселении Арупалу, неподалёку от того места где сейчас находится Амритсар. Стоит упомянуть, что хотя обычно арийцы прогоняли или убивали атлантов, в некоторых случаях они жили с ними мирно: хотя большинство арийцев были яростными фанатиками и ненавидели всё, что хоть как то было связано с более развитой культурой атлантов, среди них всё же попадались те, кто смотрели на мир шире и стремились узнавать новое. Религией атлантов было поклонение Солнцу и у них также была впечатляющая философская система. Их храмы были обычно построены в форме звезды из слепяще белого камня.

Детские воспоминания Алкиона были связаны с непрестанным движением его племени вперёд, а первым божеством которому его научили молиться был Путеводитель — к нему обращались соплеменники с просьбами указать им дорогу к хорошим землям. В стране из которой они пришли было много странных и любопытных обычаев. Если этим обычаям хоть немного верить, то получается, что они вели полудикий образ жизни на задворках страны которой правила могучая сила, постоянное распространение которой вынудило их уйти.

В этот раз отцом Алкиона оказался Алгол, а Тезеус стала его мамой, которая умерла вскоре после его рождения. Алгол был типичным фанатиком, яростно отвергающим всё, хорошее или плохое, что было хоть как то связано с цивилизацией атлантов и это чувство лишь усиливалось, а не менялось, от того, что оказались они в районе где арийцы и атланты мирно жили вместе. Алкион довольно быстро усомнился в правильности отцовских взглядов поскольку было много вещей в атлантской культуре которые сильно привлекали его, а ещё ребенком он завводил друзей в равной степени среди арийцев и атлантов. Более того, его лучшим другом был Psyche — сын богатого атлантского чиновника Орфеуса — но фанатизм его отца был столь силён, что Алкион никогда не решался не просто пригласить того к себе домой, но и даже дать знать отцу, что у него есть такой друг. Алкиону удалось получить лучшее образование чем то, что мог бы дать ему его отец, за счёт того, что Psyche пересказывал ему то, чему учили его самого.

Всё это оказало большое влияние на его дальнейшую жизнь: на протяжении нескольких лет он продолжал ходить к своему другу до тех пор пока они не стали старше, после чего он ещё больше усложнил ситуацию влюбившись в Мицар — сестру того друга. Чувство это было взаимным, но перспективы этого знакомства были неутешительны. Было бы безумием даже рассказать о возможности такого альянса отцу Алкиона, а атлантский же чиновник вряд ли был бы рад таким образом связаться с Алголом — человеком, столь люто ненавидящим атлантов. Таким образом молодые люди оказались перед сложным выбором: они не могли продолжать отношения не вовлекая родителей, но также не могли рассказать родителям о своих взаимных чувствах.

Проблема решилась сама собой: слухи о том, что Алкион посещает атлантский дом добрались до Алгола и тот вызвал сына и долго его бранил. Тогда Алкион открыто признал, что этой дружбе уже много лет, а также то, что он собирается взять Мицар замуж. Алгол тут же выгнал сына из дома, но к счастью забыл об этом сообщить его атлантским друзьям. Алкион тут же отправился к ним, нашёл своего друга и Мицар и сходу сообщил, что та должна с ним бежать сейчас же, до того как новости доберутся до её семьи. Мицар естественно засомневалась, но потом уступила и с помощью Psyche и большой суммы денег которую тот им одолжил они отправились в путь.

Их план заключался в том, чтобы присоединиться к одной из арийских банд как раз продвигающуюся через те земли и считать, что там их вряд ли кто то будет искать, но даже если будут, то арийцы вряд ли их выдадут. Они придумали что то про внезапный визит к каким то друзьям или родственникам и это первое время держало отца Мицар в неведении вплоть до того момента когда они уже в составе той группы покинули страну, а когда тот понял, что случилось — было уже практически невозможно найти их след. Стоит сказать, что ему удалось выяснить, что они ушли с арийцами, но ни вернуть их ни узнать что либо ещё он уже не смог.

Арийцы шли на восток и хотя в их образе жизни было многое, что не нравилось молодой паре, к ним всё же хорошо относились. Какое то время они шли с той группой, но всегда помнили, что им надо уйти как только это станет безопасно и их никто не станет преследовать.

Пожертвова таким образом всем ради любви, Алкиону пришлось думать над тем, как прожить ему и его жене. Поскольку они были разных рас, им нужно было найти работу и дом в таком месте где две расы бы жили мирно вместе. Алкиону представилась хорошая возможность вернуть часть долга Весте, который был одним из вожаков группы, храбрым поступком одной ночью во время нападения на их весьма разношёрстную банду, однако хотя в тот раз Алкиону и удалось спасти его жизнь, судьба Весты очевидно была в том, чтобы покинуть тот мир потому что немного позже он таки был убит в одной стычке восточнее того места. В благодарность Веста вручил Алкиону большую чашу с золотом и драгоценностями которые он ранее забрал после атаки на один город атлантов во время похода.

Также он потребовал от Алкиона рассказать о себе и когда услышал, что тот хочет как можно скорее прекратить скитания, осесть и найти какую нибудь работу, то предложил ему на выбор либо продолжить с ними путь в неизведанные земли на востоке (возможно в Бенгал) или остаться с Драко — родственником Весты который добрался туда несколько лет назад и сумел обосноваться неподалёку от того места где они сейчас остановились. К тому моменту Мицар была близка к тому, чтобы стать мамой и ей было трудно держаться во время этого бесконечного путешествия, Алкион выбрал второе предложение. Благодаря знакомству с Вестой он быстро оказался владельцем поместья в Дхрамире неподалёку от современного Сахаранпура. Кассио — жена Драко — была особенно добра к Мицар и внимательно о ней заботилась.

Так они начали счастливую и довольно однообразную жизнь. Благодаря рекомендации от арийского вожака им удалось завести много хороших друзей, однако самую важную часть своих жизней они провели дома потому что были столь сильно привязаны друг к другу. Вскоре у них родился сын (Фомал) и ничто не омрачило бы их радость, если бы не одно событие случившиеся с Алкионом в то время которое принесло ему много страданий и от которого он так и не оправился. Алкион всегда был очень любопытным и стремился узнать что то новое, поэтому когда один его богатый друг (Алетия) привёз необычный воздушный корабль из Атлантиса, он решительно принял приглашение на нём прокатиться. Во время полёта что то случилось с управлением и одну из направляющих труб заклинило, так что корабль упал, а пассажиры разлетелись в стороны. Оба серьёзно пострадали и хотя Алкион со временем восстановил силы, он так до конца своих дней продолжал хромать из за ранения в бедре которое нельзя было исправить примитивной медициной того времени.

Дела в его поместье шли в гору и с годами он стал богат и уважаем. Он проявлял большой интерес к философии атлантов и потому он и Мицар всегда были в самых дружеских отношениях как с арийскими, так и с атлантскими священниками, хотя наибольшую привязанность они испытывали к звездообразным храмам Бога Солнца. Время от времени мимо них шли волны мигрирующих арийцев с которыми ему к счастью всегда удавалось найти общий язык, а в память о Весте, Алкион всегда был гостеприимен к мигрантам и так сохранял с ними хорошии отношения. Самую большую из этих волн — могучую вооружённую армию — вёл за собой Марс через Амритсар в центральную Индию, где он позже основал империю. Рядом с ним был его брат и священник Меркурий. Алкион был поражён красотой Herakles — дочерью Марса — и момент расставания был для него очень тяжёл.

Алкион и Мицар дожили до почтенного возраста и были очень уважаемы; Алкион в особенности за своё толкование философии и умение примирять догмы двух религий. К концу жизни Мицар очень страдала от ревматизма и была практически прикована к постели в течении нескольких лет вплоть до смерти в 75 лет. Алкион пережил её на пять лет и покинул тот мир в 12,795 г. до н.э.

Хотя в этой жизни было немного примечательных событий и много лег довольно спокойного процветания, нельзя не отметить её влияние на характер Алкиона который прибавил как в храбрости так и в решительности: он продемонстрировал неплохие навыки управления и в особенности научился мудро обращаться с людьми — навык, который имел большое значение в его следующей жизни.

Жизнь 33-ая

За 12,000 лет до начала христианской эры на том месте где сейчас находится Перу была пожалуй самая выдающаяся цивилизация которую видел мир. Здесь мы не будем вдаваться в подробности которые можно найти в книге "Человек: Откуда, Как и Куда." Достаточно будет сказать, что там была абсолютная монархия правитель которой был наделён божественной силой, что там можно было найти всё лучшее из того, что предлагают современные социалисты, что в результате о бедности там не знали и уровень жизни был выше чем в любой стране в наши дни. Всё было так совершенно организованно, что люди умирали практически только от старости или несчастного случая, что после 45 лет никому не нужно было работать, что там не было законов если таковыми не считать общественное мнение, что там не было наказания кроме изгнания из страны тех, кто своим поведением доказал, что не достоин привелегии жить в таком обществе.

Пожалуй величайшая из цивилизаций оставалась такой тысячи лет, примерно как Египет, но со временем и она пришла в упадок, также как и все другие расы, а слабые потомки древних героев уступили место другой, гораздо менее развитой нации. Завоеватели хотя и были во многих отношениях хуже чем те, кого они заменили, всё же смогли увидеть преимущества того как идеально было устроено то государство и потому попытались его повторить насколько могли. Однако им не хватало образования и способностей и потому у них получилась лишь жалкая тень могущества той империи которую нашли христианские варвары вторгшиеся в ту страну 400 лет назад и совершившие там пожалуй самое невиданное преступление которое знала история.

Алкион родился в 12,093 г. до н.э. у Урана и Гесперии и таким образом оказался близок к королевской семье поскольку Уран был братом Марса — короля инков. Алкион был младшим братом Сириуса и очень красивым ребенком: у него была красно-бронзовая кожа, волнистые чёрные волосы и выразительные чёрные глаза. В детстве он носит любопытное двойное ожерелье из впечатляющих изумрудов — пожалуй самых больших которые я когда либо видел. Он родился неподалёку от Кузко в величественном дома из красного камня построенном на стороне высокого холма который был поделён на терассы сходящие к реке через которую был построен прекрасный мост с огромными пирсами.

Образование которое он получил было крайне практичным, хотя и никак не похожим на современное. Он научился читать и писать, а также много времени уделялось искусству каллиграфии. Судя по всему у них было два вида письма: обычное прописное для повседневных нужд и то, что называлось письмом храмов — его выполняли столь точно, будто делали гравировку, оно прекрасно выглядело и как правило выполнялось несколькими цветами: красным, синим, чёрным и золотым. К этому письму Алкион проявил особую способность, поэтому ещё когда он был ребенком его наняли писать кое какие манусрипты для важнейших храмов Куско, чем он очень гордился. Мы не смогли заметить, чтобы порядок цветов в письме имел какое то оккультное значение, однако было очевидно, что определённые тексты обычно писались одним и теми же цветами в одном и том же порядке.

У древних перуанцев не было математики в нашем понимании, поэтому считали они при помощи коробок с бисером которыми они очень ловко управлялись. Они уделяли много внимания астрономии: все звезды у них были именованы, хотя то как они их группировали было совсем не похоже на то как их группируют в наше время. Также они изучали их с точки зрения астрологии: каждая звезда у них имела своё влияние, а также большое внимание уделялось моменту когда нужно было что то сделать. География их была слаба, также как и история которая рассматривала лишь их собственную эпоху, да и ту изучали лишь немногие специалисты как второстепенный предмет. Многие рассказы о подвигах древних героев оказались основаны на событиях из цивилизации атлантов. Также у них были кое какие смутные сведения о том, что на другом конце мира рождается новая раса, но ничего конкретного им не было известно.

У них была продуманная система физических упражнений чем то похожих на современное джиу-джитсу в Японии, однако это знание было привелегией правящего класса. Оно позволяло им делать такие трюки которые казались волшебством в глазах простого народа и варварских племён. Химию же изучали свободно, но исключительно для практических целей, например для изготовления навоза или съедобных растений всех видов. У них была довольно развита механика, однако то, что они делали показалось бы нам сейчас весьма неуклюжим. Рисование и музыка была частью обучения высшего класса, однако Алкион не проявил к ним какого либо интереса, целиком посвятив себя прекрасной храмописи. Рисование у них выглядело довольно любопытно: они рисовали серией быстрых штрихов которые тут же высыхали и уже не могли быть стёрты. Они применяли для этого невероятно яркие краски — чище и лучше чем все те, что известны нам сейчас; вообще цвет играл большое значение в этой цивилизации. Одежда населения была ярких, но гармоничных и подобранных со вкусом цветов; Алкион, например, всегда одевался с головы до ног в прекрасную светло синюю одежду. Даже то что они ели было подкрашено. Высший класс, судя по всему, питался исключительно одним видом пирога сделанного из муки очень похожей на пшеничную, а пироги эти были самого разного вкуса и соответственно подкрашены красным, синим, жёлтым или разными цветами в полоску. Фруктов у них было много и потому ели их даже самые бедные.

Алкион писал в книгах состоящих из металических страниц покрытых какой то эмалью: поверхность была почти такой же как у фарфора, но сами страницы при этом гнулись. Буквы он скорее рисовал, а не писал, после чего страница сильно нагревалась и буквы становились несмываемы. Книги были разных размеров, но обычно они были 18 на 6 дюймов. Текст в них был написан слева направо также как и в манусриптах на пальмовых листьях. Страницы скреплялись вместе у верхних углов и когда они были не нужны, их хранили в металлической коробке. Эти металлические коробки часто украшались гравированным рогом инкрустированным причудливым образом который держался на коробке без заклёпок или клея. Такие книги иногда были из золота — металла, которай был тогда очень распространён в Перу.

Жизнь 34-ая

Следующая жизнь вновь возвращает нас в Индию и во многих отношениях оказывается противоположностью предыдущей. Наш герой родился в 11,182 г. до н.э. в местечке Рантхамбор в Раджпутане. Он оказался сыном арийского вождя которому принадлежало много земли; тот был весьма уважаемым человеком с сильным, но несколько жестким характером. Касты ещё не оформились к тому времени, однако самья в которой родился Алкион была очень уважаема, а многие её члены стали священниками в разных храмах, так что мы вполне можем считать их брахманами. Его мать занималась домом и была хорошей женой, но также она постоянно была погружена в какие то мелочные проблемы и вообще была не очень одухотворённой личностью.

Жизнь 35-ая

Жизнь 36-ая

Жизнь 37-ая

Жизнь 38-ая

Жизнь 39-ая

Жизнь 40-ая

Спустя примерно тысячу лет, в 5,964 году до н.э. Алкион вновь рождается девочкой в семье Брахманов в местечке Атмапура, возле Удджайна в королевстве Малва. Её отец был знатным астрологом и многие люди приходили к нему за советом даже из очень далёких земель. Он был весьма успешен в этом деле и в целом давал хорошие советы, однако при этом был чрезмерно властным и не терпящим возражений, потому что если кто нибудь хотя бы раз игнорировал его совет, он больше никогда не мог рассчитывать на ещё один совет, какое бы вознаграждение он не предложил. Он заработал много денег, но также много тратил на благотворительность и был весьма неплохим человеком, хотя и был при этом фанатиком и плохо ладил с людьми, отчасти от того, что пытался контролировать каждую мелочь в своей и чужих жизнях при помощи астрологии.

Однажды он решил, что влияния не благопоприятны для приготовления еды, поэтому целый день семья ничего не ела. Иногда он всех поднимал посреди ночи, потому что обнаруживал некий злобный звёздный аспект, вреда от которого можно было избежать лишь молитвами и ритуалами. Для своих детей он составил гороскопы и ожидал, что они будут жить в соответствии с ними, и они даже иногда пытались это делать. Он объявил, что наша героиня родилась, чтобы прожить жизнь в религиозной аскезе, дабы загладить некий грех прошлого, а также, чтобы завоевать (неким образом, который он сам себе смутно представлял) благосклонность богов страны и подготовиться к туманному и прекрасному будущему.

Ребёнок честно пытался жить в непрерывных молитвах и практически голодая, но ему было трудно и иногда он тосковал по жизни обычного ребёнка без всяких миссий. Однако также, она иногда верила в пророчества отца и разделяла его энтузиазм. Бывали и случаи, когда на физическом плане она становилась чувствительнее и видела впечатляющие видения, которые, казалось, компенсировали собой всё остальное. Но она была физически слаба и во время семидневного поста, когда ей было 17 лет, у неё началась лихорадка и она умерла. Её отец чувствовал себя виноватым, но, кажется, его больше возмущало то, что его пророчества оказались ложными.

Интересная маленькая жизнь, которая никаким очевидным образом не связана с тем, что было до неё и после. Она, должно быть, выработала много плохой кармы, однако её основное назначение, по видимому, быть чем то вроде заглушки. После предыдущей жизни прошла лишь тысяча лет и, поскольку, та жизнь едва ли была выдающейся, созданная духовная сила оказалась недостаточна, чтобы ещё немного отложить рождение. Триста лет спустя она понадобилась в Катхияваре, чтобы встретить группу к которой она принадлежала, и эта маленькая промежуточная инкарнация лишь позволила нужное время побыть в небесном мире и присоединиться к группе вовремя. Её встреча с тем астрологом была, вероятно, результатом некой части кармы, потому что ни в пршлом ни в будущем они не встречались и астролог покинул этот мир ещё до рождения Алкиона.